Владимир Алексеевич Корн 
Леннарт Фартовый

Счастливчик Леонард – 4

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=67826121
«Леннарт Фартовый: Фантастический роман / Рис. на переплете И.Воронина»: Альфа-книга; Москва; 2022
ISBN 978-5-9922-3464-0
Аннотация

На этот раз команде охотников за сокровищами во главе со Счастливчиком Леонардом предстоит отправиться в далекий холодный Айсейнт. Одному из охотников – Блезу Оберону – нужно помочь восстановить справедливость. А заодно посадить его на трон Гарданики, который Блез должен занимать по праву крови. Суровый край, где между кланами идет вечная война. Но они обязательно справятся, иначе для чего все затеяно?

Владимир Корн
Леннарт Фартовый

Глава 1

– Ну и где были мои мозги?! – Головешка патетически воздел руки к небесам.
«Там же, где и всегда раньше, – цинично подумал я. – Старательно от тебя прятались, и ты считаные разы смог их найти».
– И почему я не остался в пиратах?! – продолжил стенать Тед. – У меня было столько предложений!..
– Трюмной крысой? – с иронией поинтересовался Блез.
Согласен, Теодор, с его габаритами, идеально подходит для этой должности, способный пролезть в самый узкий уголок корабля.
– Головешка, не вертись! – строго сказала Рейчел. – Левый глаз нужно до ума довести. Так, вот и все! Разве что чуть помады на губы добавить.
Тот страдальчески сморщился.
– А что, вполне симпатичная девица получилась! – разглядывая Головешку со всех сторон, оценил старания Рейчел виконт Антуан дю Эскальзер. – Обязательно должны клюнуть!

С трудом выбравшись с острова Тересса – пристанища головорезов, душегубов и прочего отребья (благородных пиратов – хотел сказать) на материк, поначалу мы никак не могли определиться: чем же нам заняться дальше? Сам я склонялся к мысли продолжить карьеру охотника за сокровищами Прежних – поприще, на котором считаю себя профессионалом.
Рейчел заявила, что супружеский долг требует от нее следовать за мужем, что бы тот ни решил. Добавив, что надеется обрести семейный очаг еще до того момента, когда полностью поседеет от старости.
Мэри, ее служанка, на мой взгляд – совершенно ветреная девица, поклялась, что свою госпожу, которая сделала ей так много хорошего, не бросит ни за что.
Бывший моряк Казимир, человек, волей судьбы пробывший на необитаемом острове долгих семь лет, покуда мы его не спасли, признался – он согласен на любое занятие, лишь бы оно никаким боком не было связано с морем, которое у него уже в печенках.
Головешка горячо настаивал на том, чтобы захватить очередной корабль и снова стать джентльменами удачи.
Виконт Антуан дю Эскальзер выразил намерение вернуться в родной Виргус, надеясь полностью отдать себя науке. В частности – истории. Боги одарили Антуана такой бурной фантазией, что для меня даже удивительно – как столь много ее смогло поместиться в единственном человеке?! И потому я глубоко был убежден – историк получится из него замечательнейший!
Барри права выбора оказался лишен. Ибо он – пес, и его собачья доля – следовать туда, куда и направляются хозяева – я и Рейчел.
С тробором Гаспаром все обстояло куда сложнее. Он неоднократно спасал мне жизнь, и, будь моя воля, я не расстался бы с ним за все деньги мира. Но Гаспар – чудесный механизм Прежних, мозги у него шестеренчатые, соответственно и логика точно такая же. А потому нельзя исключить того, что он не покинет нас в любой момент. Пока боги миловали, и все-таки вероятность весьма высока.
Самым твердым в своем решении был Блез. Когда очередь дошла до него, он поднялся на ноги, некоторое время смотрел куда-то на север, затем начал:
– Друзья мои… да что там – братья! Вы все мне дороги, и для каждого из вас есть место в моем сердце. И все-таки я вынужден вас покинуть, ибо меня призывает долг, которому я уже не могу противиться.
Мы знали, что Блезу нужно вернуться в родной Айсейнт, чтобы отомстить тем, кто вырезал его родной клан Рысей под корень. «Навести справедливость», – как однажды сказал он. Все молчали, впечатленные его проникновенной речью, а Мэри даже плакала навзрыд. Частью из-за слов Блеза, а еще по той причине, что была тайно и горячо в Блеза влюблена. Подобное с ней случалось часто – Мэри постоянно от кого-нибудь без ума. В того же виконта Антуана она влюблялась не меньше пяти раз. И пусть дело у Мэри никогда не доходит даже до поцелуев, но девушка непременно спадает с лица, становясь бледной и несчастной. Затем, когда страсть утихает, ей становится немного легче. Что продолжается недолго – до следующей ее любви.
Но как бы то ни было, после его речи ко мне и пришла уверенность, что не смогу бросить на произвол судьбы своего верного друга и боевого товарища, который много раз меня выручал. Иначе выходило почти предательство.
– Блез, рассчитывай и на мою помощь!
– Благодарю, Лео! – крепко пожимая мне руку, с чувством сказал он. – Будь все иначе, я и сам бы о ней у тебя попросил, но ты человек семейный. Я и сейчас не уверен, что тебе стоит идти со мной, ведь дело предстоит слишком опасное!
Если Рейчел поначалу и не обрадовалась моему заявлению, то теперь все изменилось.
– Нет, как же все-таки вы, мужчины, низко цените нас, женщин! Вы что, думаете, нам не присуще благородство, а мы все как одна трусливы?! И зря!
– Госпожа Рейчел права! – горячо поддержала ее Мэри, не сводя с Блеза затуманенного взора.
После такого дю Эскальзеру не оставалось ничего иного, как присоединиться. Иначе получалось, что пострадает его дворянская честь – он испугался того, чего не боятся дамы. Обосновал свое решение тем, что кому-то ведь нужно заняться летописанием борьбы Блеза за восстановление справедливости.
– Если нам не придется плавать по морям, то и я с вами, – кивнул Казимир. – Ума не приложу, куда мне податься. А к вам я уже привык.
– По морям – это вряд ли, – успокоил его Блез. – Море есть и у нас, но находится оно на противоположном краю Айсейнта, а нам так далеко не надо.
Все мы дружно посмотрели на Головешку, ведь тот оставался один. Тед какое-то время раздумывал.
– Ладно, – наконец кивнул он. – Хотя до ужаса и не хочется, но придется идти с вами: явно же вы без моей помощи не справитесь.
У Блеза, который в любое другое время не преминул бы основательно поддеть Теодора, чем он всегда и занимается, на этот раз подозрительно заблестели глаза.
– Спасибо тебе, брат! – сказал Блез, хлопая его по плечу так, что бедного Головешку согнуло едва ли не пополам.

В какой-то мере Головешка оказался прав – без него было не обойтись. Первой проблемой, и с ней мы столкнулись сразу же по прибытии в Айсейнт, стала необходимость проникнуть в замок, чьим видом мы любовались с опушки заснеженного леса.
– В него следует пробраться лазутчику, – рассуждал Блез, и все внимательно его слушали. – А ночью ему нужно открыть ворота и для остальных. Или сбросить со стены веревку. Проблема в том, что вряд ли внутрь замка пустят кого-нибудь, кроме женщины. Когда все и со всеми воюют, любого незнакомого мужчину его обитатели воспримут как врага, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
– Я не знаю, как открывать ворота, особенно ночью, – тут же заявила Рейчел.
Судя по ее виду, ей совсем не хотелось пробираться в замок лазутчиком. Да и кто бы ее отпустил? Мэри сделала вид, как будто не слышала рассуждений Блеза вообще, и потому мы с надеждой посмотрели на Головешку.
– Считаю, Теодор вполне бы смог женщину заменить, – глядя на него, задумчиво сказал Казимир. – Безусловно, если переодеть его в женскую одежду, накрасить губы и подвести глаза.
Те у Головешки налились яростью.
– Ты хотя бы думаешь, что говоришь?! Чего бы ради мне становиться женщиной?! Совсем одичал на своем острове?!
– Теодор, это ведь не навсегда, – мягко сказал виконт Антуан. – Только до ночи, когда откроете нам ворота.
– И все равно не буду!
– Так и скажи, что трусишь, – грустно вздохнул Блез. – А значит, тебе и в женщину переодеваться нужды нет.
– Сам платье и надевай!
Сложнее всего представить Блеза в образе женщины: говорящий басом бородатый верзила, со шрамами на обеих щеках. Не подходили и другие кандидатуры. Казимира жизнь на необитаемом острове заставила физически развиться так, что плечами он не уступал ни мне, ни Блезу. Разве что с огромной натяжкой виконт дю Эскальзер. В том случае, если он сбреет щегольские усы, за которыми ухаживал ежедневно, и аккуратную бородку-эспаньолку. Но он так же высок ростом, как и все остальные, за исключением Теодора, платьев такой длины ни у Рейчел, ни у Мэри не найдется, а выглядывающие из-под подола ботфорты с рыцарскими шпорами выглядят крайне подозрительно. Вот и получалось, что подходящей кандидатурой на женскую роль был только Теодор. Вероятно, мысль насчет платьев пришла и в голову Блеза.
– Я бы пошел и не заробел в отличие от тебя, – заявил он, почесывая горло под бородой, – но где же на меня найдется подходящего размера платье? Сознайся, что трусишь, и дело с концом.
Для Головешки после того, как Рейчел удалось Теда при помощи перстня от нее избавить, обвинение в трусости было подобно размахиванию красной тряпкой под носом у племенного быка.
– Это я трушу?! – грозно вращая очами, взревел он.
– Нет, пес Барри, – снова вздохнул Блез. – Что тут сложного для настоящего мужчины? Надел платье, накрасил губы, подвел глаза, пробрался в замок и ночью открыл ворота. Но это для настоящего!
– Рейчел, давай свое платье!
– Чего это сразу свое?! – возмутилась она. – У меня и еще несколько есть. Головешка, тебе какое? – копаясь в вещах, через плечо поинтересовалась Рейчел. – Вот это, в белый горошек, подойдет? – И тут же его забраковала: – Нет, оно явно не по сезону, слишком легкое. Может быть, в синюю полоску, с кружавчиками по подолу? Тоже не то: не станет оно с платком гармонировать, а его так или иначе на голову придется надеть. Все, нашла! Смотри, какое красивое – с розочками, со складками на лифе, и к платку самое то!
Головешка скрипел зубами, но держался. И так же безропотно позволил себя переодеть. Затем дело дошло и до макияжа. Уже готового к выходу, его несколько раз вокруг обошел Казимир.
– А что, вполне себе ничего девица получилась! – заключил он. – Признаюсь, я, когда жил на необитаемом острове, примерно о такой все семь лет и мечтал.
Комплимент конечно же был сомнительным, но он означал, что старания Рейчел не пропали даром.
– Знаете, господа… – задумчиво протянул виконт дю Эскальзер. – Как будто бы и все в порядке, но создается такое впечатление, что не хватает заключительной детали. Но какой именно, никак не могу уразуметь.
Одежда на груди Головешки вздымалась: туда пошли запасные подштанники Казимира, и виконт явно рассуждал не о том.
– А ведь и верно, Антуан! – воскликнула Рейчел. – Не хватает чего-то. – И тут ее озарило. – Косы должны из-под платка выглядывать! Обязательно светлые. Иначе Головешке и макияж, и наряд придется менять, потому что не в тон.
С косами возникла проблема. Во-первых, они должны быть светлыми, а значит, цветом волос подходила только Рейчел, ведь Мэри – брюнетка. Но лишать любимую одного из главных женских украшений даже по такому серьезному поводу совершенно не хотелось, и потому я огляделся по сторонам, отчаянно пытаясь найти выход из положения. В голову совсем ничего не шло, когда случайно наткнулся взглядом на бороду Блеза. Тот начал отращивать ее сразу же, как только принял решение вернуться на родину. И не успокоился, пока у него не появилась возможность заплести бороду в две косички.
– У нас все так ходят, – объяснил он. – А по-иному и неприлично. Вам будет простительно – чужестранцы, но не мне.
Косички до сих пор были не особенно длинными, но, если их отрезать и пришить Головешке на воротник, они точно будут видны из-под края платка, и тогда вполне могло сойти.
– Блез, – сказал я. – Сдается мне, что с бородой тебе придется расстаться.
Мою мысль он уловил сразу, но никакого удовольствия она ему конечно же не доставила. В отличие от Головешки, который тоже понял, в чем дело.
– Блез, сам отрежешь или мне помочь? – злорадно спросил Тед.
– Сам, – обреченно вздохнул он, извлекая из ножен кинжал.
Блеза спасла Рейчел. Несомненно, идея была подана ею для того, чтобы уберечь собственные волосы, когда решила, что без этого не обойтись.
– Не нужно ничего резать, – сказала она. – Можно поступить следующим образом. Далеко не всегда женщины выпускают косы из-под платков. Кое-кто укладывает их на затылке. Так вот, если взять кусок веревки, сложить ее кольцами и закрепить на голове Головешки, получится обойтись и без обрезания кос.
– Получится ли? – засомневался Казимир. – У Теодора голова обрита наголо, тут никакие заколки не помогут. Хотя один вариант есть.
– Какой именно?
– Вокруг полно деревьев, на них смола, которая вполне сойдет вместо клея. Ею-то свернутую кольцами веревку к голове Теда и прикрепить.
– Неплохая идея, – подумав, кивнул Блез. – Ну не гвоздями же приколачивать?
Обошлось и без веревок, и без обрезания кос. Благодаря виконту Антуану дю Эскальзеру, который внезапно вспомнил, что в его багаже завалялся длинный белый парик.
– С буклями и косицей. Я в нем диплом магистра алхимии защищал. С тех пор и остался как память, – пояснил он. – Вообще-то парики под платками никто не носит, но сейчас ведь исключительные обстоятельства? Букли, кстати, можно обрезать. Или даже не трогать, но подождать. Когда стемнеет, все должно сойти и так.
– В темноте ворота замка не откроют никому, – покачал головой Блез. – Даже женщине. И потому следует поторопиться.

Наконец к отправлению Теда на вылазку все было готово, но тут возникла главная проблема. И догадалась о ней Рейчел. Недаром же моя любимая мало того, что красавица, так еще и умница, каких поискать.
– О боги! – внезапно воскликнула она. – Ничегошеньки у нас не выйдет!
– Почему это? – удивился Блез. – Девица как девица. Выглядит, правда, шлюховато, но тем больше шансов, что ворота откроют.
– Да потому что у женщины и походка должна быть женской, вот почему! А что у Головешки?!
– Резонно, – согласился с ней виконт. – Иные дамы внешне абсолютно ничего собой не представляют, но походка у них!.. – И он мечтательно закатил глаза.
– Вот и я о том же, – сказала Рейчел, довольная тем, что дю Эскальзер сразу ее понял. – Так вот, она у Головешки должна быть такой, чтобы ворота в замке распахнули во всю ширь еще задолго до того, как он к ним начнет подходить.
– Задом крутить не буду! – Теодор побагровел так, что Рейчел на него накинулась:
– Головешка, вообще-то я тебе макияж на твой естественный цвет лица накладывала, а сейчас что?! Все мои старания насмарку!
– Не буду, я сказал!
– Дело изначально было безнадежно, – развел руками Блез. – Для таких дел нужна отвага, а наш Головень только и ищет причины, чтобы отказаться, поскольку трусит.
– Ладно, показывайте, как там и что, – нехотя сказал Теодор.
– Рейчел, даже не вздумай показывать: ты замужняя женщина! – решительно заявил я. – На словах объясняй.
– Но, Лео, так ведь будет куда нагляднее!
– Нет, я сказал!
– Хорошо, словами так словами. Головешка, слушай внимательно. Слушаешь?
Тот угрюмо кивнул.
– Значит, так: походка для женщины – немаловажная часть ее образа, и от нее зависит очень много.
– Рейчел, давай сразу к делу, – тяжело вздохнул Головешка.
В голосе Теодора сквозила вселенская грусть, и я отлично его понимал. Мужчины созданы для того, чтобы переворачивать мир вверх дном, захватывать целые континенты, а Головешку учат крутить задом.
– К делу так к делу. Вдаваться в подробности теории правильной женской походки я не стану и потому лишь объясню основные ее постулаты.
– Чего?!
– Ладно, – махнула рукой Рейчел. – Совсем уж упрощу. При ходьбе пятку шагнувшей ноги ставишь у носка опорной, причем так, чтобы ее собственный носок смотрел чуть в сторону. Но не внутрь, наружу! Одновременно бедро необходимо подать вперед. Насколько сильно вперед – тут уже все зависит от поставленной себе задачи. Желаешь ли просто обратить на себя внимание мужчины, ясно дать ему понять, что он тебе нравится, или чтобы он почувствовал к тебе непреодолимую страсть. Пока все понятно?
Головешка неуверенно кивнул.
– Тогда пойдем дальше. Верхняя часть тела тоже должна работать. В талии, а также грудь, плечи, руки, а еще обязательна правильная посадка головы.
Рейчел взглянула на меня вопросительно: это-то показать можно? Я кивнул: как работает верхняя часть тела – показывай.
– Госпожа Рейчел, а мне вы никогда не объясняли, как правильно ходить нужно! – В голосе Мэри было полно обиды.
– Тебя Головешка потом научит, – не удержался Блез.
– Еще раз влезешь, и вы оба с Теодором учиться будете! – пригрозила ему Рейчел, и он на всякий случай поспешно отошел в сторону. – Все, с теорией покончено, переходим к практике. Не горбись, грудь вперед, подбородок повыше, а ноги для начала ставь так, как будто твоя задача – просто привлечь мужское внимание. Усвоишь, перейдем к более сложным вещам.
Головешка упал на третьем шаге, старательно отвернув морду в сторону, чтобы не размазать о снег макияж.
– Лео! – взмолилась Рейчел. – Тут показывать нужно!
– Ладно, показывай, – скрепя сердце разрешил я. – Но никому не подглядывать! Да, вот еще что, только первую цель.
Не хватало еще, чтобы Блез, Казимир и дю Эскальзер начали испытывать к моей жене непреодолимую страсть: все равно ведь будут подсматривать, как за ними ни следи.
– Господин Леонард, а мне смотреть можно? – робко поинтересовалась Мэри. – Вообще-то мне побольше Теодора нужно.

– Ты уж поосторожней там, Теодор! – приобнял Головешку на прощанье Блез. – В моем народе извращенцев не любят! Обнаружат подмену – выкинут за ворота. Хотя, скорее всего, с крепостной стены сбросят. Удачи тебе! – проникновенно сказал, но в следующий миг не выдержал и снова стал самим собой. – А главное, замуж не выйди.
– На свете нет ничего невозможного – дело только в том, хватит ли у тебя храбрости! – торжественно произнес Казимир, глядя на спину удаляющегося Головешки.
Афоризм он, несомненно, услышал от одного из попугаев самого Теодора, которые до недавнего времени постоянно находились у того на плечах. Затем, когда мы удалились на север и климат стал куда холоднее, ему пришлось с ними расстаться.
– Ну и зря, – помню, сказал Головешке Блез. – Мог бы что-нибудь и придумать, чтобы они не мерзли. В наших краях попугаев нет, а уж за таких-то умных тебе точно бы по весу золота отвалили. Причем не по птичьему весу – по твоему собственному.
Жадного Головешку потерянная возможность обогатиться расстроила так сильно, что он надолго впал в депрессию.
– Да уж, согласен, храбрости у него не отнять! – соглашаясь с Казимиром, кивнул виконт Антуан. – Полезть в логово, в женском обличье, зная, что с тобою произойдет, если тебя раскусят!.. Остается только надеяться, что снег достаточно глубок, и, если Теодора все же сбросят со стены, он все-таки выживет. Пусть даже парализованным, ведь тогда за нами останется долг ухаживать за ним до конца его жизни. Кстати, дров под тробором не пора ли добавить?
Тробор Гаспар стал еще одной проблемой, когда мы прибыли в северные края. Поначалу с холодом он как-то справлялся, но затем нам пришлось время от времени его подогревать, разжигая под ним костер, иначе механизм застывал. Затем виконту (ну недаром же он ученый) пришла в голову довольно простая конструкция. Та представляла собой несколько цепей и металлическую чашу, которая, если правильно навесить на тробора цепи, оказывалась под его брюхом. В ней мы разжигали огонь, и его приходилось поддерживать постоянно.
Тот же виконт дю Эскальзер предположил – все дело в летней комплектации тробора.
– Судите сами, – рассуждал он. – Мы обнаружили тробора в таком климатическом поясе, как тропики. Остров, где он и нашелся, расположен практически на экваторе. Ну и зачем ему нужна другая?
– А они имеются? – помню, спросил Казимир, который, кстати, и откопал тробора из-под груды камней.
– Ну конечно же! Взять, к примеру, рыцарей. И без слов понятно, что их комплектация меняется в зависимости от сезона. Летом больше всего внимания они уделяют вентиляции доспехов. Зимой же – другое дело. Тут тебе подогрев седла и уздечки, и, извините, леди, – посмотрел Антуан на Рейчел, – нижнее белье с двойным начесом. Впрочем, как и множество других необходимых вещей, поскольку металл имеет скверное свойство аккумулировать холод. И если провести аналогию рыцаря с тробором, ведь в обоих случаях металл – основная часть их конструкций, получается – этот чудесный механизм именно в летней комплектации. Что и понятно, стоит только учесть, где он эксплуатировался. Прежние были куда умнее нас, а следовательно, и деньги считать выходило у них намного лучше.
Но как бы то ни было, Блез звонко хлопнул себя ладонью по лбу, ведь именно его очередь была следить за тробором сегодня.
– Совсем забыл с этим проклятым Головешкой! – воскликнул он, бросаясь вглубь леса, где и находился тробор. И уже издалека донеслось: – Только бы успеть!
Все верно: если тробор остынет до определенной температуры, вернуть его к жизни станет целой проблемой.
Головешка исчезал вдали, все давно уже занимались своими делами, и лишь я продолжал на него смотреть. Что с моим-то чудесным зрением, которое смело можно назвать даром богов, было совсем несложно. Вот он посчитал, что приблизился к замку достаточно близко, и усиленно завихлял бедрами. Тед не любит холод немногим меньше тробора, и мерзнуть перед воротами замка ему совсем не хотелось.
«Удачи тебе, Теодор! И обязательно постарайся остаться в живых!» – глядя на него, думал я, невольно смахивая набежавшую на глаз предательскую слезу. Благо что увидеть ее не мог никто.

Глава 2

– Нет нигде Головешки, – вздохнул Блез.
– Нет, – согласился с ним я.
– Возможно, они просто убили его, а утром увезут на поля. На растерзание волкам, их у нас много.
Мы с Блезом успели обойти замок несколько раз. Время шло, скоро наступит утро, и по всем нашим расчетам Головешка давно уже должен открыть ворота. Или скинуть веревку с высоченной стены. Замок был так себе. Сложенный из диких камней, он представлял собой четыре стены с шестью башнями – угловыми и парой надвратных. Но высота самих стен впечатляла.
– Здесь все замки такие, – рассказывал Блез еще на опушке леса. – И в каждом сидит какой-нибудь клан. Редко, когда у клана их два. Ну и еще деревни вокруг любого из них. Когда мужчина чувствует, что становится стар и воин из него уже так себе, в них он и поселяется.
Теперь оставалось единственное – лезть на стену. Блез – неплохой скалолаз, но я все тянул. Щелей в каменной кладке хватало, впрочем, как и набившегося туда снега, который сначала подтаял, а затем стал льдом. И потому карабкаться наверх было почти безрассудством.
– Возвращаемся к воротам, – желая хоть как-то отсрочить гиблое дело, предложил я. – Возможно, Головешке все-таки удалось их открыть.
И мы пошли, крадучись, прижимаясь к стенам, чтобы нас не смогли увидеть дозорные наверху, но у ворот нас снова ждало разочарование.
– Ну что ж, Лео, откладывать больше нельзя, – сказал Блез, сбрасывая с себя шубу из козьей шкуры и перекидывая через плечо моток веревки, которая позволит взобраться на стену и мне. – Одна только надежда, что, если поторопимся, Головешку все-таки удастся спасти.
Блез уже потер одну ладонь о другую, намереваясь ухватиться за ближайшую щель между камнями над головой, когда мое внимание привлек пробивающийся сквозь ворота лунный свет.
– Стоп, Блез! Ты только посмотри!
– Быть того не может! – пораженно прошептал он. – Это же калитка!
– Вот и я о том говорю.
– Ну и какому идиоту пришла мысль прорубить во вратах калитку?! Ее с одного удара тараном вынесут, а затем уже пустяки!
– Потом, все потом, – пришлось прервать его разглагольствования. Калитка подалась легко, едва надавил на нее ладонью. – Входим!
И мы с обнаженными клинками в руках – я с кортеласом, а Блез с палашом – вошли, ожидая, что на нас в любой момент накинутся и тогда придется отступить, уничтожив при этом столько врагов, сколько получится. Но нет, внутренности замка встретили нас тишиной, и лишь откуда-то сбоку, из копны сена, раздавался мощный храп. Богами можно было поклясться – караульного. Блез покачал головой.
– Что делаем дальше, Лео?
План сложился у меня мгновенно.
– Берем кого-нибудь в плен, потрошим, узнаем о судьбе Головешки. Дальше освобождаем Теда или уносим с собой его тело. Мы не можем позволить себе бросить здесь Теодора даже в том случае, если он уже мертв! Что мы потом о себе будем думать?!
– Согласен полностью, – кивнул мой напарник. – Тогда нам туда. – И он палашом указал на самый большой дом, где света в окнах было больше всего.
Мы крались по спящему замку, стараясь все время держаться в тени. Осторожно проникли в дом, какое-то время пробирались по темному коридору, готовые отразить внезапный удар. Проходя мимо очередных дверей, а их в коридоре хватало, мы и услышали голос пьяного Головешки:
– Ты что, тупой?! Уже в который раз тебе говорю, я – лазутчик! А это все для маскировки!
Голос у него был злым и уставшим.
– Лазутчик, говоришь? Ну и что ты тут собрался разведывать?
– О боги! Ничего не собирался. Моей задачей было открыть ворота.
– А что, их когда-нибудь закрывали? Ладно, наливай. Да по полной, так, как у нас принято! В краю, где мужчины никогда не позволят надеть на себя женскую одежду, пусть даже ценой будет их жизнь!
Послышалось бульканье, а мы с Блезом переглянулись: что бы все это значило?
– Ну и за что выпьем на этот раз? – Язык у Головешки заплетался.
– Тут сразу и не вспомнишь, за что мы еще не пили. Давай за воинское братство. Стоп! Кажись, уже было. Теодор, может быть, ты что-нибудь предложишь? Только не за красивые наряды. – И говоривший издевательски заржал.
– Да что ты обо мне знаешь?! – Из-за дверей послышался такой звук, как будто Головешка со всей силы ударил по столу кулаком. – Да мы с Лео всего в две сабли корабли на абордаж брали!
«И когда это мы успели? – скептически подумал я. – Был случай, когда мне пришлось захватить корабль в одиночку. Немалый корабль – пинас, где команда далеко за сотню. Но тогда мне помог тробор. Хотя если быть честным, это я ему помогал. Вернее, не путался под ногами».
– Надеюсь, платья у вас при этом были друг другу в тон?
И следом заливистое – ха-ха-ха!
– Блез, входим! – решительно заявил я, пряча саблю в ножны, кипя от негодования и пинком открывая дверь.

Картина, которую мы увидели, после подслушанного разговора, была вполне ожидаема – Головешка порядочно во хмелю и не менее пьяный его собутыльник. А еще заставленный бутылками, жбанами и кувшинами длиннющий стол. Посередине на блюде лежал изрядно объеденный жареный поросенок, и целой у него оставалась только голова. И никаких тебе дыб, устрашающего вида клещей для вырывания органов, ржавых цепей с кандалами и всего прочего. Оружия – да, хватало: им все стены были увешаны. Сам Теодор не выглядел так, как будто его подвергли мучительным пыткам. Все в том же платье Рейчел с крупными яркими розами по подолу и лифом в складках, но на лице ни малейших следов косметики – Тед успел ее смыть.
Собутыльник Головешки походил на родного брата Блеза. Старшего брата, поскольку на взгляд ему было около сорока. Такой же светловолосый и светлоглазый, широкоплечий, что называется – с бычьей шеей. И длинным носом с горбинкой. Но сколько мне ни приходилось встречать соплеменников Блеза, все они именно так и выглядят. Что же касается носа, виконт Эскальзер объяснил его длину и горбатость следующим образом:
– Айсейнт – высокогорье, и, как следствие, недостаток кислорода. Отсюда такая форма.
Всем ведь известно – чем выше труба, тем сильнее тяга? Ну а дуга дает возможность увеличить, так сказать, протяженность ее дымохода. Как изогнутость режущей кромки у сабли. Обычная геометрия!
– О, Лео пришел! – обрадовался моему приходу Головешка. – О нем я сейчас и говорил. Блез, привет. Знаете, как раз за вами собрался идти. А это, – указал он на собутыльника, – Олаф Твердобородый.
– Какой Олаф? – переспросил я, полагая, что ослышался.
– Твердобородый. Он здесь хозяин всего. И замка, и земель вокруг. Да вы проходите оба, присаживайтесь.
Олаф не выглядел ни настороженным, ни напряженным. Все верно, оружие мы спрятали в ножны, а здесь, в краю суровых людей, вполне вероятно, двери именно так всегда и открывают – ударом ноги.
– Присоединяйтесь, – кивнул Олаф. – Только вы уж сами себе что-нибудь налейте: ночь, слуги спят. Там брага на меду, там эль, вон в том бочонке ром, – поочередно указывал он рукой. – Там и там джин и аквавит. Пиво, правда, закончилось, но вроде завтра должно дозреть, свеженького и попьем. Или вам хотелось бы мартини? – нейтральным голосом поинтересовался он, косясь на платье Головешки. – Увы, чего нет, того нет.
Блез хмыкнул, уселся за стол и, освобождая на нем место, широким движением руки сбросил перед собой все, что под нее попалось. Он – уроженец Айсейнта, ему известны законы здешнего этикета, и потому я в точности повторил его действия. Олаф одобрительно крякнул.
– Ты, я так понимаю, чужеземец, – посмотрел на меня Твердобородый. – Ну а ты наш, – перевел он взгляд на Блеза.
– Истину говоришь. – Блез кивнул, наполняя кружки до краев элем. – Это чтобы горло промочить, перед тем как начать бражничать нормальным питьем, – пояснил Блез для Олафа, на что Твердобородый крякнул снова: мол, все правильно!
– Дай я угадаю, из каких ты мест, – сказал он. – Сдается мне – из Гарданики, уж больно выговор похож.
– Все так и есть, – кивнул Блез.
– Из какой-нибудь глухой деревни высоко в горах.
– Это еще почему?! – оскорбился тот.
Вообще-то Блез – сын главы клана, а его принимают за деревенщину.
– Ну и откуда еще? Бороды в косы лет пять уже не заплетают, хорошо хоть бусинами украшать не стал. – И Твердобородый погладил собственную, больше всего похожую на шкиперскую.
Блез говорил, что его на родине ровно столько и не было. «Многое за этот срок здесь изменилось! Бороды в косы не заплетают, в воротах калитки делают, а всех незнакомцев не пытаются убить, едва только увидят», – размышлял я, одновременно осушая кружку. Вслед за Блезом поставил ее на стол со всего размаха: здесь так принято, достаточно посмотреть на глиняные черепки на полу, все ими завалено.
– Получается, это вы лазутчика и послали?
Блез кивнул, а сам Олаф пустился в воспоминания:
– Смотрю, в замке новая девица объявилась. Шлюховатая с виду, но смазливая!.. А как она шла! Мм!.. – Твердобородый закатил глаза. – Кто такая? Почему не знаю? Дай, думаю, познакомлюсь. Ну я ее по заднице всей пятерней раз! И тут мне кулаком в морду прилетает. Да неплохо так, аж качнуло, – потрогал он припухлость на щеке.
– Его Счастливчик Леонард бить учил, – пояснил Блез, указывая на меня кружкой. – У него самого удар с правой – как лошадь лягнет копытом! Никому еще устоять не удавалось.
«Нелишнее предупреждение, – подумал я. – Если ты так с Рейчел пожелаешь познакомиться, не миновать тебе зубы по всему замку собирать!»
– Ну а дальше мы уже разговорились, – продолжил Олаф. – Ладно, давайте выпьем, а потом ваш лазутчик сагу еще раз споет, про Рейрика Дубоголового. Нет, какие же все-таки в старину саги складывали! Не чета нынешним! На что я человек не сентиментальный, но даже из меня слезу вышибло.
Я посмотрел на Головешку, который успел заснуть, упершись лбом в столешницу: на выпивку он слаб.
– Уже в третий раз засыпает, – пожаловался Олаф. – Если не в четвертый. В последний – на самом интересном месте. Когда Рейрик со своей дружиной напал на купеческий корабль, у которого все трюмы были забиты молоденькими невольницами. И вот опять. Лазутчик! – окликнул он Теодора, но Головешка лишь что-то невнятно промычал во сне.
То, что Головешке откуда-то известны слова древней саги, пусть никогда прежде он в этих краях не бывал, меня нисколько не удивило. Его вполне хватит и на то, чтобы прямо на ходу их придумывать: он тот еще лгун. Но сюда следовало привести Рейчел, Мэри и остальных – зачем им мерзнуть в лесу возле костра? К тому же тробору следует отогреться. Боги только и знают, что у него в голове. Померзнет-померзнет, и придет ему мысль нас бросить, а на тробора у меня особые надежды. Да и пожитки в таком случае придется нести на себе, ибо с деньгами у нас худо и купить вьючных лошадей не на что. Хотя трудно разобраться, где именно у тробора находится голова, ведь представляет он собой шар с тремя суставчатыми ножками. Ходилками, как называет их Казимир.
– Ладно, пойду за остальными схожу, – поднимаясь из-за стола, сказал я. – Вам тут и без меня есть о чем поговорить.
– Сходи, – согласился Олаф. – Только ты вот что, Леннарт Фартовый, калитку в воротах поплотнее за собой не забудь прикрыть. Заметет к утру, придется откапывать.
– Меня зовут Счастливчик Леонард.
– Вот и я о том же. Ну что, Блез, наливай? Чтобы, так сказать, смазать ступицу колеса нашей беседы.

– Лео! – Завидев внезапно показавшегося из темноты меня, Рейчел вместо того, чтобы вздрогнуть от неожиданности, бросилась мне на шею. – Сердце мне подсказало, что это ты! А почему один? – заглядывая за спину, спросила она. – Где Головешка?
– Под лавкой валяется. – Когда выходил из зала, Тед сполз именно туда.
– О боги! Его убили?! Но Блез еще жив?!
– Если не поторопимся, окажется там же.
Не знаю, что там у Олафа насчет твердости бороды, но на выпивку он крепок.
– Бросаем все здесь, и вперед, ему на выручку! – воскликнул виконт Антуан, заодно проверяя, насколько легко выходит из ножен шпага.
Казимир, который предпочитал всему другому оружию, сколько ему ни предлагали, мотыгу, с готовностью перекинул ее из руки в руку.
– Вещи-то зачем бросать? – пожал плечами я. – Сейчас сани к тробору прицепим, и тогда уже в замок.
– Лео, ты что?! – возмутилась Рейчел. – Вдруг Блез из последних сил держится?! А мы тут барахлом озабочены!
Согласен, вполне возможно, что в случае с Блезом дело именно так и обстоит.
– Да успокойтесь вы наконец! Все живы-здоровы, и в замке врагов нет. Более того, мы найдем в нем приют. Думаю, отдохнем какое-то время, ну а затем уже дальше в путь.
Несколько раз я успел пожалеть, что не уговорил Блеза подождать до весны, насколько тогда все было бы проще. Но кто же мог знать, что зимы здесь настолько суровы? И как хорошо было бы остаться в замке до теплых времен.
Когда добрались до замка, рассвело полностью. Народу теперь хватало, но особого ажиотажа своим появлением мы не вызвали. Наверняка по той причине, что его хозяин Олаф всех предупредил.
– Значит, так, – начал распоряжаться я. – Идите вон в тот дом, где крыша похожа на длинное седло. Обогреетесь, а заодно вас накормят. И не забудьте захватить с собой тробора, ему тепло тоже будет не лишним.
– Господин Леонард, а что делать с Барри? – спросила Мэри.
Барри – бойцовый пес древней калхнийской породы. Огромный и покрытый густой шерстью. Вот кто переносил морозы легко, главное, покормить вовремя.
– Ничего не делать, Барри сам о себе позаботится.
Наверняка он узнает, где находится кухня, куда раньше всех остальных. И сразу же направится туда с визитом. С поварами, с его-то размерами, общий язык найдет легко. А спать он может прямо на снегу.
– Пойдем, милая, познакомлю тебя с Олафом, – подхватывая Рейчел под руку, сказал я.
Ей не мешало бы отдохнуть, но вначале необходимо представить хозяину замка. Иначе придет тому в голову познакомиться с Рейчел таким же образом, как и с Головешкой, и тогда, опасаюсь, замок станет бесхозным.

Блез еще держался. Он вообще выглядел молодцом, разве что раскраснелся. Но в зале за время моего отсутствия изменилось многое – теперь за огромным столом свободным оставалось единственное место. Все остальные занимали, что нетрудно было сообразить, воины дружины Твердобородого. Но было поздно что-то уже менять.
– О, Леннарт вернулся! Так понимаю, это твоя леди? – увидел нас Олаф.
– Именно. Причем законная.
Я обвел предупреждающим взглядом заросшие бородами и покрытые шрамами хмурые лица его воинов. Куда уж законней, если мы с Рейчел прошли обряд бракосочетания целых пять раз. Четыре из них вынужденно, и пятый, не так давно, по обоюдному согласию.
Затем, держа Рейчел под локоть, подошел к свободному месту. Ухватив за воротник какого-то типа с бритой по бокам головой, где виднелись татуировки драконов, и косицей на затылке, потянул на себя и, освобождая место, швырнул куда-то за спину.
– Здесь будет сидеть моя леди!
Суровые края, и порядки в них суровые. Но мне они начинали нравится, ибо позволяли обходиться без лишних слов.
– Зря, наверное, – пожал плечами Олаф.
– Это еще почему?
– Бьерн Медвежья Лапа – берсерк, он сам привык так делать.
– Берсерк – это кто?
– Сейчас все поймешь. Лучше бы ты Сигмара Козьи Потроха, он все-таки попроще, – указал Олаф подбородком на воина, который находился по левую руку от Рейчел.
Наверное, действительно зря. Но раскаиваются в своих поступках только слабые люди, а показывать слабость в создавшейся ситуации категорически было нельзя. Меж тем Бьерн, сидя на полу, очумело покрутил головой по сторонам, соображая, что с ним произошло, заглянул в кружку, которую продолжал держать в руке и чье содержимое вылилось при падении, зачем-то понюхал ее, отбросил в сторону… После чего стал подвывать, сначала тихо, а потом все громче и громче. Глаза у него при этом наливались кровью.
– Сейчас начнется! – с тяжелым вздохом сказал кто-то.
Пришлось встать.
– Олаф, – послышался за спиной голос Блеза. – Сейчас ты увидишь то, о чем тебе и говорил, – ну как лошадь копытом!
Лошадь не лошадь, но кулаком в челюсть Бьерна я приложился знатно. Не хватало еще, чтобы в мужских разборках пострадала Рейчел.
– Гляди-ка, не солгал! Медвежью Лапу, и с одного удара! Ладно, закиньте его на лавку, – распорядился Твердобородый. – Фартовый, а тебе и впрямь подходит твое имя – Леннарт.
– Меня зовут Счастливчик Леонард.
– Вот и я о том же, если судить по твоей красавице-леди.
Рейчел покрылась румянцем и смущенно захлопала ресницами.
– Да может быть, она нам тост скажет? Из уст такой красотки любой из них покажется божественным, – все не успокаивался Твердобородый.
Я посмотрел на Рейчел: только если сама пожелаешь.
– Я буду кратка, – поднимаясь на ноги с кружкой в руках, сказала она. – Прежде чем оказаться здесь, мне довелось побывать во многих странах. Так вот, мне есть с чем сравнивать, и Айсейнт – это земля настоящих мужчин! Настоящий мужчина – это мужество, и все вы здесь – его олицетворение!
Правда, осушать кружку с элем не стала, отпив из нее лишь глоток.
– Браво, леди! – Рев за столом был таким, что потолок вздрогнул, а откуда-то издалека донесся встревоженный лай собак.
Ну а мне в очередной раз с горечью пришлось вспомнить о постигшей меня беде, когда при переправе через горную реку умудрился потерять оберег: Рейчел за время тоста успела посмотреть на всех, но особенного взгляда, как мне показалось, удостоился именно Олаф.
Появился из-под лавки Головешка в мужской одежде, которую я предусмотрительно захватил с собой и, проходя мимо, закинул ему туда.
– О, лазутчик! – обрадовался Твердобородый. – Рад видеть тебя именно в таком образе. Надеюсь, теперь надолго?
Тед поморщился то ли от боли в трещавшей по швам голове, то ли при воспоминании о том, что ему пришлось напяливать на себя женское платье, и ответил коротко.
– Навсегда!
– Неплохой повод для того, чтобы выпить, – кивнул Олаф. – Да, Леннарт, – продолжил он после того, как все выпили. – Чтобы у тебя не сложилось о нас превратное представление, делаю тебе вызов.
– Да сколько угодно! – отмахнулся я. – Выбор за тобой – кулаки, ножи, мечи, секиры, копья, молоты и что там у все еще есть.
Как мне продолжало казаться, Рейчел поглядывала на Олафа с особенным интересом. Если так пойдет и дальше, придется отобрать у Казимира мотыгу и вонзить ему в башку в качестве превентивной меры.
«Проклятый оберег! – Я едва не скрежетал зубами. – Как же не вовремя он потерялся! И как бы он мне пригодился сейчас!»
Тот представлял собой элекит – драгоценный камень размером с вишню. Но ценность его была в другом – в уникальной способности. Оберег нагревается, когда у одного из супругов возникают блудные мысли. Не сами по себе блудные, а когда мужа или жену они начинают одолевать по отношению к постороннему человеку. И даже жечь кожу, когда мысли оборачиваются в дело. Подобного у нас с Рейчел еще не случалось, но элекиты были залогом того, что и не произойдет. Элекиты имелись у нас у обоих, пока свой я не потерял. Какое-то время тщательно скрывал этот факт, но все тайное однажды становится явным. Тогда-то я и предложил супруге носить элекит по очереди.
– Еще чего! – сказал она. – За себя я уверена, а за тобой глаз да глаз нужен!
Теперь всем понятно мое состояние?
– Нет, Леннарт, мечи и секиры нам не понадобятся, – мотнул головой Олаф.
– А что тогда?
– Вот это! – Твердобородый щелкнул ногтем указательного пальца по серебряной кружке так, что она зазвенела подобно колоколу.
– На кружках биться будем? – продолжал недоумевать я.
– Можно сказать и так. Слабо тебе потягаться со мной – кто больше выпьет?
– Олаф, может, проще на секирах или мечах? Я Лео знаю, поверь мне, так будет лучше! – Блез говорил негромко, но до моего места долетало каждое его слово.
– Ха! А знаешь ли ты, почему меня прозвали Твердобородым? Да потому что никто еще не смог заставить меня согнуть ее об стол, сколько бы я ни выпил и с кем бы я не тягался. Олаф Твердобородый не какой-нибудь там лазутчик!
Головешка к тому времени, залпом выпив ковш медовой браги, снова спал под лавкой, собрав в комок платье Рейчел и удобно пристроив на нем голову.
– Да верю я тебе, Олаф, верю, тут в другом дело, – продолжал убеждать его Блез. – Лео, если выпьет много, становится подобен Бьерну Медвежья Лапа, причем надолго. А когда проспится, и сам ничего не помнит. Говорю же тебе, лучше на секирах. – И он потрогал свой немного свернутый на сторону нос.
– Лео?! – Как выяснилось, Рейчел слова Блеза слышала тоже.
Я лишь отвел глаза: сказать в свое оправдание нечего. Случилось такое единственный раз, но Блез прав полностью – ничего не помню, что со мной было. Даже почему у него оказался свернутым нос.
– Ну так что, Леннарт, принимаешь мой вызов? – отмахнувшись от Блеза, спросил Олаф Твердобородый.
Подумав немного, я кивнул. Если уж Блез не смог его убедить биться оружием, вряд ли удастся мне.
– Принимаю. Единственное… тебе нужно прийти в себя, иначе мы будем в неравных условиях.
– Благородный поступок, – сказал он. – Значит, так, сегодня-завтра я воздерживаюсь, ну а послезавтра приступим.
– Договорились. Пойдем, любимая. Ночь получилась бессонной, и не самое ли время отдохнуть?
– Козьи Потроха, покажи моим дорогим гостям их покои, – распорядился Олаф. – И не забудь, Леннарт: послезавтра здесь же и в этот час.

Покои оказались достаточно хороши – светло, тепло, просторно и мягкая постель: что еще нужно? Но меня по-прежнему продолжал мучить интерес Рейчел к Олафу. Сама Рейчел сидела у окна и расчесывала влажные после купания волосы. Я ходил из угла в угол, все не решаясь начать так интересующий меня разговор. Наконец не выдержал:
– Рейчел, а тебе не кажется, что ты на Олафа пялилась?
– И вовсе я на него не пялилась, еще чего!
– Но я же видел!
– Некоторые люди видят и эльфов с крылышками, но разве они существуют?
– Эльфы – это другое!
– А тут что?
– А тут ты на него пялилась!
– Ну посмотрела раз-другой, любопытно же! А ты сразу – пялилась.
– И чего в нем любопытного?
– Интересный мужчина, вот и все. Кстати, ты свой оберег так и не нашел? – с невинным выражением лица поинтересовалась она.
Понятно, что я вскипел.
– Сейчас я твой у тебя заберу!
– Ну и забирай. Я и сама его отдам. – И он руками Рейчел переместился с ее груди на мою. – Милый мой Леннарт Фартовый, перестань забивать себе голову тем, чего нет, и пошли спать. Известно мне, когда именно ты становишься нервным, и сейчас тебе помогу. Я и сама начинаю нервничать, ведь у нас с тобой давненько не было возможности уединиться!
– Я – Счастливчик Леонард!
– Знаю. Только Леннарт мне тоже нравится, потому что на языке народа Блеза это имя означает «отважный». А ты у меня такой и есть.

Глава 3

Голова болела так, как не болела она никогда прежде. Я осторожно открыл один глаз, затем другой, чтобы осмотреться – где же я нахожусь? Солнечный свет ударил по ним, заставив снова зажмуриться. И все-таки понять удалось – в покоях, которые предоставил нам Олаф Твердобородый. И еще – Рейчел здесь нет. Где она?
Тогда-то ко мне и начали возвращаться воспоминания, смутные и расплывчатые. Нет, начало я помнил достаточно хорошо. Вот мы с Олафом оказываемся на противоположных краях стола. Посередине него стоит бочка, как вскоре выяснилось – с аквавитом. Рядом с ней – зажаренный целиком на вертеле баран. Все остальное пространство столешницы было заполнено блюдами так, как будто мы с Твердобородым не соревновались в тупости – кто кого перепьет, а вознамерились отметить какое-нибудь чрезвычайно знаменательное событие, причем всеми обитателями замка. Правил у предстоящего поединка, как удалось припомнить, было всего три.
Всегда выпивать полностью, тосты произносить по очереди и ни в коем случае не прятать руки под стол. Последнее меня озадачило.
– А это еще зачем?
– Чтобы не жульничал и не выливал, – пояснил Олаф, который, разминаясь, расхаживал по залу и размахивал руками так, как будто собрался не пить, а встретиться со мной в кулачном бою. – Спрятал хотя бы одну из них пусть на миг, и все, сразу же проиграл. А вообще можешь их в петли просунуть, видишь их?
– Вижу.
Две кожаных петли на самом краю стола, продетые сквозь столешницу. А я-то все голову ломал – они-то на какой ляд нужны?
– Ну так что, приступим? – спросил Твердобородый, усаживаясь на место и просовывая в петли руки по локоть.
– Приступим, – выполняя такую же процедуру, согласился я.
Самому наливать не пришлось: для этого у нас были помощники. Всего их оказалось четыре, и два из них следили за тем, чтобы наливалось поровну.
– Помоги мне сам Громовержец! – торжественно провозгласил Олаф, а из рассказа Блеза я знал, что тот у них – верховый бог во всем пантеоне. – Ну, как водится, за знакомство! – После чего вылил содержимое лафитника в рот, даже не глотнув.
– За него!
Крепостью аквавит оказался сродни рому, джину или любому другому напитку из того же ряда и довольно неплох на вкус. Я выпил, отправил в рот щепоть замечательной квашеной капусты с клюквой, а к тому времени лафитник вновь стоял передо мною полный до самых краев. И началось.
За что мы только не пили! За дружбу, любовь прекрасных дам, чтобы мечи не тупились, а лошади не хромали, чтобы враг убегал, едва только нас увидев, а сено в следующем году не сгнило из-за дождей. За то, чтобы у Олафа родился пятый сын, а у меня первый. Чтобы побыстрее сдох неизвестный мне проклятый Эйдвин Бычья Кость, который все никак не желает расплатиться с долгом. И чтобы сдох незнакомый Олафу проклятый Брестиль, заставивший нас с Рейчел и Головешкой покинуть родину.
Поначалу я все волновался – откуда брать тосты, но затем успокоился: чего там сложного? Посмотрел в окно – чтобы ветер дул с юга, ведь он приносит с собой тепло. Покосился на стены, завешанные доспехами и оружием, – чтобы щиты держали любой удар. Взглянул на стол, на блюдо с икрой – чтобы хорошо ловилась рыба. Зрителей в зале хватало. Они толпились вдоль всех четырех стен, причем не в один ряд, сопровождая каждый удачный тост одобрительным гулом. А поскольку Олаф был в этом деле опытен, ну а я разошелся, гул практически не прекращался. Последний произнесенный мной тост был за то, чтобы у Олафа Твердобородого отросла борода такой длины, что он смог бы опираться на нее стоя. И еще помню, тост всем понравился настолько, что вызвал восторженный рев. Но дальше начинался провал. И у меня никак не получалось вспомнить – кто же уткнулся мордой в стол первым, погнув бороду, а следовательно, проиграл?
Ко всему беспокоило отсутствие Рейчел. Нет, конечно же я не ударил бы ее в любом состоянии, но наговорить мог такого, что нет у меня теперь жены! Ее отсутствие было крайне подозрительно. На всякий случай я внимательно осмотрел грудь – нет ли на ней ожога от элекита? У тех, кто напивается до беспамятства, это не редкость. Не ожоги, хотя и они случаются, но то, отчего оберег и должен сжечь кожу. Она была целой, без малейшего покраснения, что совсем ничего не значило. Ворочался во сне, повернулся на бок, и оберег оказался на самой постели.
Охая и стеная, я выполз за дверь. Что бы ни произошло, удары судьбы нужно принимать стойко, и потому отправился туда, где надеялся увидеть Олафа, – в зал, который стал нашим ристалищем. В нем оказался лишь Твердобородый, цвет лица которого был настолько зеленым, как будто оно вырезано из малахита. На столе перед ним стоял жбан с водой, а рядом на лавке – ведро с ней же. Судя по мокрым волосам, Твердобородый то и дело окунал туда голову.
– Проходи, Леннарт, проходи, – с трудом сказал он.
Я уселся рядом, и какое-то время мы молчали.
– Да уж, все надежды пошли прахом, – наконец нарушил тишину Олаф.
– Не понял?
– Думал, одержу над тобой победу и получу в награду саблю. Больно она у тебя хороша! Не получилось.
Трактовать его слова можно было только однозначно. Особенно после следующей реплики Олафа:
– Согнулась у меня борода, согнулась!
И столько в его голосе было горечи, что у меня вырвалось само собой:
– Я тебе так ее подарю.
– Правда?! – обрадовался он, и, по-моему, у него даже зелени на лице поубавилось.
– Держи.
Олафу удалось извлечь саблю из ножен, чтобы полюбоваться ее отменным клинком, только наполовину. Затем он громко икнул, глотнул воды из жбана и надолго опустил голову в ведро. Чтобы сказать, когда оттуда вынырнул:
– Возьми взамен что приглянется. – И махнул рукой, указывая на стены.
Ходить в этих краях без оружия даже внутри замка мужчине так же неприлично, как на юге разгуливать дамам по улицам городов без юбок. Я выбрал чекан. Только по той причине, что он показался мне легким. Сейчас, когда ноги едва передвигались, вряд ли бы мне удалось унести что-нибудь потяжелее.
– Ладно, пошел я.
Победа совсем не обрадовала, ибо предстояло объяснение с Рейчел. Тяжелое объяснение, если она вообще захочет со мной говорить.
– Иди, Леннарт, иди. И все как договаривались – победил, можешь ее забирать, теперь она твоя.
– Кого забирать?
Но Олаф успел спрятать голову в ведро с водой. Так надолго, что, подождав некоторое время, я плюнул и вышел во двор.
Рейчел я увидел практически сразу же. Она с каким-то объемистым свертком в руках спешила в дом, где и находились наши покои, и выражение ее лица не предвещало мне ничего хорошего.
– Рейчел! – окликнул я.
Прими, Леонард, свою судьбу мужественно, ведь ты мужчина.
– Лео! – Нашей встрече она явно обрадовалась. – Ты уже проснулся? А я так надеялась успеть!
– Что именно?
– Принести тебе пива. Открываешь глаза, а оно вот уже. Холодненькое, свеженькое, только сегодня дозрело. Пойдем, милый, сейчас я тебя им напою. А заодно нарежу тонкими ломтиками колбаску, ветчину, сыр, сало с мясными прожилками и вкусной шкуркой и рыбку почищу. Есть и соленая, и вяленая, и копченая, причем всякая-разная! Ну и сухарики, само собой. Поджаристые! Будет все как ты любишь.
– Рейчел, я…
– Пойдем-пойдем, любимый! Вижу, как тебе тяжело!
Когда Рейчел перечисляла всякие там рыбы с колбасками, каждое из них поочередно порождало приступы тошноты. Но пиво как будто бы отторжения не вызывало. И еще я смотрел на нее с подозрением – так ли уж она искренна? И не желает ли просто увести меня с чужих глаз, чтобы закатить настоящий скандал, когда останемся наедине?
Рейчел продолжала щебетать:
– Сейчас пива выпьешь, а потом я сделаю тебе массаж головы, и все как рукой снимет! Или все-таки лучше начать с массажа?
И тут меня озарила догадка – она пытается искупить вину за содеянное, иначе понять ее поведение было нельзя. Еще чего, прощения ей не будет: все что угодно, но не измену! И я гордо вскинул раскалывающуюся на части голову.
– И что было потом?
– Когда ты убедился, что Олаф пить больше не может, ведь тебе никак не удавалось его разбудить, все и началось.
– Что именно?
– Ты сказал всем, кто присутствовал в зале: «Так вы, гады, хотели сбросить со стены Головешку?! Сейчас вы за это заплатите!»
– А они?
– Они пытались тебя скрутить, да куда там! После чего им пришлось спасаться по домам, но ты и там не дал им покоя.
То-то я удивлялся, что двери во многих домах вдруг начали выглядеть так, как будто их наспех отремонтировали.
– Надеюсь, на этом все закончилось?
– Не сразу. Вначале ты спрыгнул с крепостной стены наружу.
– Зачем?!
– Чтобы убедить Теодора, что шанс остаться в живых у него был.
Судя по тому, что я разговаривал с Рейчел, шанс действительно есть.
– Ну а потом успокоился?
– Спустя какое-то время. Они не хотели пускать обратно в замок, но ты выбил калитку в воротах. Все начали от тебя убегать, а сам ты решил вернуться в зал. Но Олаф так и не проснулся, и тогда тебе пришлось пить одному.
– Долго?
– Не слишком. Говорят, всего пять или шесть тостов.
«Вероятно, они и были лишними», – успел подумать я, когда Рейчел продолжила:
– Потом ты снова бегал по замку и кричал: «Ну и кто тут вожделеет к моей Рейчел?!» Тогда-то они и решили, что лучше уж остаться в замке тебе одному, а им всем из него выйти. Они вернулись ближе к утру, когда ты уже спал.
– Наши-то хоть не пострадали?
– Наши нет. Казимир и остальные в башне успели спрятаться, их Блез вовремя предупредил. А в ней такие двери, что даже у тебя их выбить не получилось. Ну а дальше!.. – Голос у Рейчел стал восторженным.
– Что дальше?
– Лео, ты подхватил меня на руки и унес в спальню. Боги, как же ты был горяч, неутомим и изобретателен! Любимый мой, пива еще налить?
– Наливай. Скажи, Рейчел, я никого не убил?
– Нет-нет, Лео, все живы. Женщин и детей ты не трогал, а у мужчин все время получалось бегать куда быстрее тебя. Разве что Бьерн Медвежья Лапа.
– А с ним что?
– Говорят, он серьезно запил. Никогда, мол, ему не научиться искусству берсеркера настолько высоко! Он сам так сказал.
«Да уж, – грустно размышлял я. – Теперь в замке Олафа определенно не перезимуешь. Имущество ему попортил, его дружину унизил… Надо побыстрее отсюда убираться – как людям в глаза смотреть? И еще придется отказаться от крепких напитков. С одной стороны, Рейчел в полном восторге. Но я ничего из того, что между нами произошло, не помню, и какой тогда в том смысл? Уж лучше как обычно, даже в ущерб любимой женщине».

Обстоятельства вынудили нас задержаться в замке Твердобородого еще на неделю: налетел буран, который ровно столько и продолжался. Должен признать, скучное было время. На охоту не выедешь, на подледную рыбалку не сходишь, а пить мне было теперь нельзя. Справедливости ради, никто из обитателей замка и не настаивал.
В какой-то мере скуку скрашивал Головешка, точнее, устраиваемые им концерты. Голос у Теодора замечательный, на гуслях он играет отменно, и потому у него сразу же появилось множество благодарных слушателей. Народу в зале, где выступал Головешка, было не протолкнуться! Пел он древние саги про Рейрика Дубоголового, которых, как выяснилось, у Теда оказалось невероятное количество. Причем Тед ни разу не повторился, как бы его порой ни упрашивали. Справедливости ради, сюжет всегда был практически одинаков – как Рейрик захватывает корабли и города, грабя их дочиста, между делом насилуя юных дев, девиц брачного возраста и замужних дам. На этом он останавливался особенно подробно, в деталях, и потому в зал не пускали женщин, но мужчины слушали, разинув рот. А еще после каждой саги Олаф Твердобородый вскакивал на ноги и орал:
– Это то, что мы потеряли, став такими, как сейчас! Куда делся тот дух воинов, который был у наших предков?! Вскоре дело дойдет и до того, что нам придется носить женские платья! Причем заслуженно!
И все его горячо поддерживали. Затем женщины начали возмущаться, Головешке пришлось выступить только для них, и в зал теперь не пускали мужчин. По рассказу побывавшей на его выступлении Рейчел выяснилось, что когда-то в Айсейнте хватало и воительниц. Поскольку саги были об Рогмульде Златокосой и ее дружине, сплошь состоящей из представительниц прекрасного пола. Правда, занималась Рогмульда тем же, чем и Рейрик, – грабила все, что увидит, и насиловала мужчин.
Слушая Рейчел, я размышлял о том, что Головешку необходимо женить – в его сагах только тем и занимаются, что всех насилуют, чем не довод? Явно у Теда на этой почве бзик. Дело осложнялось тем, что местные красотки, несмотря на его голос, не слишком Теодора и жаловали – субтилен, и борода не растет. Но выход ведь должен быть? Когда я высказал Рейчел свои соображения, она горячо меня поддержала.
– Правильно, Лео, говоришь! Женат должен быть каждый мужчина без исключения! Безусловно, из тех, кто способен жену содержать.
– Думаешь, Головешка способен?
Рейчел ненадолго задумалась.
– Тут ведь все от жены зависит. Ему нужна сильная и волевая женщина, чтобы он смог ее содержать. Поначалу я о Мэри подумала, она как раз в него влюблена, затем опомнилась – не слишком-то она и сильная и не очень-то волевая. Что-то другое нужно.
Относительно Мэри я был категоричен – она ему точно не пара. Сегодня Мэри любит Головешку, завтра у нее снова проснутся чувства к Блезу, послезавтра к дю Эскальзеру, затем нам повстречается какой-нибудь Хендрик Волоокий, и Мэри влюбится уже в него. Жена – это опора, а тут что? К тому же Рейчел права – не хватит у Мэри ни сил, ни воли, чтобы заставить Головешку ее содержать.
Затем вьюга закончилась, и настала пора уходить. Мы, готовые к дальнейшему пути, прощались с обитателями замка. Подошел Олаф Твердобородый, чтобы по-братски меня обнять.
– Ну, до свидания, Леннарт Фартовый.
– Счастливчик Леонард.
– Вот и я о том же. Держи, это письмо к Ульфраму Косматому, его замок следующий на вашем нелегком пути в Гарданику. Он и приютит тебя, насколько понадобится, и приветит. Человек своеобразный, но слово свое держит всегда. Впрочем, как и я. Забирай. – Олаф движением руки указал на нечто, укутанное в оленьи шкуры.
– Что это?
– Как это что? – безмерно удивился Олаф. – Наковальня. Все как и договаривались: побеждаю я – ты отдаешь саблю. Ну а ежели ты – забираешь у меня наковальню. Тяжелая, собака! Мы ее вшестером едва сюда приволокли.
Хотелось бы мне увидеть в тот самый миг свою собственную физиономию со стороны.
Любое другое – оружие, теплую одежду, запас продуктов, золото, наконец, пусть я далеко не так меркантилен, как может показаться. Но зачем мне понадобилась наковальня?!
Олаф выражение моего лица понял неправильно.
– Ты даже не сомневайся, Леннарт! Все чин чином – отполировали ее со всех сторон до зеркального блеска, как тобой и было сказано. Два дня ушло!
«Нет, никогда больше ни капли не выпью!» – мысленно поклялся я, лихорадочно размышляя, как бы выпутаться из создавшегося положения, не обидев Олафа. Наковальня выиграна мной в честной борьбе, и для него дело чести ее отдать. Но что мне самому делать с куском железа, который едва отрывают от земли шесть человек, пусть он даже как зеркало отполирован?
– Нисколько в твоем слове не сомневался, Олаф Твердобородый, – с чувством сказал я, крепко пожимая ему руку. – Но она понадобится мне не скоро, по возвращении, тогда и заберу. А пока окажи мне неоценимую услугу – пусть наковальня хранится у тебя. Да, можешь пользоваться ею смело: буду забирать, отполирую сам.

Голова хозяина следующего замка – Ульфрама Косматого оказалась лысой и гладкой, как женское колено. На ней не было ни малейшего признака волос и даже того, что они когда-то там росли.
– Приветствую тебя, Леннарт Фартовый! Нет, это надо же – погнуть бороду самому Твердобородому! Никогда бы не подумал, что такое возможно.
Смотрел на меня Ульфрам с немалой долей настороженности, уж не знаю почему. Впрочем, как и я на него. Вдруг Косматому придет в лысую голову затеять нечто подобное, а отказываться от вызовов, как объяснил Блез, на его родине не принято. Замок Ульфрама был куда больше, а значит, дружина многочисленней, и мое внезапно открывшееся даже самому себе искусство берсеркера с таким количеством воинов может и не сработать. К счастью, обошлось.
– Будь у меня как дома, Фартовый, – продолжил Ульфрам. – Все мое – твое!
– Благодарю, – только и ответил я, ни слова не добавив больше.
Его имущества мне не нужно, но и своего не отдам. К тому же не кроется ли за словами Ульфрама ловушка? Повтори я его, и не схватит ли Косматый за руку Рейчел, пытаясь увести мою жену в свою спальню? Понятно, что не соглашусь, и тогда окажется, что я не держу слово. В Айсейнте подобное совершенно неприемлемо, ведь меня начнут считать человеком, у которого потеряна честь.
Покои, которые предоставил нам Косматый, были нисколько не хуже тех, что у Твердобородого. Они оказались даже просторнее, и потому в них нашлось место для Мэри. Казимир, Блез и виконт Антуан заняли гостевой дом, а Головешку определили на постой к вдове. Забегая вперед скажу – зря они так опрометчиво поступили! Саги Теодора по-прежнему остались древними, но они потеряли все то, за что их так ценили в замке Олафа, ведь теперь в них никто никого не насиловал, да и сама похоть исчезла совсем. Слушая его теперь, люди зевали, и никто из них даже не вздумал вскакивать на ноги, чтобы пожалеть об утерянных временах.
Ульфрам Косматый затеял в нашу честь настоящий пир, когда в огромном зале за длиннющим столом собрались все обитатели замка. Мы с Рейчел и Блезом заняли почетные места рядом с хозяином. Я – по понятной причине, Рейчел – как моя супруга, ну а про Блеза все уже знали – куда лежит его путь и что он по прибытии в Гарданику намерен сделать. Сам Ульфрам сказал:
– Благородная миссия! Эх, сбросить бы мне пару десятков лет, непременно бы отправился вместе с вами!
«Если сбросить ему двадцать лет, вряд ли бы мы его с собой взяли, – глядя на Косматого, думал я. – Ему сейчас не больше тридцати, а сколько бы тогда осталось и чем бы он смог нам помочь?» Вслух конечно же произнес другое:
– Все мы рабы обстоятельств. Но спасибо за моральную поддержку, ведь она нам так необходима!
Пир действительно задался. Спину грел камин, неподалеку от которого мы сидели, стол радовал разнообразием блюд. Пить меня никто не заставлял, и потому мне только и оставалось, что возносить кубок после очередного тоста и, смочив губы, ставить его обратно на стол. Затем мы с Косматым уединились в оружейной, чтобы поговорить о серьезных делах.
– Да, – сказал он, – нелегко вам придется в Гарданике!
В ответ я тактично спросил:
– Ну и с какого бы хрена?!
Нет, себе я не противоречу. В этих суровых краях то, что сказал, и было самой тактичностью. Иначе мой вопрос прозвучал бы так:
– Слышь, Ульфрам Косматый, волос на голове которого не больше, чем мозгов внутри нее, ты позволил себе засомневаться в моей храбрости? Или в том, что мои руки разожмутся от тяжести меча?
Меча у меня не было, а с недавних пор и сабли. Но ведь о нем же всегда идет речь, когда нужно выразиться метафорически? Ему в лысую голову не пришло бы обидеться, поскольку именно так в Айсейнте между собой и разговаривают все, везде и всегда.
– С такого, Леннарт, что в Гарданике властвует Анандр Угольная Нога. Дружина у него огромная, а сам он хитер и коварен.
– Спасибо, Ульфрам, за ценные сведения, учту.
– Кстати, Леннарт, тробора не продашь?
Наверняка тробор и стал причиной того, что Ульфрам предложил разговор наедине.
– Извини, не смогу. Он мне больше чем друг.
– Разве ходящие железяки могут быть друзьями?
– Еще как могут!
Он даже лучше, чем друг. Разговорами не докучает, кормить его нужды нет, к тому же отдых не требуется. Да и где найти такого друга, который в одиночку способен спасти от разъяренной команды «Улыбки покойника»? И еще у меня была надежда на то, что, если мы попадем в безвыходную ситуацию, когда смерть будет неминуема, он поможет всем нам.
– Нет, никак не смогу! – И в моем голосе было столько твердости, что Ульфрам даже настаивать не стал.

– Нет, какой же все-таки был замечательный пир! – не уставала восторгаться Рейчел. Согласен, ведь благодаря ему она сумела запастись комплиментами на несколько лет вперед. – Леннарт, мы обязательно должны что-нибудь подарить Ульфраму в знак благодарности!
Я поморщился – и Рейчел туда же: меня зовут Счастливчик Леонард! Она истолковала мою мимику неправильно.
– Не будь таким скупердяем, иначе что о нас подумают люди?
– Да что угодно пусть думают! И вообще, что мы можем ему подарить, когда у нас самих мало что есть?
– Ну не знаю. Но обязательно что-нибудь значимое. Ты у меня умный, непременно что-нибудь придумаешь.
Значимого у меня немного. Сама Рейчел, тробор, пес Барри и еще арбалет. Жену конечно же дарить не стану, но и тробора с арбалетом и псом безумно жаль.
– Рейчел, как ты думаешь, парику Ульфрам обрадуется?
Если разобраться, вещь с историей – в нем виконт Антуан степень магистра алхимии получил, а их абы кому не дают! К тому же будет лысину чем прикрыть – все-таки он Косматый. И в том, что парик белый, плохого ничего нет: вполне сойдет за седину. В возрасте Ульфрама седина всегда вызывает уважение. Если парик хорошенько почистить и завить букли, то будет как новенький.
– Парику? Не уверена. Да и потом накладные волосы – не слишком-то весомый подарок.
– Весомый нужен, говоришь? Тогда и думать нечего – пусть у Олафа Твердобородого заберет мою наковальню. И весомая, и блестит как зеркало. Только пускай он сам сюда ее упрет.
– Лео! – расцеловала меня Рейчел. – Никогда не сомневалась в твоем уме! Только нужно на ней дарственную надпись выгравировать. Значит, так, – продолжила рассуждать она. – Необходимо тех двоих проводников, которых нам дал Олаф, назад с письмом отправить. Чтобы Твердобородый подготовил наковальню к переезду. А заодно и надпись выгравировал. Только ее придумать еще нужно. Поможешь?
– Рейчел! – взмолился я. – Мне спать очень хочется!
– Ладно, спи, мой самый умный мужчина в мире! Сама справлюсь – и письмо напишу, и дарственную надпись придумаю.
Утром, когда мы собрались уходить из замка Ульфрама, заявилась непонятно где пропадавшая Мэри. Чтобы огорошить нас заявлением: она влюбилась в одного из воинов Косматого – Гриммара Длинное Копье и остается здесь навсегда.

Глава 4

Как и обычно, впереди всех, прокладывая дорогу, шел я, то и дело заглядывая в список примет, который дал мне Косматый. После ночной вьюги дорогу основательно замело, а с проводником у него не получилось. Ибо с Эйдвином Бычья Кость, в замке которого нам придется побывать, отношения у Косматого были на грани войны. За мной держались Блез, Казимир, Головешка и виконт дю Эскальзер. Дальше топал тробор с жаровней под брюхом, и еще он тянул за собой сани с запасом дров и нашим имуществом. На санях, на заботливо подстеленной мной медвежьей шкуре, сидела понурая Рейчел.
Понять ее печаль было несложно. За время наших странствий Мэри стала для Рейчел близкой подругой, с которой можно поделиться женскими радостями, женскими проблемами и женскими печалями. Всем тем, о чем нельзя поведать мужчине. И вот ее с нами нет. «Ничего, время лечит! – размышлял я, придумывая слова утешения, которые скажу Рейчел на ближайшем привале. – А заодно неплохо бы завести для нее другую служанку. И чтобы прежнюю забыла, и чтобы было кому выполнять те функции, которые на них возложены».
Сам я все время молчал, но остальные скрашивали время пути разговорами.
– Теряем людей, теряем. А ведь даже близко до Гарданики еще не добрались! – сказал Казимир с таким вздохом, как будто в очередной стычке мы снова потеряли бойцов.
– И не говорите, господа! – присоединился к нему виконт Антуан. – Все-таки хорошая Мэри была девушка! Воспитанна, слова грубого от нее не услышишь, не говоря уже о ругани. А каких она была высоких моральных устоев!
– Интересно, за прозвищем Длинное Копье у этого Гриммара что-нибудь стоит? – невпопад поинтересовался Головешка.
– Вы о чем сейчас пытаетесь спросить, Теодор? – не понял его дю Эскальзер.
– Да так, просто в голову пришло. И все-таки, может, его прозвище связанно с какой-нибудь ассоциацией?
Блез тут же поймал тему:
– Головешка, а с каких это пор тебя начали интересовать мужские копья? Уж не с тех ли, когда ты взял себе моду наряжаться в женские платья?
– Чего? – не сразу понял его Тед. Затем до него дошло. – Блез, я пошел вместе с тобой на север только для того, чтобы услышать в свой адрес беспочвенные обвинения?! Все прекрасно знают, платье – это была вынужденная мера. Что-то в замок никто из вас не полез, не потому ли, что все вы струсили? А я нет!
– Ну и чем ты рисковал? – продолжил Блез свою забаву. – Ну сбросили бы тебя с крепостной стены, и что? Вон Лео сам с нее спрыгнул. Причем так красиво, что я даже загляделся!
Он напомнил мне о том, о чем я старательно пытался забыть, но не получалось. И еще было непонятно – Блез действительно любовался или в его словах скрыта ирония над человеком, который, перебрав аквавита, начал творить всякие непотребства?
– Полностью с вами согласен, – поддержал Блеза виконт. – Прыжок выглядел воистину шедевральным. А как изящно Леонард размахивал во время полета шляпой! Кстати, господин Леонард, а где вы ее взяли? Когда бегали по двору замка, на вас ее не было: с башни хорошо все просматривалось. Да и не сезон сейчас для них.
Я срочно сделал вид, что вопрос дю Эскальзера не услышал, для чего извлек из кармана список дорожных примет, сосредоточенно его изучая.
– Все так и было, – вступил в разговор Казимир. – Со стыдом каюсь, но, проживая на необитаемом острове, примерно с такой же высоты не смог заставить себя прыгнуть в воду.
– Думаю, что у Головешки не хуже бы получилось, – не успокаивался Блез. – Хотя бы за счет того, что подол его платья, раздувшись, значительно замедлил скорость падения.
– Ну все, с меня хватит! – разъярился Теодор. – Я по доброте душевной хотел тебе помочь – и что в итоге выслушиваю? Решено, возвращаюсь! И никто и никогда не сможет меня переубедить.
– Привет Мэри по дороге передавай, – заявил в ответ Блез. – И не забудь у нее поинтересоваться, что там у Гриммара насчет его копья.
Когда я обернулся, чтобы все это прекратить, а еще заткнуть Блезу рот, Головешка как раз наигранно зевнул, затем, обращаясь к нему, резким движением ребра ладони ударил по сгибу локтя руки со сжатым кулаком, повернулся и пошел прочь. Благо дорогу за собой мы вытоптали изрядно, и никаких примет, чтобы вернуться к Косматому, ему не понадобится.
– Стоять!
Он застыл, настолько грозен был мой окрик.
– Заткнись! – обращение было к Блезу, и, если бы он не выполнил мой приказ, точно бы его носу быть свернутому на этот раз в другую сторону. И только затем я объявил: – Привал. Казимир, разжигай костер.
Особой потребности в нем не было: жаровня под брюхом тробора прекрасно подходит и для запекания мяса прямо на ходу. Знай только меняй в ней ломти. Но костер создаст хотя бы видимость уюта, что сейчас было важно, ведь предстоял серьезный разговор. Мы преодолели всего треть пути к намеченной цели, и была она самой легкой. Дальше все пойдет куда тяжелее, и потому нам нужно единство, сплоченность, вера в собственные силы. Чтобы, глядя на нас и зная нашу задачу, люди были уверены – да, эти точно смогут! А не провожали с усмешкой: «Забавно будет взглянуть на них, когда они вернутся назад ни с чем. Если вообще вернутся».
«А кое-кому из нас категорически больше нельзя спрыгивать с крепостных стен. Изящно при этом размахивая совсем уж непонятно откуда взявшейся у него шляпой», – твердо решил для себя я.
Мы сидели вокруг костра, передавая из рук в руки мех с разбавленным медом вином – отличное питье, чтобы утолить жажду и подкрепить силы. Тробор Гаспар сразу же залез в огонь и теперь стоял объятый языками пламени, благо что от него успели отстегнуть сани. Я молчал, подбирая нужные слова, которые должны быть полны смысла, и в то же время их не должно быть слишком много. И когда уже открыл рот, собираясь начать, обратил внимание на Головешку. Тед застыл в такой позе, что сразу становилось понятно – он сделал стойку. А значит, где-то неподалеку находятся руины Прежних, и самое время вспомнить о том, что мы – охотники за их сокровищами.
– Лео, ну так что сказать-то хотел? – спросил Блез, когда мое молчание затянулось, а мех оказался пуст.
– Посмотри на Теодора, – предложил я.
Блез взглянул на Головешку с некоторой опаской, предполагая получить за свое поведение сильнейший разнос. И тут же вскочил на ноги.
– Теодор! – Голос Блеза прозвучал донельзя уважительно.
Ну да, у единственного из нас, Головешки, есть уникальный дар – способность каким-то недоступным всем другим чувством обнаруживать руины Прежних, где можно найти груду сокровищ. От просто ценных до баснословно дорогих, а некоторые из них к тому же еще обладают почти волшебными свойствами.
Головешка очнулся.
– Там руины, – только и сказал он, указывая рукой в нужном направлении. – Лео?
– Будем осматривать!

Вход в подземелье Прежних когда-то ловко прятался под осыпью гигантских камней на склоне горы. Затем прошло время, и часть ее обвалилась снова. Тогда-то он и открылся.
– Следов на снегу не видно, – поделился наблюдениями Блез, когда мы приблизились к входу. – А значит, в них еще не были.
Головешка презрительно фыркнул:
– Согласен, не были… последние триста лет. Или пятьсот. Как только разграбили, так сразу же и перестали сюда ходить: теперь-то зачем?
– Тед, ты только посмотри на камни у входа. Видишь, что сколы на них совсем свежие? Сдается мне, обвал произошел совсем недавно, возможно, даже сегодня.
– Знаете, господа, мне даже показалось, что грохот от обвала я слышал, – сказал виконт Антуан.
– Вот! – поднял вверх указательный палец Блез. – Господин виконт – ученый, а значит, ему можно доверять.
Как будто ученость дает бонус сразу ко всему, в том числе и к слуху.
– Головешка, Блез, и долго вы будете переругиваться?! – Голос Рейчел дрожал от нетерпения. – К тому же вы внутри можете это делать. – И тоненьким, едва слышным голоском призналась: – Перстень хочу, целебный. Такой же, как у меня был. Обидно очень, я книгу Ависьена почти полностью расшифровала, а перстня уже нет!
– А я корсет, – заявил Казимир.
– Какой еще корсет? – удивились все без исключения.
– Специальный, который греет, – охотно пояснил он. – Слышал я, что у Прежних такие были. Знаете, после стольких лет, прожитых на тропическом острове, мерзну постоянно. И как бы он мне сейчас пригодился!
Казимир мог бы не продолжать. Несмотря на свой немалый рост, он выглядел почти шарообразным из-за множества напяленной на себя теплой одежды.
– Если найдем перстень, корсет тебе не понадобится, – заверила Рейчел. – Я бы и без него – перстнем, понизила твою чувствительность к холоду. Или даже вовсе ее убрала. Хотя нет, полностью убирать нельзя – чревато! Все должно быть в меру. Не будешь совсем холод чувствовать, и ляжешь спать прямо на лед, например. Как следствие – воспаление легких. И тогда бы пришлось лечить тебя уже от другого. Перстнем конечно же. Да в нем столько всего, что для всех нас нашлось бы что-то полезное!
– Например?
– Тебе, Головешка, убрала бы…
Я успел подумать – его чрезмерную храбрость, которая всегда граничит с дуростью или даже ею является, когда Рейчел продолжила:
– …твою чувствительность к глупым шуткам. Чтобы ты каждый раз не взвивался, в сущности, из-за пустяков.
– А мне? – Блезу было интересно: чего у него через край и что стоит убрать?
– А тебе, Блез, добавила бы обходительности с дамами.
В этом Рейчел права: у Блеза с ними все чересчур прямо. Никаких тебе заигрываний или ухаживаний. Подойдет к понравившейся женщине, причем совершенно не важно, где именно, пусть даже на улице, и сразу вопрос в лоб: «Не желаешь провести со мной ночь? Нет? Ну и дура!» После чего как ни в чем не бывало уходит, оставляя женщин с открытым ртом.
– Вероятно, госпожа Рейчел, и во мне есть нечто такое, что вам хотелось бы изменить и над чем мне стоило бы задуматься?
Кто бы мог это спросить, если не виконт?
– Нет, Антуан, вы получили прекрасное воспитание, и вряд ли стоит что-то менять. Хотя от подагры я вас точно избавила бы.
Та у виконта наследственная, причем иной раз воспаляется так, что дю Эскальзер начинает хромать. И тогда Рейчел приходится лечить подагру обычными средствами, ведь и без целебного перстня она – замечательный лекарь.
– Чрезвычайно в таком случае вам был бы признателен! – галантно отвесил ей полупоклон Антуан.
– А Лео? Рейчел, что бы ты хотела изменить в Леонарде? – Головешка задал вопрос, без которого смело можно было и обойтись.
Внутренне я напрягся. Вдруг она скажет сейчас такое, после чего меня тоже начнут называть Леонардом Длинное Копье, по ассоциации. Или даже Длиннющее. Не напрямую конечно же скажет, но все поймут. И расслабился после ее слов:
– Лео я безумно люблю такого, каков он есть. Ну разве что ему стоило бы поменьше заглядываться на других женщин. А еще лучше – вообще на них не смотреть. Но тут уже мне никакой перстень помочь не в состоянии! – Рейчел намеренно тяжело вздохнула.
С ее слов получалось, что я только тем и занимаюсь, что заглядываюсь на них. Признаю, случается иногда. Но лишь для того, чтобы в очередной раз убедиться – Рейчел у меня самая-самая! Много раз пытался ей объяснить, но пока не получилось.
– А в себе что ты хотела бы изменить? – не успокаивался Головешка. – Так-то я смотрю, и ничего в голову не приходит, что у тебя нуждалось бы в улучшении.
«Зря не настоял на том, чтобы Рейчел учила Головешку правильной женской походке только словесно. Иначе как все можно объяснить? Мы знаем друг друга уже несколько лет, но ни разу мне не довелось услышать пусть даже самый захудалый комплимент от Головешки в адрес своей жены».
– Поменять в себе самой? – Рейчел на секунду задумалась. – Не знаю даже. Ну разве научиться хорошо готовить. Лео у меня любит вкусно поесть, а повариха я так себе. Но и здесь мне перстень не помощник. Ладно, сколько можно разговаривать, не пора ли лезть в руины?
Справедливости ради, мы не только трепали языками, но успели еще и подготовиться, облачившись в особого кроя одеяния охотников за сокровищами Прежних. За исключением дю Эскальзера и Казимира, новых в нашей компании людей. Казимир снял с себя часть верхней одежды и перестал быть похож на шар, а стал похож просто на толстяка. Виконт Антуан размялся приседаниями, а еще перевесил шпагу так, что теперь она находилась у него на спине, уж не знаю, для чего та может ему понадобиться в руинах.
Я выразительно посмотрел на Блеза. Понятливо кивнув, он начал:
– Господин дю Эскальзер, Казимир, вам придется остаться здесь. – И тут же перебил их жестом руки, завидев, что они собираются возмутиться. – Отлично понимаю ваш азарт, сам таким был когда-то. Сейчас я постараюсь вам объяснить, что представляют собой руины. Прежде всего – это множество смертельных ловушек. Когда в любой миг вас может проткнуть металлическими штырями, уронить на них с большой высоты или сжечь огнем, который внезапно вылетит из самой обычной на вид стены. И это только часть опасностей из того многообразия, которое встречается в подземельях. Уверяю вас, несмотря на прошедшие после гибели цивилизации Прежних тысячелетия, подавляющая часть ловушек продолжает превосходно работать.
Блез на какое-то время умолк, чтобы отдохнуть после необычно длинной для себя речи. Затем продолжил:
– Согласитесь, все без исключения люди считают себя чем-то выдающимся. И потому каждый из них уверен – именно ему повезет найти в руинах нечто такое, что кардинальным образом перевернет все наше представление о мире Прежних. Или, во всяком случае, – он сумеет отыскать несметные груды сокровищ там, где любой другой тысячу раз пройдет мимо. Теперь о главном. Всем нам придется подождать здесь какое-то время. Ровно до того момента, пока руины самым внимательным образом не осмотрит Лео. Ведь именно он обладает редким и, не побоюсь этого слова, – уникальным даром обнаруживать все те ловушки, на которые Прежние были великие и изощренные мастера.
Закончил свою блестящую речь Блез совершенно для всех неожиданно. Глядя куда-то нам за спины, он самым будничным тоном сказал:
– О, Мэри идет.
Блез не ошибся – это действительно была она. Справедливости ради, Мэри не шла, а скользила по снегу на широких охотничьих лыжах. Причем так ловко, что я невольно ей позавидовал. Хорошо было видно, что лицо у нее злое и разочарованное. Блез успел пробормотать нечто вроде «судя по всему, не таким уж и длинным у Гриммара оказалось копье», но тут же осекся под моим суровым взглядом.
– Мэри, что случилось? Вы поссорились? Он тебя чем-то обидел? – обнимая девушку как после долгой разлуки, спросила Рейчел.
– Да ну его! Этот балбес даже не знает значения слова «аберрация». Ну и как с ним после этого иметь дело? А еще его мать заставила меня толочь просо!
Откуда она знает термин сама, понять было несложно. Во время плавания на борту «Морского орла» Мэри, разочаровавшись в мужчинах вообще, решила посвятить жизнь науке, после чего начала брать уроки астрономии у виконта Эскальзера. Правда, недолго, но что-то в ее голове осталось. Пока Рейчел с Мэри целовались-обнимались и даже немного всплакнули, как будто не видели друг друга много-много лет, я и полез в зияющий зев пещеры, таящей многочисленные опасности.

Вернулся я довольно скоро, разочарованный полностью. Руины действительно оказались нетронутыми, но толку с того было ноль! Всюду лишь тлен, тлен, тлен, и те немногие вещи, которые там нашлись, рассыпались от малейшего прикосновения.
– Лео, имеет смысл лезть туда нам? – поинтересовался Блез после моего короткого рассказа.
– Сходите.
Им будет на что поглазеть. Ажурные переходы под высокими сводами из металла, который, несмотря на прошедшие тысячелетия, нисколько не тронут ржавчиной. Каменные стены, украшенные сложнейшим орнаментом и письменами. Причудливые строения, где нарушены все геометрические законы. Хватает и света, пусть совсем непонятно – откуда именно он берется. А возможно, кому-то из них действительно повезет, и всего-то после нажатия ладонью на ничем не примечательное место, часть стены дрогнет, отойдет в сторону и откроет проход, ведущий в древнюю кладовку, до потолка заполненную сокровищами.

– Что такой грустный, Лео? – спросила Рейчел, которая не пошла вместе со всеми. – Нам подобные руины попадаются не впервые.
Рейчел была права, и все-таки причина грустить у меня имелась, причем существенная. Но начал я издалека:
– Знаешь, любимая, есть у меня мечта.
– Какая именно?
– Найти тебе перстень.
– И зачем из-за этого грустить? Будем надеяться, что он обязательно когда-нибудь попадется. Ну а если нет… жила я без него раньше? И сейчас проживу.
Почва была подготовлена, и потому я протянул Рейчел раскрытую ладонь.
– Только не радуйся раньше времени.
– Ой, перстни! – Рассмотрев, она горестно вздохнула. – Но камешков нет…
На моей ладони лежала их целая пригоршня – точно таких же перстней, какие когда-то были у Рейчел. С единственным различием – гнезда для камней оказались пусты. Пригоршня! И ни одного с камешками. А потому вся их ценность заключалась лишь в том, что они из золота Прежних, которое такое же тяжелое, но куда более твердое. Драгоценные камни на перстне имеют огромное значение. Варьируя узоры, можно менять целебные свойства перстня.
– Как ты думаешь, Лео, если вставить в оправы такие же камни, перстни начнут работать? Я хорошо помню, какими именно они должны быть.
– Сомнительно, – покачал головой я.
– Тоже так думаю, – согласилась Рейчел. – Но ты все равно не грусти! Одним только вниманием ты делаешь мне приятно, а большего и не надо.

Блез с остальными пробыли в руинах долго, и, когда они вышли, уже начинало темнеть.
Потому я и принял решение остаться здесь до утра.
– А если ночью нападут волки?! – У Мэри испуганно округлились глаза. – Они здесь водятся?
– Во множестве, – кивнул Блез. Но тут же ее успокоил: – Среди нас Головешка, и за ним мы как за каменной стеной. Что ему какие-то блохастые дикие псы, когда он на крокодилах привык кататься?
– Теодор, правда? – с недоверием спросила Мэри.
– Так получилось. – Головешка пренебрежительно покривился. – Мы как раз охотились за одним гигантом: слишком допек он аборигенов. И людей пожрал, и скотины у них немерено. Поначалу все шло неудачно: Лео, Блез и предатель Гаспар никак не могли с ним справиться, но затем он мне под руку попался.
«Вернее, под твою задницу, – мысленно поправил я Теодора. – Сшиб тебя, к тому времени ослепленный, привез на деревенскую площадь, где сразу издох. От нанесенных нами ранений, а не от счастья, что ему удалось покатать на спине самого Головешку».
– Господин Леонард? – Зная Головешку, за подтверждением Мэри обратилась ко мне.
– Все так и есть. Уверен, что Теодору и его подвигу до сих пор на острове посвящают песни.
– Вау! – восхитилась Мэри.
И посмотрела на него таким затуманенным взором, что несложно было понять – к ней пришла очередная ее любовь.

– Мне много приходилось читать о Прежних, – разглагольствовал виконт Антуан. – И все-таки увидеть творение воочию – сильнейшее впечатление! Затрудняюсь даже, с чем его сравнить.
Давно стемнело, небо было усыпано крупными звездами, что говорило – к утру мороз окрепнет.
Ярко горел костер, посреди которого продолжал стоять тробор Гаспар. Все остальные расположились вокруг него.
– Жаль только, что найти ничего не удалось, – вздохнул Казимир. – Хотелось бы хоть какой-то компенсации за все те лишения, которые мы испытываем.
– И не говори! – горячо поддержал его Головешка. – Минуем замок Эйдвина Бычья Кость, и следом будет город… Блез, как его там?
– Стокгард. По южным меркам он весьма средненький, но у нас, в Айсейнте, такие по пальцам можно перечесть.
– Во-во, Стокгард. В нем не мешало бы отдохнуть и запасы пополнить. Но на что? Лео, иногда я поражаюсь! Глядишь на тебя – как будто бы и разумный человек, а временами даже мудрый. Но тогда, у Олафа Твердобородого, на кой ляд тебе потребовалась наковальня?! Нет чтобы деньгами взять, не бедствовали бы сейчас. Кстати, слышал я краем уха, есть у Олафа какое-то родовое сокровище, уж не знаю, какое именно.
– Я знаю, – так уверенно заявил Блез, что все невольно посмотрели на него.
– И какое же оно?
– Золотая наковальня. Думаешь, с чего бы Лео пришло в голову именно ее требовать?
– Да ну тебя, Блез! – Головешка понял, что Блез снова его разыгрывает. – Золото мягкое, как на нем можно ковать?
– Мягкое, говоришь? – Блез сунул ему в руку один из тех перстней, что я нашел в руинах. – Ну-ка, согни!
Тед даже пытаться не стал, зная, что бесполезно.
– Лео?
– Может, и золотая, – пожал плечами я. – Но не уверен.
Лгать, подыгрывая Блезу, не хотелось. Тем более шанс, что наковальня действительно из золота Прежних, пусть и мизерный, все-таки есть.
– Тогда нужно вернуться за ней к Олафу, – заявил Тед. – Продадим ее в Стокгарде, и денег хватит на все.
– Наковальня уже не у него, – вступила в разговор Рейчел.
– А где же она?
– Мы с Лео ее Косматому подарили.
– Как подарили?!
Головешка ужаснулся настолько, что вскочил на ноги, сбросив с себя все шкуры, в которые был укутан.
– Как подарили?! – присоединился к нему Блез. – Она же из золота! Зачем?!
Лицо его полностью выдавало.
– За гостеприимство, – пояснила Рейчел. – Не сегодня, так завтра наковальню должны к Косматому доставить. – И уже совсем тихо, чтобы не смог услышать никто, кроме меня: – Лео, а вдруг она и вправду из золота?!
– Ну ты же сама захотела ее подарить. – Издеваться над женой не хотелось, и потому я добавил: – Рейчел, наковальня обычная, из стали.
Ее как будто бы успокоил, но теперь сомнения начали одолевать и меня. Головешка меж тем почти кричал:
– Так чего же мы здесь сидим?! Если поторопимся, можем успеть!
– Что именно?
– Перехватить нашу золотую наковальню по дороге к Косматому, вот что!
– А с чего это нашу? – удивился Блез. – Ты что, ему пить помогал? Наковальню выиграл Лео, и потому он волен поступить с ней, как только ему заблагорассудится. Разумеется, вначале посоветовавшись с женой.
Он вдруг застыл, глядя куда-то во тьму.
– Господин Блез, вы, случайно, не волков увидели?! – испуганно спросила Мэри. – Скажите, что нет!
– А? Что? Какие волки? – очнулся Блез. – Нет никаких волков. Я тут подумал – а вдруг наковальня действительно золотая? Вообще-то и по весу подходит: все-таки шесть человек едва поднимают. Лео, а забрать ее никак? Чтобы проверить. Если она железная, мы назад вернем.
– Вряд ли теперь получится, – грустно сказала Рейчел. – На ней уже и дарственная надпись есть.

Глава 5

Ночью исчез Головешка. Отсутствие Теда мы обнаружили сразу, поскольку каждый новый день для нас начинался с его брюзжания. Он – ярко выраженная сова, и вставать ранним утром для него всегда целая проблема.
– А где Головешка? – спросил Блез, который первым обратил внимание на его пропажу.
Теодора нигде не было.
– Возможно, он отошел, – предположил виконт Антуан. – Знаете ли, человеческая физиология к тому располагает.
На какое-то время все успокоились, тем более торба с его вещами оставалась на месте.
– Явно у Теда с физиологией что-то не так, – спустя какое-то время сказал Казимир.
И действительно, мы давно успели позавтракать, но Головешка все не объявлялся. Тогда-то и выяснилось исчезновение лыж.
– Благородный поступок! – заявил дю Эскальзер.
– И в чем же он проявился? В том, что Головешка сбежал на лыжах, а не пешком? – съехидничала Рейчел.
– Очевидно, что Теодор решил вернуть лыжи владельцу. Мэри, вы ведь взяли их без спроса?
– Да, – смутилась девушка.
– Ну вот, – удовлетворенно кивнул Эскальзер. После чего добавил самым назидательным тоном: – Логика, господа, это такая штука, которая позволяет делать правильные выводы даже при критическом недостатке информации.
Сам я крайне сомневался в том, что Головешка вдруг решил проявить благородство. Жадность – сколько угодно. И не связано ли каким-то образом его бегство с золотой наковальней? Пусть даже гипотетически золотой?
– Господа, я отчаянно торопилась вас догнать, – оправдываясь, затараторила Мэри. – Но у меня был готовый план, как вернуть лыжи.
– И в чем же он заключался?
– Встретить кого-нибудь идущего нам навстречу и вернуть лыжи с ним, вместе со словами благодарности, вот!
– Ход логичный! – кивнул виконт. – И все-таки что мы будем теперь делать, господин Леонард? Дожидаться его возвращения здесь или пусть он догоняет нас по дороге?
Мэри неожиданно побледнела:
– А вдруг на него напали волки и разорвали на части?
– Скорее сожрали, – зевнув, сказал Блез. – Разрывать-то его зачем? Разве только для того, чтобы честно поделить добычу.
– Получается, что, взяв лыжи без спросу, плохой поступок совершила я, а боги наказали Теодора?! – Глаза у нее сразу стали полны слез.
– У Головешки достаточно собственных грехов, чтобы богам наказать его и без лыж, – как мог, утешил ее Блез.
Затем ему пришла такая же мысль, что и мне.
– Ждать благородства от Головешки это примерно то же, как, находясь на рыбалке, не закидывать снасти в воду в надежде, что рыба выползет за наживкой на сушу сама. Наверняка он сбежал, чтобы попытаться вернуть наковальню. Следовательно, он получил свою кару за жадность. Что непременно однажды должно было случиться. – Блез мгновение подумал и тоже добавил: – Вот!
– Возможно, Головешке удалось избегнуть волчьих зубов, забравшись на дерево. Лео, мы обязаны его спасти! – заявила Рейчел. – Пока он еще не замерз.
– Обязаны, – согласился я. – Выступаем немедля!
Нам повезло. Едва мы вернулись на дорогу, как нам повстречался обоз из нескольких саней. После взаимных приветствий Блез спросил у одного из путников, выглядевшего главным:
– Скажите, уважаемый, по дороге сюда одинокий лыжник навстречу не попадался?
Тот не замедлил с ответом ни на мгновение:
– Было такое!
– И где это произошло?
– Да перед самым замком Косматого. Мы еще над ним посмеялись. Весь в снегу, морда красная, а изо рта пар, как из чайника.
– И чего тут смешного? – не понял рассказчика Казимир.
– Так он лыжи носами назад надел. Ко всему не скользил на них, а бежал, причем так, что колени у него едва до груди не доставали. Удивительное дело, но шустро у него получалось!.. Как ветер мимо промчался. Ваш человек?
– Наш, – кивнул виконт Антуан. – Вернее, когда-то был нашим.
– А волки за ним не гнались? – выглядывая из-за Рейчел, робко спросила Мэри.
– Может, и гнались раньше, – пожал плечами старик. – Но когда он мимо нас пронесся, их уже не было.
– Лео, что будем делать теперь? – спросил Блез.
– Продолжим путь! – твердо сказал я.
Было непонятно, что именно подвигло Головешку уйти на лыжах, надетых носами назад, – обида ли на Блеза, жадность ли, но Тед сам выбрал свою судьбу, и ей ничто не угрожает.

– Чего такая печальная, Рейчел?
Я шел рядом с санями, на которых она сидела. Замок Бычьей Кости был хорошо уже виден, и потому во мне, как в проводнике, нужды уже не было.
– Я не грустная, я задумчивая. Меня все не оставляет мысль – если в перстень вставить камешки, он заработает?
– Не знаю, что и ответить. А что пишет в своей книге Ависьен?
– В ней только о том, как им пользоваться. Ависьен жил в нашу эпоху, когда перстни делать уже не умели, а только находили готовыми. Может, все-таки стоит попробовать? Среди моих украшений найдутся камешки, которые и по размеру, и по номенклатуре замечательно подойдут.
Драгоценностей у Рейчел хватало – шкатулка величиной с небольшой сундук. Они остались еще с тех времен, когда мы, что называется, купались в золоте, пока мерзавец Гаспар нас не предал.
– Может, и стоит. Но в любом случае необходимо найти ювелира: сам я за такое тонкое дело не возьмусь. Потерпи до Стокгарда. Город большой, и в нем ювелир обязательно найдется.

Головешка догнал нас уже на самом подходе к замку. Точно такой, каким его и описывали – весь в снегу, с красным лицом, струями пара и в надетых носами назад лыжах. Он без сил рухнул на сани рядом с Рейчел и долго не мог отдышаться. Мы собрались рядом в ожидании, когда он сможет сказать хоть слово. Наконец Тед пришел в себя.
– Наковальня стальная, – первым делом заявил он. – Но блестит так, что в нее, как в зеркало, можно смотреться! Только дарственная надпись, Рейчел, вышла у тебя не сказать чтобы очень. Ну куда такая годится? «Чтоб ты сдох, Ульфрам Косматый, вместе со всем своим семейством!» Хотя сама гравировка получилась что надо – буковка к буковке! И еще красивая вязь.
Рейчел от удивления открыла рот.
– Я совсем другое в письме к Олафу просила выгравировать! Сейчас по памяти процитирую. «Ульфрам Косматый, здравствуй долгие лета сам, вся твоя семья, твои внуки и правнуки во веки веков! И чтобы не дрогнула твоя рука в бою, нивы были обильными, свиньи тучными, коровы давали много молока, а Громовержец никогда не оставлял своим вниманием». И еще подпись – «С уважением, Леонард и Рейчел».
– Никакой подписи не было, – мотнул головой Тед. – Только пожелание сдохнуть как можно быстрей. Но красиво написано!.. – повторился он. – Косматый был в ярости, и это еще мягко сказано.
– На кого?
– На всех сразу.
– Теодор, а как вам удалось пробраться к наковальне? К тому же сделать ей химический анализ? – спросил виконт Антуан.
Головешка пренебрежительно фыркнул:
– Лазутчик я или кто?
Блез открыл рот, и я приготовился от него услышать нечто вроде – как у тебя получилось обойтись без женского платья, когда он сказал:
– Никаких проблем не возникло?
Тед фыркнул снова:
– Пытались меня поймать, когда обнаружили, но куда им! Со стены спрыгнул, на лыжи и к вам.

К замку Эйдвина Бычья Кость мы подходили с опасением, поскольку Косматый отозвался о нем крайне нелестно. Бычья Кость – это и сборище всех пороков, и детоубийца, и еще человек, которому неведомо понятие честь. Но обойти стороной замок было нельзя. К нашему удивлению, его хозяин оказался воплощением радушия.
– Проходите, проходите, гости дорогие! – Широко улыбаясь, он вместе с другими распахивал перед нами ворота, хотя вполне хватило бы и калитки.
Но после того, что мы о нем услышали, не могло ли это быть подтверждением его подлой сущности? Все объяснилось просто: повстречавшийся нам обоз успел прибыть в замок и рассказать о дарственной надписи на наковальне, а Косматый был Эйдвину злейшим врагом. Проблема возникла там, где я совсем ее не ждал.
– Сейчас вас проводят в покои, потом будет сауна, чтобы вы погрелись с дороги, а затем мы усядемся за пиршественный стол. И пусть Громовержец поразит меня молнией, если мы выйдем из-за него раньше утра! – торжественно поклялся Бычья Кость.
Вообще-то Эйдвин не рисковал ничем: когда зимой бывают грозы, а вместе с ними и молнии? К тому же я отнюдь был не прочь посидеть за столом хоть до следующего обеда. Беспокойство вызвала сауна. Блез рассказывал, что в его краях их принято посещать всем месте – мужчинам и женщинам. Мне совсем не хотелось посетить ее вместе с голой Рейчел.
Не хотелось мне, но у Рейчел могло быть другое мнение. «Если не удастся уговорить остаться в покоях, придется ее привязать. Так будет надежнее, чем просто запереть дверь. И еще необходимо убрать от нее подальше все режущие предметы. А заодно выгнать Мэри: она не посмеет ослушаться своей госпожи, даже если ей пригрожу, – размышлял я. – Будет трудно, и настроиться нужно уже сейчас».
– Лео, – шепнула Рейчел, – я не хочу в сауну. Сам знаешь, что Блез о них говорил!
– Знаю, любимая. Скажу, что ты прихворнула и чтобы тебе принесли горячей воды. Ну а мне придется идти, иначе можно обидеть Бычью Кость.
Тем более элекит продолжал висеть у меня на груди.
– Придется, – грустно вздохнула Рейчел.
Всю дорогу в покои она старательно покашливала, и Эйдвин даже спросил:
– Может, прислать к вам лекаря?

Увы, но сауна оказалась не общей. Нет, мне приходилось втягивать живот, выпячивать грудь, держать плечи развернутыми, а руки поодаль от тела, чтобы казаться еще здоровее, чем есть, но совсем не так старательно, как если бы все было иначе. Виконт дю Эскальзер напялил перевязь со шпагой прямо на голое тело и никак не хотел ее снимать, пока Блез не сказал ему:
– Антуан, ваше благородное происхождение написано у вас на лице, и вам совершенно нет нужды его подчеркивать!
Но в остальном все было замечательно. Сауна не понравилась только Головешке. Едва мы в нее вошли и только успели раздеться, как он тут же заснул, намаявшись в беге на лыжах и отведав вместе со всеми крепкого меда. Как выразился Эйдвин Бычья Кость – для того чтобы пар был мягким. И проснулся Тед, когда пора было уходить.
– Дрянная у них сауна! – заявил он. – На дровах, что ли, экономят? Продрог до самых костей, не заболеть бы!
Рейчел встретила мое возвращение на первый взгляд как будто бы спокойно.
– Говорят, что местные дамы стройны и красивы. И элекит у тебя, – грустно закончила она.
У нас были еще элекиты. Немало, больше десятка. Проблема заключалась в том, что вначале их нужно инициировать, совершив специальный обряд, иначе они так и останутся редким драгоценным камнем.
– Говорят, – согласился я, догадываясь, в чем дело, но желая немного ее позлить.
– А что, убедиться не получилось? Все время мыло глаза щипало?
– Нет.
– Ты пялился на какую-то единственную так, что остальных и рассмотреть не мог?
Пришлось пожать плечами.
– Могла бы со мной пойти и проконтролировать, чтобы ни на кого не пялился вообще. А заодно попялиться самой. – Но перегибать палку не стоило, ибо чревато: кому знать, как не мне? – Уверяю, тебе бы там очень обрадовались, поскольку ты оказалась бы единственной женщиной. Можешь у Блеза спросить. А еще лучше у Антуана: ему дворянская честь солгать не позволит.
Потом был пир.
– Ну, за погибель наших врагов! – торжественно произнес Эйдвин Бычья Кость, чтобы одним махом осушить кубок, после чего со стуком поставить его на чрезмерно заставленный всякими яствами стол.
– За погибель! – Горячее других его тост поддержал конечно же Блез: и врагов у него куда больше, чем у нас, и находятся они неподалеку.
– Да, трудно вам придется в Гарданике, – задумчиво протянул Эйдвин. – У Анандра силы несметные.
– Ничего, Лео что-нибудь придумает, – равнодушно сказал Головешка, как будто речь шла не о предстоящей нам тяжелой и кровопролитной битве, а о какой-нибудь мелкой бытовой проблеме.
– Леннарт производит впечатление умного человека, – кивнул Эйдвин. – Кстати, Леннарт, а за что тебя прозвали Фартовым? Прозвища никогда и никому не давали так просто.
– Меня зовут Счастливчик Леонард.
– Ну а я о чем? – Он продолжал смотреть на меня, дожидаясь ответа.
Сложно сказать, так сразу и не ответишь. Как будто бы и удачей не обижен – в скольких порой самых безвыходных ситуациях ни бывал, но до сих пор жив и здоров. С другой стороны – что у меня есть? Все мое добро можно унести на плечах. Разве что любовь Рейчел, которая стоит всего остального. Но надолго ли ее хватит? Что я могу ей предложить? Как говорится, ни кола ни двора и неясные перспективы в будущем. И не треснет ли однажды ее любовь пополам, если уже не начала трескаться?
– Да ты что, Эйдвин! – Головешка посмотрел на него таким взглядом, каким смотрят только на законченных идиотов. – Ведь Лео это же… – Он надолго задумался, чтобы в конце концов родить: – Это же Лео! Да мы за него!.. Да он за нас!..
Блез с Казимиром усиленно закивали, а виконт дю Эскальзер напыщенно заявил:
– У людей, которым сопутствует удача, есть одна чудесная черта – с ними легко!
– А еще господин Леонард никогда не задерживает мне жалованье, – пискнула Мэри, которая находилась за столом вместе со всеми. – Даже когда у него совсем нет денег.
Если задуматься над ее словами, они вступали в конфликт со вторым законом логики, согласно которому каждое последующее утверждение не должно противоречить предыдущему. Как я смогу не задержать ей жалованье, если денег у меня нет? Но, вероятно, Мэри посчитала, что так будет убедительнее.
Сам я, глядя на Головешку, который, выпив немного, успел порядком набраться, размышлял вот над чем. Рейчел не так давно говорила, что ей удалось расшифровать очередной фрагмент из книги Ависьена – каким должен быть узор на перстне, чтобы избавить человека от пагубной привычки к алкоголю. «Нет, определенно нужно в Стокгарде найти ювелира: оно того стоит!»
– Ну тогда все понятно, – кивнул Эйдвин Бычья Кость, хотя по существу ничего сказано не было. – Кстати, Леннарт, в скором времени у тебя появится возможность в очередной раз свою фартовость проявить.
– Это каким еще образом? – настороженно спросил я.
Ни пить, ни биться на секирах, булавах и всем остальном категорически не хотелось.
– Ну так Линдинг же скоро, зиму будем провожать, забыл, что ли, уже?
Невозможно забыть то, о существовании чего даже не подозреваешь. Пришлось скорчить подобающую случаю мину – и в самом деле, ну как же я так!
– Так вот, – продолжил Бычья Кость, – в Стокгарде будет большой праздник, и на него соберутся люди со всех окрестностей. Карнавал, ярмарка, аттракционы и всяческие турниры. Среди них найдутся состязания и для настоящих мужчин. Например, на самую крепкую голову.
– В каком смысле крепкую – кто больше выпьет?
– Пить не возбраняется. Но цель в ином – кто выдержит по ней самый сильный удар.
«На нем точно без меня смогут обойтись. Пусть лучше Блез поучаствует: ему нужно набраться авторитета перед тем, как мы объявимся в Гарданике. Мне незачем, я – всего лишь его помощник». Но на всякий случай поинтересовался:
– И чем по голове бьют?
– Ну не совсем чтобы по ней… Правила там просты. Засовывают ее в колокол, который подвешен, а уж по нему кто чем пожелает, и так на выбывание. Пока не остается сильнейший.
– И в чем там может проявиться удача?
– Там – ни в чем. Это я так, для примера. Будет и множество других состязаний. А говорю все это к тому, что на днях сам туда отправлюсь, и предлагаю поехать вместе со мной.
Я даже не сомневался.
– С удовольствием принимаю твое приглашение, Эйдвин Бычья Кость! – И поднял кубок с медом, где плескалось на самом донышке, благо что сосуд был непрозрачным.
Эйдвин, уж не знаю по какой причине, заметно повеселел.
– Тогда выпьем! Нет, ну надо же было такое придумать: «Чтоб ты сдох, Ульфрам Косматый, вместе со всем своим семейством!» – И следом заливистое ха-ха-ха, разнесшееся на весь зал и разбудившее в нем многочисленное эхо.

– Лео, я все сделала, – первым делом сообщила мне Рейчел, едва я только проснулся следующим утром.
– Что именно? – Я был заинтригован ее таинственным видом и непонятной фразой.
– Выковыряла нужные камешки из диадемы и вставила их в перстень так, чтобы на нем получился исцеляющий от пьянства узор. А затем надела его на палец Головешке, пока тот спал. Проснется совсем другим человеком!
– Рейчел, какая же ты у меня молодец!
Вечером накануне Теодор в очередной раз напился, после чего Головешку понесло так, что за него было стыдно всем – и мне, и Рейчел, и Блезу, и остальным. Ладно бы Тед действовал от своего имени, но ведь он приплел еще и меня. Напившись, Головешка начал орать, что, если к нему будут относиться без должного уважения, от замка не останется и камня на камне, ибо Лео тут все разнесет. А в качестве примера приводил гигантский корабль «Нетопырь» – гордость королевского флота Виргуса, который я сжег дотла в наказание за то, что с его борта Головешку оскорбили. Согласен, «Нетопыря» больше нет. Да, он действительно сгорел. Но к его гибели привела целая цепочка трагических обстоятельств, и сам Теодор в ней – лишь маленькое звено.
Ну и каково нам было выслушивать угрозы Теодора в ответ на гостеприимство хозяина замка? Я бы и сам с удовольствием заткнул ему рот, но Головешка забрался под высоченные своды пиршественного зала и сыпал угрозами оттуда. В какое положение он всех нас поставил? И я повторил еще раз, причем совершенно искренне:
– Ты потрясающая молодец, Рейчел!
Вчера мне едва хватило всего своего авторитета, чтобы спасти Головешку от порки вожжами на конюшне за его язык. Эйдвин так и сказал:
– Разве что из уважения к тебе, Леннарт. Но только в том случае, если ты избавишь меня от проклятой вороны.
Пришлось блеснуть мастерством стрельбы из арбалета. Ворона успела смертельно надоесть всем обитателям замка своим вечным карканьем. Она облюбовала себе место на крыше самой высокой башни, которую венчало нечто вроде еще одной башенки, тоже под крышей. Каркала ворона постоянно, занимая место на своем посту задолго до наступления рассвета и покидая его уже после наступления темноты. Причем так противно, что после нескольких минут любой начнет скрипеть зубами от лютой ненависти ко всему вороньему племени. К тому же карканье считается плохой приметой.
– Сделаю, Эйдвин, – твердо сказал я, даже частично не представляя, как будет сложно выполнить свое обещание.
Смеркалось. Ворона определенно была опытной и потому перед тем, как в очередной раз каркнуть, показывала в крохотное окошко башенки правый глаз, осматривая двор замка, готовая в любой момент отпрянуть. Затем высовывала голову полностью, чтобы издать свой мерзкий звук и тут же скрыться.
– Чего она так себя ведет? – озадаченно спросил я.
– Думаешь, ты первый? – усмехнулся Эйдвин. – Пытались мы уже. И стрелять, и отравленной приманкой. Тщетно. Должен буду! А заодно и вашего Головешку пороть не стану за его поганый язык.
Всего окошек в нашу сторону было два, выглядывала она в них без всякой системы, вскоре должна наступить ночь, а я все стоял с арбалетом, не решаясь на выстрел. Мне, с моим чудесным зрением, каждый раз отлично ее было видно, но толку-то? Время шло, внутри все кипело, но ворона не давала мне ни малейшего шанса.
– Ладно, – печально вздохнул Эйдвин, – может, сама когда-нибудь сдохнет. Скажу, чтобы Головешку на конюшню вели.
Его слова и помогли мне решиться. Арбалетный болт вошел точно в ее раскрытый для очередного карканья клюв, пробил голову и улетел куда-то в небо. Ворона упала на землю, и никогда прежде мне не приходилось видеть, чтобы несколько человек что-то топтали с таким остервенением.
– Силен! – покрутил головой Бычья Кость. – Навскидку, в потемках и на такой дистанции!..
Головешка был спасен. Но не было никакой уверенности в том, что буквально сегодня днем он не выкинет очередной фортель, и потому слова Рейчел настолько меня обрадовали.
– Пойдем посмотрим на него, – сказал я, до конца еще не уверенный, что проблема с ним решена.

Несмотря на позднее утро, Головешка после вчерашних возлияний все еще дрых, свесив с лавки руку и ногу. За столом сидели Блез, Казимир, виконт дю Эскальзер и пили пиво. Единственное, что по-настоящему мне нравилось в Айсейнте, так это оно. Вкус у пива был таким замечательным, что только при воспоминании о нем начинаешь ощущать сухость во рту и страстное желание от нее избавиться. Антуан поначалу пива всячески сторонился, а употреблять его под вяленую рыбу вообще называл занятием варварским.
– Пиво – напиток простолюдинов, – всякий раз от него отказываясь, с брезгливой гримаской заявлял он.
Затем незаметно для себя вошел во вкус. Справедливости ради, дю Эскальзер всегда снимал перевязь. То ли шпага ему мешала, то ли по какой-то другой причине. Когда мы пришли, он тоже был без нее, но не менее азартно, чем другие, колотил рыбиной о край стола, готовя к употреблению. Судя по горе костей, чешуи и обрывкам шкуры, далеко не первую. Я судорожно сглотнул слюну, представив ее вкус. Даже на вид аппетитную, с янтарными капельками застывшего жира. Но мы пришли сюда по делу, и потому, поприветствовав всех кивком, я сразу направился к Головешке, спросив, проходя мимо:
– Не просыпался еще?
– Нет, – ответил за всех Блез, стирая ладонью с усов пивную пену. – Только все время что-то бормочет во сне.
– Теодор, – потряс я Головешку за плечо. – Теодор!
Головешка проснулся сразу же, и взгляд его был осмысленным. Не мутным, как обычно утром, когда накануне вечером он переберет, а взглядом человека, который ведет праведную жизнь и употребляет только по великим праздникам, немного и за компанию. Тед сел на лавку, зевнул, тактично прикрыв рот, обвел взглядом помещение и хмыкнул.
– Головешка, – позвал его Блез, – присоединяйся, здоровье поправишь.
– Да что ему пиво? – не согласился с ним Казимир. – Как будто у нас чего покрепче нет. Сейчас намахнет с полстакана и сразу в себя придет. Головень, иди уже к нам.
Тед встал и действительно подошел к столу. Но когда Казимир поставил перед ним до половины наполненный джином стакан, заодно придвинув блюдо с жареными перепелами, где на краю лежали соленые огурцы, неожиданно заявил:
– Пьянство – добровольное сумасшествие. И что-то я не до конца понял – вы кого во мне видите?
Мы с Рейчел переглянулись – неужели перстень сработал?!
– Головешка, – удивился Блез, – ты ночью с лавки упал и ударился головой?
Тогда-то Теодор и поразил всех нас в полной мере. Для начала он ею тряхнул.
– Блез, что-то я не понял: ты во мне ровню увидел?!
Причем выражение лица у него в точности соответствовало заявлению – надменное до невозможности.
– Нет, точно ударился, – сказал Казимир.
– Как тебя там?.. Казимир, ты настолько одичал на своем острове, что перестал соображать, с кем имеешь право разговаривать на «ты», а с кем тебе непозволительно?
– Теодор, ваша линия поведения мне непонятна, – отложив рыбину в сторону, вступил в разговор дю Эскальзер.
– Виконт, только ваше происхождение не позволяет мне нагрубить вам в связи с вашей манерой общаться. – Тед подчеркнул голосом «вашей». – И все же не позволяйте себе лишнего!
– Головешка, наверняка у тебя жар! – заволновалась Рейчел. – Дай я тебе лоб пощупаю.
Теодор величавым жестом отвел ее руку в сторону.
– Рейчел, вы замужняя дама, и потому вам не подобает прикасаться к чужим мужчинам. Леонард, на твоем месте я бы обязательно обратил внимание на поведение своей жены.
Мы все, открыв от удивления рот, проводили его взглядом, когда он скрылся за дверью.

Глава 6

– Что это было? – первым опомнился Блез.
– Сложно сказать с уверенностью, – задумчиво протянул виконт Антуан, – но с Теодором явно что-то не так.
– Чтобы Головешка и с похмелья отказался от пива!.. – Казимир озадаченно почесал затылок. – Может, с ним горячка случилась? Белая?
Дю Эскальзер был категоричен:
– Алкогольный делирий не мог бы наступить так быстро.
– Рейчел, пошли поговорим, – потянул я жену за руку. – Мне кое-какие мысли пришли.
Проходя по двору в отведенные нам покои, мы увидели Теодора в окружении нескольких воинов дружины Эйдвина Бычья Кость. Тед что-то вещал им, а они внимательно его слушали.
Вид у Головешки по-прежнему был надменным, и, разговаривая с ними, он, что называется, цедил через губу.
– Это несложно уяснить, если у вас есть хоть капля мозгов, – вот и все, что нам удалось разобрать.

Начал я издалека:
– Рейчел, а как ты смогла вставить в перстень камешки? Работа тонкая, не каждый ювелир возьмется.
– Лео, они как будто бы сами прилипали! Только поднесешь какой-нибудь из них, так он сразу – раз! И уже не оторвать.
– А в каком порядке ты их вставляла?
Любая мелочь была важна, прежде чем задействовать логику.
– В том самом, когда они должны были сложиться в узор, который и излечил бы Головешку от пьянства. Согласно Ависьену, бриллиант должен находиться по центру, изумруд – вверху, слева и ниже от него – топаз, в самом внизу – аметист…
– Рейчел, потом.
Все равно я тот же топаз от аметиста не отличу, тем более они цветом похожи. Или нет.
– И как все прошло?
– Когда я прокралась к Теодору, в доме никого, кроме него, не было.
– А где были Блез и остальные?
– Они во дворе снегом растирались после вчерашнего.
Собственно, да. Вчера все они вышли из-за пиршественного стола в таком состоянии, что утром только снегом на морозе и поможешь. Беда в том, что мало его уже, он подтаивает – весна на носу.
– Ну а я Головешке перстень на палец и надела. Но дальше пошли проблемы.
– Какие именно?
– Мне все перстень не удавалось с руки снять, он брыкался. Перстень, как и любое другое лекарство, необходимо применять дозированно. В случае с ним – по времени. В общем, передержала я перстень. Думала, ничего страшного, если Головешка вообще пить перестанет, даже пиво в жаркий день. Что в итоге получилось, сам видел.
Видел. От чего бы перстень Теда ни излечил, он явно переусердствовал. Оставался единственный вопрос.
– Рейчел, скажи, есть у твоего перстня такое свойство, как избавлять человека от мнительности? Или даже потери самооценки. Тоже ведь страшное дело, согласись?
Когда человек перестает себя ценить, ничего хорошего из этого не выходит и, как правило, заканчивается тяжелой депрессией. Или в случае с людьми благородными – сплином.
– Есть.
Все, фактов уже достаточно для того, чтобы прибегнуть к логике.
– Лео, ты хочешь сказать, что я надела его другой стороной?! – Обычно Рейчел понимает меня с полуслова, даже когда речь не идет о том, что я желаю на завтрак.
– Именно. Узор получился тот же, что и от пьянства, но только в зеркальном отображении. Правда, моя догадка будет верна в том случае, если ты сейчас заглянешь в книгу и убедишься, что все так и есть.
Пока Рейчел лихорадочно листала книгу, я подошел к окну. Головешка за время, что я его не видел, успел заработать под глаз синяк, но по-прежнему олицетворял собой надменность. Все верно: гордыня и самоуничижение – качества противоположные, а Рейчел перстень на его пальце в силу обстоятельств передержала.
На моих глазах Головешка зашел в какой-то дом. Пробыл он в нем недолго. Дверь буквально тут же распахнулась, и Тед вылетел из нее, сопровождаемый мощным пинком под зад. Хорошо, Рейчел не видела, иначе слезами бы изошла из-за своей ошибки.
– Любимая, долго еще?
– Подожди, Лео. Сам знаешь, какая она толстая!
Головешка поднялся на ноги, огляделся по сторонам и направился куда-то еще. «Что-то мы все время его неудачно лечим, – с грустью размышлял я. – Хотели избавить от чрезмерной трусости, сделали смелым как два дурака. От жадности – получился настолько эстет, что иной раз так и хочется заехать ему в морду. Теперь – пьянство, и снова неудача».
Пройти Головешке удалось немного. Из дома, где квартировали Блез с остальными, выскочили все трое. Обнаженный торс виконта, а у них жарко натоплено, перечеркивала перевязь со шпагой. Одеваться ему было некогда, но показаться на улице без шпаги виконту непозволительно. Они подхватили отчаянно дергающего всеми конечностями Головешку и уволокли его в дом. Мудрое решение!
– Лео, ты был прав, все так и есть! – раздался за спиной голос Рейчел.
Запас перстней у нас был, теперь только и оставалось, что раскурочить очередную диадему.

Когда мы вошли в дом, то обнаружили Головешку привязанным к подпирающему потолочную балку столбу. Во рту у него торчал кляп, один глаз заплыл практически полностью, но выражение другого излучало высокомерие. И еще он заносчиво задрал подбородок.
– Лео, что с ним случилось?! – с порога встретил меня вопрос Блеза. – Он за кого нас всех принимает?!
– Господин Леонард, – поддержал его виконт Антуан, который успел снять перевязь и занимался очередной рыбиной, – поверьте, будь он дворянского сословия, давно бы уже получил вызов!
– Сейчас все поправим, – успокоил всех я. – Рейчел, надевай на него перстень.
– Погоди, Лео, нам нужны песочные часы, чтобы все было точно по времени.
– Ой, я их в спальне Эйдвина видела! – сказала присоединившаяся к нам по дороге Мэри. А когда все подозрительно на нее покосились: чего она там забыла? – покраснела и торопливо добавила: – Через открытую дверь.
– Ну так сходи и попроси, – приказала служанке Рейчел.
В ожидании часов я ходил из угла в угол.
– Лео, может быть, пивка? А рыбка у нас!.. – Приглашая за стол, Блез даже глаза закатил.
– Нет.
Не время расслабляться: вначале нужно покончить с делами. Затем мне пришла в голову мысль.
– Рейчел, а как мы его будем лечить?
Чтобы сбить с Головешки спесь, нужен какой-то особый узор, и вдруг Рейчел о нем не знает?
– Есть, Лео, один, который способен сбросить все, что перстень уже дал какому-то конкретному человеку.
– Полностью?
– Да.
– Значит, Головешка опять будет трусом и алкоголиком?
Рейчел тяжело вздохнула.
– Перстень совсем не тот, что вышел из-под рук Прежних, – камешки невозможно передвинуть. Не хотела говорить тебе, но у нас нет выбора: запас камней у меня остался на единственный раз, и я намерена приберечь их на исключительный случай. Вот и выходит, что либо мы сделаем Головешку таким, как прежде, либо он останется такой как есть.
Жаль. Трусливый Головешка, который боится даже собственной тени, – совсем не помощник в предстоящей нам миссии. Но и оставлять его в нынешнем состоянии категорически нельзя. Тед за полчаса успел уже столько раз огрести, причем находясь в дружественной среде, так что же с ним случится, если он угодит во враждебную? И все-таки следовало посоветоваться с остальными.
– Значит, так, други мои, – заявил я, присаживаясь к ним за стол и получая наполненную до краев кружку и размягченную ударами виконта рыбу. – Разговор нам предстоит серьезный…
Я кратко и по существу объяснил суть дела. Если разобраться, прежнего Головешку, до его лечения перстнем, знал только Блез. Казимир и виконт дю Эскальзер познакомились с ним позже. Но и они должны принять участие в обсуждении. Во всяком случае, для того чтобы прежний Головешка не стал для них неожиданностью.
– Пусть Тед будет таким, как и раньше, – выслушав меня, не задумываясь, сказал Блез. – Да, когдатошнюю его трусость смело можно было брать эталоном в палату мер и весов. Но! – Он поднял палец, к ногтю которого прилипла перламутровая рыбья чешуйка. – В этом есть и свои светлые стороны.
– Какие светлые стороны могут быть в трусости? – недоуменно спросил виконт Антуан. – Трусость – это всегда низко и недостойно мужчины! К тому же трусливый друг страшнее врага, ибо врага опасаешься, а на друга надеешься.
– Согласен, – кивнул Блез. – И все-таки она найдется, светлая сторона, Лео не даст соврать.
– Поясни, – приказал я.
Мне совсем не хотелось подтверждать его тезис о том, что трусость – это не всегда плохо. Иначе что обо мне подумает дю Эскальзер? Мнение Казимира тоже было немаловажно.
– Охотно. Вспомни, Лео, как все происходило в те времена, когда мы еще не излечили Головешку от трусости? Караул на ночь можно было не выставлять: он, спящий, сразу же на ноги вскакивал, едва только в округе объявлялась опасность.
Мне только и оставалось, что кивнуть.
– Что это с ним?! – глядя на Головешку, поразился Казимир.
Морда у Теда побагровела до свекольного цвета, и я прыжком оказался возле него, полагая – все дело в кляпе, который не дает ему возможность вздохнуть, когда он выплюнул его сам.
– Ну так что, навозные черви? Вы настолько боитесь услышать о себе слова правды, что заткнули мне рот?! – Лицо его искривила презрительная усмешка.
Не надо и говорить, как быстро кляп вновь оказался на своем месте: кому доставит удовольствие выслушивать о себе правду в его разумении?
За спиной скрипнула дверь, пропуская Мэри. Лицо у нее немногим отличалось от того, каким не так давно оно было у Головешки.
– Что с тобой?! – переполошилась Рейчел. – Тебя кто-то обидел?
– Если мужчина обнаруживает девушку в своей спальне, это совсем не значит, что она пришла туда намеренно! – возмущенно заявила та. – Вернее, даже если девушка пришла туда намеренно, это совсем не значит того, что о ней сразу подумают!
И принялась торопливо рассказывать:
– Я ждала-ждала возле спальни, его все нет и нет, а вы же срочно меня послали! Ну и решила – возьму без спроса ненадолго и сразу же назад принесу. Только в спальню зашла, а дверь сзади – стук, замок – щелк, а сам он руки ко мне тянет. В общем, получилось так, что часы я разбила о его голову.
Я набычился. Ничего не имею против того, чтобы Мэри оставалась в спальне Эйдвина до утра или вообще из нее не выходила: ее нравственность – ее личное дело. Но когда своего желают добиться силой от человека, который находится среди моих людей, прежде всего оскорбляют меня! И я уже собрался пойти и высказать все, что думаю, хозяину замка, когда он заявился сам. Держа на лице виноватое выражение, а в руках – клепсидры.
– Вот, – сказал он, прикладывая ладонь к здоровенной шишке на лбу. – Кроме водяных часов, других в замке не нашлось. Но и с ними подождать нужно: они в кладовке хранились, она не отапливается, и вода замерзла. Кто же мог знать, что ты за часами? – обратился он к Мэри. – Я холост, ты девица видная, а женщины в мою спальню приходят только за единственным.
– Могли бы вначале спросить!
Эйдвин пожал плечами:
– Имя я всегда потом уже спрашиваю, если еще не знаю.
Пришлось их объяснения прервать, ведь они могли затянуться надолго. Головешка снова начал багроветь, того и гляди опять кляп языком изо рта вытолкнет, тогда достанется и Эйдвину. Тем более лед в часах успел превратиться в воду.
– Рейчел, не будем откладывать!
– Лео, тут еще какое дело. Согласно книге вначале нужно погрузить Головешку в летаргический сон. Или хотя бы в обычный.
– Рейчел, тебе нужен летаргический сон? Ну, мы его сейчас мигом устроим! – широко улыбнулся Блез.
И, подойдя к Теодору, спросил:
– Так кто назвал меня внебрачным сыном шакала, падшим настолько низко, что дальше уже и некуда? – После чего коротко ударил его кулаком в челюсть.
Головешка потерял сознание прежде, чем Рейчел с Мэри успели ойкнуть.
– Рейчел, четверти часа хватит? Ты обращайся, если сон нужно продлить.
Рейчел повела себя неожиданно. Вместо того чтобы надеть на палец Теодора перстень, она выронила его из рук и бросилась к Теду.
– Головешка! Головешечка! – плача навзрыд, кричала она.
Понять реакцию Рейчел, учитывая тонкость ее натуры, было легко. Если вдуматься, все лишения Теодора связаны с ее неудачными экспериментами с перстнем.
– Казимир, Блез, быстро отвязали его и положили на лавку! Мэри, ветром за моей лекарской сумкой! Головешечка!
Теодор пришел в сознание до того, как вернулась Мэри. Он посмотрел вокруг себя, ощупал вначале заплывший глаз, затем желвак на челюсти, который был заслугой Блеза.
– А перстень на пальце откуда у него взялся?! – пораженно спросила Рейчел. – Кто Головешке его надел? Ровно минуту нужно было держать, а он уже сколько?!
Ее голос был преисполнен отчаянием.
– Я, – со смущением признался Эйдвин Бычья Кость. – Мне показалось, что он с руки у него слетел.
Мэри действительно была подобна ветру, ибо вернулась с лекарской сумкой Рейчел практически сразу. Посмотрев на Головешку, который к тому времени сидел на лавке, она спросила:
– Получается, сумка уже не нужна?
– Нужна, – ответила Рейчел. – Для успокоительных капель и для меня.
Теодор меж тем выдал первую фразу:
– Господин виконт Антуан дю Эскальзер, отойдите, пожалуйста, от окна.
– А что с ним не так, Теодор? – полюбопытствовал тот.
– С ним все нормально, но через него может прилететь стрела или арбалетный болт.
Мы с Блезом, не сговариваясь, вздохнули – к Головешке вернулась его прежняя трусость: что с Антуаном может случиться внутри замка, под защитой высоких стен и на глазах у его хозяина?
Парни продолжали пить пиво, закусывая его покрытой янтарными капельками застывшего жира рыбой, даже на взгляд отменной, но теперь в компании с Головешкой и Эйдвином Бычья Кость. Мне, к глубочайшему моему сожалению, пришлось их покинуть, чтобы поговорить с Рейчел.
– Любимая, – сказал я, и голос мой был таким же мягким, как послевкусие пива, которое сейчас пили без меня. – Эксперименты с перстнем придется прекратить. Нам вообще лучше о нем забыть на время.
И еще было жаль две раскуроченные диадемы.
– Понимаю, Лео, – вздохнула она. – Недаром же говорят, что благие намерения и глупость вечно идут рука об руку.

Замок мы покинули на следующий день в компании Эйдвина Бычья Кость и нескольких его воинов. Головешка свою вновь приобретенную трусость практически ничем не проявлял. Разве что частенько бросал по сторонам настороженные взгляды. Но его поведение легко было объяснить укоренившимися в нем повадками матерого лазутчика.
– Да уж, – поморщившись, сказал Блез, когда полозья саней в очередной раз проскрежетали по оттаявшему от снега участку, которые то и дело нам попадались, – вскоре придется приобретать тележку.
– В ней не останется смысла, – пожал плечами дю Эскальзер. – Сани нужны для перевозки дров, которые при наступлении тепла уже не понадобятся. Ну а багаж можно погрузить на самого тробора, как раньше. Мои мысли куда больше занимает другое.
– Что именно, Антуан?
– Возможность использовать его в военных целях. Леонард, вы говорили, что на борту «Улыбки покойника» вам без него ни за что бы не справиться. Нет никаких сомнений, подобная ситуация может возникнуть и в будущем, едва только мы достигнем пределов Гарданики.
Тогда, на «Улыбке покойника», когда я вот-вот должен был погибнуть, тробор помог по зову своего шестеренчатого сердца. Или таких же мозгов – кто заглядывал в его внутренности? И у меня нет никакой уверенности, что тот же зов снова заставит его прийти мне на помощь. Гаспар умеет исполнять незамысловатые приказы. В точности как наш пес Барри – сидеть, лежать, пошли и сгинь с моих глаз долой! Все остальное он делает по собственному разумению. Но чтобы приободрить и виконта, и всех остальных, которые внимательно прислушивались к нашему разговору, со всей доступной твердостью я сказал:
– Антуан, тробор обязательно нам поможет! – И подстраховался: – Но только при исключительных обстоятельствах.
Чтобы впоследствии можно было сказать – обстоятельства сложились не исключительные. Затем, желая их убедить окончательно, вознеся над собой руку, щелкнул пальцами. Гаспар мгновенно встал на одну лапу, задрав две другие в небо, чтобы некоторое время идти только на ней. Причем настолько ловко, что в его походке практически ничего не изменилось. Разве что высыпалась часть углей из жаровни. Этому нехитрому действу втайне от всех я обучил тробора в часы вынужденного безделья еще далеко на юге. И пусть мне даже частично не представлялось, чем такое его поведение сможет помочь нам в жарком бою, остальных демонстрация впечатлила.
– А что, если прикрепить к двум верхним ходилкам Гаспара по мечу и заставить ими махать? – тут же пришла мысль Казимиру. – Тогда появится возможность послать его в бой впереди всех, некоторое время выждать, а затем только и останется, что собрать трофеи.
– Не беспокойся, он и без всяких мечей справится, – на всякий случай уверил я Казимира.
Скромно умолчав о том, что Гаспар не желает идти впереди, а всегда только следует за мной, как собачонка. Но в таком случае получается – в бой мне придется ринуться первым, на значительно превосходящие силы врага. Чего совсем не хочется сейчас, и вряд ли появится желание в будущем.
– За следующим поворотом дороги покажется Стокгард, – объявил Эйдвин, который после ходьбы тробора на единственной лапке и моих слов начал относиться к механизму с куда большей опаской.
И действительно, вскоре нам открылся вид на речную долину, в глубине которой находился Стокгард. Немалый даже по южным меркам город, обнесенный высокой крепостной стеной, что в этих суровых краях совсем не лишне. Правда, его архитектура вызвала сомнения – множество торчащих в небо указующими перстами башен. Отсюда, издали, создавалось такое впечатление, что обычных домов и нет, одни только башни.
– Блез, а почему так? – поинтересовался я. – Земля в черте города настолько дорогая, что его жителям приходится изворачиваться?
– Лео, – ответил он, предварительно покачав головой, – если бы я много раз не убеждался в твоем уме, сейчас подумал бы, что ты – тупень подобно Головешке. Это же очевидно!
– Что очевидно? И для кого?
– Для всех без исключения. Чем выше у тебя дом, тем больше ты возвышаешься над остальными людьми, тем самым подчеркивая свою в этом мире значимость. Иным домам уже несколько столетий, но его хозяева все продолжают строиться.
– А дома не заваливаются от своей высоты?
Некоторые из них даже отсюда казались наклоненными.
– Случается и такое. Но на землю падает все – яблоки с яблонь, сами яблони… Да и люди, когда запнутся, не улетают же в небеса?
– Лео, может, мы найдем себе приют где-нибудь за городом? – попросила Рейчел. – Что-то башни мне никакого доверия не внушают. И еще не хочется добираться из спальни в столовую через несколько этажей, что наверняка происходит в каждом из них.
Я и сам склонялся к подобной мысли. Блез, безусловно, прав – на землю в конечном счете падает все. Но нет ни малейшего желания упасть на нее вместе с домом.
– Для чужестранцев есть в Стокгарде и обычные дома, – успокоил нас Блез.
Проблема возникла перед въездными воротами – стражники категорически отказались пропускать внутрь Гаспара.
– Относительно механизмов Прежних у нас есть предельно четкие инструкции, – опираясь на секиру, сказал старший. – И они гласят – только с личного разрешения самого торла.
Со слов Блеза я знал, торл – местное название губернатора. Оно имеет древние корни и происходит от племенного вождя.
Не помогла и золотая монета.
– Нет! – покачал головой страж. – Разве только в случае, если вы сумеете спрятать его в карман. Или в торбу.
Что конечно же было невозможно. Бросить тробора за стенами означало, что вскоре он к нам присоединится, и ничто не в силах его остановить. Даже городские стены, на которые Гаспар вскарабкается так же легко, как на мачты тех кораблей, на которых мне пришлось вместе с ним побывать. Приковать цепями – затея не менее безнадежная. Если Гаспару не хватит сил их порвать, значит, он придет к нам с куском того, к чему они были прикованы сами. Ну и зачем нам лишний ажиотаж? И потому мы с Рейчел, Головешкой, Мэри и псом Барри нашли себе приют на постоялом дворе недалеко от городских ворот. Блез вместе с Казимиром и виконтом присоединились к Эйдвину Бычья Кость.

Глава 7

Утро началось с того, что меня разбудил громкий разговор за окном.
– Ну так позови его! Да поживее!
– Понимаете, господа, он еще спит, – ответил кому-то Головешка.
Голос Теодора заставил меня тяжело вздохнуть. Он был настолько робким и заискивающим, что уже по одному этому легко было заключить: его обладатель – трус каких мало. В Айсейнте, в краю мужественных людей, быть робким категорически нельзя. Здесь вообще принято разговаривать друг с другом на повышенных тонах, а между делом сыпать угрозами. Вежливость считается признаком слабости, а иронию, которая порой уязвляет самолюбие посильнее пощечины, не поймет никто.
– Плевать мне, что он там делает. Зови сюда, я сказал!
– Сейчас-сейчас, господин! – торопливо и тоненьким голоском заверил кого-то Тед.
Я страдальчески поморщился: по любому из тех, кто у вас в компании, смело можно заключить, что собой представляют все остальные.
– А это чтобы бы ты действительно поторопился!
После чего раздался звук, весьма похожий на тот, если лягнуть кого-нибудь ногой под зад. Лихорадочно одеваясь, я выглянул в окно. Недалеко от него находился очаг, а посередине, уронив набок вертел с котлами, стоял объятый языками пламени Гаспар. Тробор, когда позволяют обстоятельства, пристраивается на ночь в ногах нашей с Рейчел постели. Было время, мы его немного стеснялись, занимаясь тем, чем занимаются ночами любящие друг друга супруги. Затем догадались накидывать сверху какое-нибудь покрывало. Глаз у Гаспара не видно нигде, но и сомневаться в том, что они есть, не приходится: ни разу еще не доводилось наблюдать, чтобы он наткнулся на дерево или стену. На этот раз комнатка оказалась настолько мала, что тробору места в ней попросту не нашлось.
– Лео, что там происходит? – Рейчел проснулась тоже.
– Сейчас приду. Да, не выходи никуда из комнаты. Если любопытно, можешь в окно посмотреть.
Буквально следом в комнату ввалился Головешка.
– Лео, там это… ну в общем… – начал мямлить он.
– Знаю, пошли, – сказал я, заодно вздохнув еще раз – даже чрезмерно смелым он нравился мне куда больше.
Еще пришла мысль: «И как же я терпел его раньше?! Хотя настолько трусливым он точно не был. Или все-таки был?» Затем вспомнил слова дю Эскальзера, что смелость может быть как врожденным, так и приобретенным свойством человеческой натуры. Мы с Блезом не робкого десятка, и тогда получалось, что, находясь рядом, Теодор впитал от нас, пусть и небольшую, часть храбрости.
– Можно я здесь останусь, а вместо меня пойдет Барри? Все-таки он бойцовский пес, – умильно заглядывая в глаза, попросил Тед.
«Ага. Ты еще в постель к Рейчел заберись и с головой одеялом укройся. Пса брать не следует, сам справлюсь. Иначе все вокруг трупами будет завалено».
– Пошли, я сказал.
Двор постоялого двора встретил нас полудюжиной хмурых плечистых мужиков, все как один с оружием. Понять ситуацию было несложно – они что-то готовили в очаге, когда заявился тробор, опрокинул котлы и оставил всех без завтрака. Хотя кто виноват, если они пожалели пригоршню меди, чтобы поесть за деньги в харчевне?
– Твоя железяка? – спросил главный из них.
В кирасе, с топором на одном плече, а через другое перекинута шикарная волчья шкура. Я и сам всерьез подумывал приобрести аналогичную. Или при первом удобном случае свернуть шею такому же матерому, с седой шерстью волчаре.
– Гаспар, что ли? – Я непринужденно зевнул. – Естественно, мой. Кто бы еще мог себе его позволить? Дело не для слабаков – это не щенячьи шкуры напяливать.
Головешка своим поведением успел натворить дел, и мне поневоле приходилось срочно исправлять ситуацию.
– Не понял?! – Он мотнул головой, явно не ожидал подобного заявления.
И уже открыл рот, чтобы добавить что-то непременно злое, как надо мой приоткрылось окно и из него выглянула Рейчел.
– Лео, ты поосторожней с ними! Лекарств у меня почти не осталось, чем я их лечить-то буду? – Затем обратилась к Теодору: – Головешка, накинь на себя что-нибудь: видно же, что замерз так, что всего трясет.
Его действительно колотило мелкой дрожью – от страха.
– Гаспарчик, погрелся уже? Ну тогда освободи людям очаг. – И окошко захлопнулось.
Обладатель волчьей шкуры мотнул головой снова.
– Ты кто?
– Шкуру подаришь? Тогда позабуду, что твой рев меня разбудил.
– Орм Волчья Пасть, ты чего с ним вообще разговариваешь?! – подал голос кто-то из его людей. – Он нам все утро испортил, а сам еще жив!
– А тебя как звать? – поинтересовался я. – Лошадиный Зад? Не удивился бы. Ладно, некогда мне тут с вами. Вот вам, так сказать, компенсация.
И к их ногам полетела монета.
– Купите что-нибудь поесть. И обязательно бараньи мозги: явно у вас со своими проблема, хоть какая-то замена будет.
Вообще-то стоило бы удивиться – их шестеро, они решительно настроены, а я, вместо того чтобы погасить конфликт, старательно его провоцирую. В голове даже мелькнула мысль – неужели вся покинувшая Головешку храбрость переселилась ко мне?
Дальше думать было уже некогда, поскольку следующие несколько минут пришлось выворачиваться из кожи, чтобы не изрубили на части. Особенно учитывая, что из оружия у меня был только кинжал, а убивать никого не хотелось. Работали они слаженно, причем настолько, что нетрудно было понять – за их совместными действиями стоит немалый опыт. Затем мне под руку попалась железная перекладина, на которой не так давно висели котлы над очагом, и дело пошло куда проще. Тем более бить я начал невзирая на то, куда придется удар и тот факт, что у Рейчел почти закончились ее лекарские снадобья. Когда мне удалось вытеснить их со двора, настала пора удивляться. Сначала – увидев Головешку в окне рядом с Рейчел. Они оживленно обсуждали бой, и этот гад, заметив, что я на них смотрю, показал большой палец – мол, браво, Лео! Затем – услышав в стороне голос Блеза:
– Говорил же тебе, Бычья Кость, не стоило особенно торопиться. Ну разве что посмотреть вблизи.
– Леонард, за такое зрелище необходимо брать деньги! Как вы их! – Очевидно, дю Эскальзер пытался сделать мне комплимент.
– И не говорите, виконт, – согласился с ним Казимир.
Немудрено, что меня обуял гнев. Если разобраться, спасся я только по той причине, что поначалу враг не принял меня всерьез, а затем под руку удачно попался вертел.
– Без меня заканчивайте, – зло сказал я, бросая им под ноги вертел.

– Леонард, ты не оставил им ни единого шанса! – восторженно заявил Головешка, едва только я, все еще пыхтя от бешенства, вернулся в комнату.
На мой взгляд, чересчур восторженно, и потому походило на подхалимаж. И не меньше на оправдание собственной трусости, когда он, бросив меня, сбежал. Рейчел накинулась с упреками:
– Лео, я же просила быть с ними поосторожнее! Ты только посмотри – двое на ноги подняться не могут: по голове-то зачем бить?!
– Глядишь, и поумнеют, – буркнул я, намеренно не подходя к окну и только прислушиваясь к звукам снаружи в попытке понять – что же там происходит? Уж точно не драка, а разговор, причем не на повышенных тонах. Затем все-таки не выдержал и увидел следующую картину. Бычья Кость разговаривал с Волчьей Пастью, и оба держались так, как будто давно были знакомы. Они вообще все перемешались, о чем-то оживленно беседуя. Затем от них отделился Блез и постучал пальцем по стеклу.
– Лео, выйди на минуту.

– Что хотели? – игнорируя других, обратился я к Волчьей Пасти.
Взрослые мужики, а имена себе придумывают, как малые дети.
– Что же ты сразу не сказал, что тебя зовут Леннарт Фартовый? – вместо ответа спросил он.
– Меня зовут Счастливчик Леонард.
– Ну а я о чем?
– Так что хотел-то?
Неудивительно, что он обо мне уже слышал. В Стокгард собрались люди со всех окрестностей, и наверняка они рассказали о нашей с Твердобородым эпической схватке и ее последствиях. Орм Волчья Пасть ответил в своей дурацкой манере:
– Леннарт, в состязаниях участвовать будешь?
– Нет.
Я даже спрашивать не стал, в каких именно. Прежде всего из-за тробора дорога в город мне заказана. К тому же нет таких состязаний, которые смогли бы меня заинтересовать.
– Жаль. Хотелось бы мне посмотреть на твой поединок с Ванадатом Одноглазым. Зрелище бы получилось!..
Наверное, мне стоило бы поинтересоваться, кто это, но я не стал.
– Еще вопросы ко мне имеются?
– Есть один.
– Ну так озвучивай.
– В свою дружину взять не желаешь? Что мы собой представляем, сам мог понять. К тому же сейчас мы свободны от обязательств.
При желании я бы посмеялся. Вначале они, распугивая кур, поросят и другую живность, толпой бегали за мной по двору. Затем, вооружившись железным вертелом, за ними бегал я. Хороша получилась проверка! Хотя частично согласен, в чем-то они неплохи: несколько раз мне едва не прилетело. Дружина тоже не помешала бы, правда, не мне, Блезу. Ну так пусть он ею и занимается. Но прежде всего задумается – чем ее кормить. Я подобных проблем досыта нахлебался, когда неожиданно для самого себя стал легендарным пиратом. И все-таки отказывать Орму Волчья Пасть мне и в голову не пришло. Жизнь – она такая штука, когда и не знаешь, что случится с тобой уже сегодня, не говоря о будущем.
– Я подумаю.
– Договорились.
Орм помолчал, вероятно что-то решая для себя, и спросил:
– Леннарт, скажи, если не секрет: как тебе удалось уйти из-под моего удара? Когда я вначале на шаг назад отступил, а на самом деле это была уловка? Ни разу она меня не подводила, а тут как будто бы в воздух ударил.
Признаться, я и не понял, о чем он именно. Да и не до того мне было, чтобы что-то запоминать, слишком пекся о своей шкуре. Но ответить было нужно, и потому я ляпнул первое, что пришло в голову:
– Шага мало, надо на два отойти.
Волчья Пасть недоуменно тряхнул головой.
– Тут и с одного-то едва достаешь, но чтобы с двух!..
Пришлось заявить с тем самым видом, который ясно давал понять – уловка хорошо мне знакома, пользовался ею не один десяток раз, но раскрывать свой секрет не собираюсь:
– А ты подумай!
Так и оставил его с озадаченным выражением лица.

Блез и Эйдвин продолжали разговаривать с Ормом, ну а мы уселись за стол в харчевне в ожидании, когда подадут заказанные нами блюда.
– Блез примет участие в одном из турниров, – первым делом сообщил Казимир.
– Голову в колокол совать будет?
– Нет, среди мечников.
Вообще-то Блез на мечах неплох, глядишь, и до финала доберется.
– Головешка, для тебя тоже есть подходящий, – обратился Казимир к Теодору.
– Тоже на мечах? – не скрывая иронии, поинтересовался я.
Теодор только глотку драть и способен. Помимо уникального дара обнаруживать руины Прежних.
– На лучшее исполнение саги. – И чтобы у Теда не оставалось никаких сомнений, добавил: – Призы там! – Казимир закатил глаза.
Судя по вспыхнувшим глазам самого Головешки, жадность у него не исчезла вместе с храбростью.
– Что, до такой степени большие?
– Золота отвесят столько, что одному и не унести!
– Надо подумать.
– И чего тут думать? – с ходу вступил в разговор вернувшийся Блез. – Головень, равных тебе даже близко не будет! Главное… – Он многозначительно посмотрел на меня.
«Главное, оградить Теодора от близкого общения с женщинами».
– О чем у тебя был разговор с Волчьей Пастью?
– В свою дружину его беру, – небрежно повел плечами Блез. – Пора, Лео, пора и о ней позаботиться. Тробор, безусловно, это замечательно, но тысчонка-другая воинов точно не помешает.
Я едва не подавился тушенной в пиве телятиной, которую, впрочем, как и остальную снедь, успели подать на стол.
– Блез, а на какие шиши ты собрался свою тысчонку-другую содержать?!
– Лео, – поморщился Блез, – у меня все продумано. Золота у нас появится достаточно, когда мы с Головешкой выиграем свое, а ты свое.
– Предлагаешь мне голову в колокол засовывать?
Пусть мой голос и был преисполнен сарказма, но в целом мысль Блеза мне понравилась. Если дело дойдет до стрельбы из арбалета, вряд ли Счастливчику Леонарду найдется равный, так что фактически не рискую ничем.
– Нет. Тебе предстоит сразиться с лероксом.
– А это еще что за зверь?
Как выяснилось, насчет зверя я полностью угадал.
– Лео, ты бы его только видел! Ростом почти с быка, клыки любому моржу на зависть, не говоря уже про всяких там львов или тигров. Шкура у него во все пять пальцев толщиной, а уж быстр как молния! Его специально здесь держат который год, на последний день праздника. Сколько народу от его лап и зубов сгинуло, и не счесть!.. Но все равно иным неймется, приз не просто большой – громадный!
Я поперхнулся снова, жуя теперь копченую кабанятину, справедливости ради, довольно жесткую. Блез меж тем продолжал развивать свою мысль:
– Уверен, и на этот раз не обойдется без идиотов. И вот когда лерокс порвет очередных, в дело вступаешь ты!
– Блез, ты серьезно?!
– Более чем! Представляешь, какой куш сорвем, если мы с Головешкой поставим на тебя свои призовые до последнего медяка! Помимо тех денег, которые и без того нам гарантированы благодаря твоей победе. Единственное – поначалу ты должен лероксу поддаваться, чтобы все остальные поставили на него. Затем в нужный момент подаешь нам знак, и мы делаем ставку сами. – Блез победно посмотрел на меня.
– Торл с Гаспаром в город не пропустит, а тробор, знаешь же, от меня ни на шаг, – сделал я попытку уклониться от схватки с чудищем величиной с быка, с громадными клыками, толстенной шкурой, к тому же еще и молниеносного.
– Говорили мы с Эйдвином с ним!
– И что он сказал?
– Ради такого дела пускай хоть с десятком троборов заходит.
К тому времени я остро чувствовал, что если Головешкина храбрость никуда не делась, а перешла ко мне, то в совокупности с уже имеющейся явно ее не хватает.
– Лео, это единственная возможность восстановить справедливость на моей родине! – Голос Блеза дрогнул, а в глубине глаз заблестели слезы. Но он тут же взял себя в руки. – С организационными вопросами я уже разобрался. С торлом вопрос улажен, а еще снял вам с Рейчел дом недалеко от места, где содержат лерокса, чтобы ты смог вдумчиво изучить его повадки. Я ведь знаю, что ко всему подходишь основательно.
Некоторое время все молчали. Затем Блез заговорил снова:
– Да, Лео, забыл сказать – пользоваться можно любым оружием, которое только в состоянии унести на себе. Или увезти на лошади.
– Лео, что-то я боюсь предстоящего тебе! – Голос у Рейчел действительно был испуганный, но сама фраза построена так, как будто я уже дал согласие. – Блез, а тробор вместе с Лео может выйти на битву? Он считается за оружие?
Тот надолго задумался:
– Ну разве что верхом, да и то уточнить нужно. Хотя, возможно, получится договориться. Некоторые выезжают на арену против лерокса на коне, полностью закованные в латы и с копьем наперевес. Тогда почему бы не допустить, что коня для Лео заменит Гаспар? Но повторюсь – необходимо уточнение.
– Неплохо бы приделать тробору четвертую лапу. Для его большей аутентичности с лошадью, – задумчиво сказал виконт Антуан. – Но в любом случае необходимо изготовить для тробора седло, а самому Леонарду попрактиковаться в езде на нем. Определенно она потребует навыка.
Сидеть верхом на Гаспаре мне приходилось единственный раз, но тогда я использовал его в качестве табуретки. Ездить – совсем другое дело. Тробор должен мне беспрекословно подчиняться, как хорошо обученная лошадь. Сложность заключается в том, что в отличие от лошадей Гаспар слушается только голосовых команд, причем с некоторой задержкой. В бою с лероксом любая заминка тробора обернется для меня поражением, а значит, смертью. Я только и успею открыть рот, как лерокс совершит мгновенный прыжок, приземлившись со мною в клыках уже с другой стороны от Гаспара. Сдавит челюсти, и все – прощай Счастливчик Леонард и здравствуй его безутешная вдова Рейчел. Возможно, тробор за меня отомстит, но вряд ли это станет мне утешением.
– Я все равно боюсь, даже если Лео выедет верхом на Гаспаре. А одного Гаспара выпустить против этого чудовища нельзя? – подумав, спросила Рейчел.
– Мы уже Лео заявили, – развел руками Блез. – И если его снимать, придется платить огромную неустойку. К тому же непонятно, допустят ли к турниру тробора в одиночку. Тут бы еще договориться, чтобы как лошадь разрешили. Но я верю, Лео обязательно что-нибудь придумает, – закончил Блез.
Наверное, мне стоило на него разозлиться, затем наорать, чтобы в конце своей гневной речи послать куда подальше в компании с лероксом. Но как можно обвинить в чем-либо человека, чей смысл существования заключается в том, чтобы добиться справедливости?
– Ладно, – поднимаясь на ноги, со вздохом сказал я. – Пойду над всем поразмышляю.

Вариантов было три. Самый простой – плюнуть на все, забрать жену и отправиться обратно на юг. Пусть после бегства я навсегда прослыву трусом, Рейчел меня поймет. Такая она женщина и будет стоять за моей спиной и подавать арбалетные болты даже в том случае, если против меня ополчится весь остальной мир.
Второй был таким – запастись аквавитом и набраться им перед схваткой так, чтобы проснулось мое искусство берсеркера. Но с неменьшей вероятностью я могу уснуть еще до его пробуждения, и шансы тут пятьдесят на пятьдесят.
И третий – придумать нечто такое, после чего моя победа станет так же неизбежна, как тот факт, что Головешка к концу дня обязательно напьется.

Рейчел в сопровождении Мэри и виконта Антуана отправилась в город, пообещав купить что-нибудь вкусненькое. Блез муштровал свою дружину, численность которой перевалила уже за десяток воинов благодаря занятым у меня под честное слово деньгам – он все вернет, как только мы получим приз за мертвого лерокса. В перерывах Блез, готовясь к турниру, рубился на мечах с каждым из них поочередно. Казимир был им назначен оруженосцем и находился рядом. Пес Барри дрых на кухне постоялого двора, время от времени открывая пасть и угрожающе рыкая, получал очередную кость, быстренько с ней заканчивал и засыпал снова. Тробор стоял посреди того самого очага, благодаря которому Блезу удалось найти себе первых бойцов, куда то и дело подкладывали дрова доброхоты. Головешка пропадал невесть где, ну а сам я валялся на постели, обдумывая план предстоящего сражения.
Поначалу практически целиком он касался целебного перстня Рейчел. Если раскурочить последнюю диадему, камешков хватит еще на один, и вопрос заключался только в том, какой именно узор скомбинировать. «Чтобы добавлять себе храбрости, – здраво размышлял я, – смысла нет абсолютно. Поскольку легко перейти ту грань, которая отделяет героизм от идиотизма. Здоровая осторожность – вот успех любого предприятия!» Неплохо бы прибавить ума, что автоматически означает – мне сразу же в голову придет блестящий план, но, увы, перстень на такое неспособен. Излечить практически от любого заболевания – на здоровье! Избавить от алкогольной зависимости – на раз!
Перстень вообще может многое, в том числе и улучшить потенцию. Неплохое его свойство, но вряд ли оно мне понадобится в предстоящей борьбе с чудовищем. К тому же сомнительно, что мужской силы стоит добавлять, иначе Рейчел давно бы намекнула. Остается только пожалеть, что перстень не может добавить силы обычной, вот она-то никогда лишней не будет. И тогда я переключился на другое.

По прошествии некоторого времени план сложился у меня практически полностью, и теперь оставалось старательно обдумать детали. С самого начала было понятно, что необходимо задействовать свои сильные стороны. Какие они у меня? Прежде всего – превосходное зрение, когда ничего не стоит рассмотреть в мельчайших деталях парящего высоко в небе орла. Жаль, но толком помочь оно было не в состоянии. Еще одна сторона – мое замечательное мастерство в стрельбе из арбалета, и вот тут уже все было куда ближе к теме.
Арбалет у меня на три болта, а его конструкция позволяет выпустить их в мгновение ока, недаром же я в свое время выложил за него кучу золота. Глаз у лерокса всего два, а значит, появляется дополнительный шанс в случае промаха. Что практически невозможно, но исключать нельзя. Ослепленный зверь – это наполовину поверженный зверь. Останется только разобраться с его нюхом, и тогда смерть лерокса станет вопросом времени. И еще неплохих навыков акробата, которые обязательно нужно освежить.
«Интересно, шкуру лерокса мне отдадут? – отчасти уже успокоенный, размышлял я. – В Айсейнте практически все носят их вместо плаща – волчьи, медвежьи, росомашьи… Но моя-то будет единственной!»

Глава 8

Вернулась Рейчел и вместо того, чтобы порадовать чем-нибудь вкусненьким, с порога заявила:
– Лео, ты не будешь участвовать в схватке с лероксом, и это даже не обсуждается! Ходили мы сейчас на него смотреть, и ты даже представить себе не можешь, что это за монстр!
Подтверждая слова Рейчел, Мэри за ее спиной кивала так часто, что у меня в глазах начало рябить.
– Огромный такой, а клыки у него! Вот такие, нисколько не лгу! – Рейчел приставила ребро ладони одной руки к сгибу локтя другой. Жест получился донельзя вульгарным, но, учитывая ее эмоциональное состояние, это было простительно. – А еще глазищи!
– Он так страшно рычит! – Мэри нервно содрогнулась, вспоминая, как именно.
«Большие глаза – это замечательно, точно в них не промахнусь».
– Любимая, ты что-нибудь вкусненькое принесла?
– Лео, как ты в такой момент вообще о еде можешь думать?
– В какой такой?
Словно на битву с чудовищем мне предстояло выйти через минуту.
– В такой, что ты с ним биться не будешь!
– А неустойку кто за меня заплатит?
Зачастую женщины куда практичнее мужчин, и потому напоминание о деньгах могло быть полезным.
– Пусть Блез вместо тебя и выходит. И неустойку платить не придется, и жизнь твоя спасена. Ему-то есть из-за чего рисковать! Да, посмотрела я на его воинство – сплошь бандитские рожи!
А какими они должны быть у настоящих солдат? Именно такие. В идеале – чтобы враги сразу же разбегались, едва только их увидев.
– Поесть бы не мешало.
– Не раньше чем ты поклянешься.
– А как же мы тогда восстановим справедливость в Гарданике?
– Пусть у Блеза голова и болит. Мы ему помогаем? Помогаем! И помощь наша существенна. Ну так что?
– Я подумаю.
– Думай, Лео, думай! А когда закончишь, дашь мне твердое слово. Уж лучше я буду женой труса, чем вдовой героя. Вернее, идиота, который сам полез в пасть этому исчадию, заведомо зная, что шансов у него нет.
– Рейчел, а шкура у него какая?
– Шкура? – Она на миг задумалась. – Шкура просто загляденье. Даже удивительно, что у такого чудовища и такая шкура. На брюхе самая обычная, но на спине красивый узор с пятнышками и полосками.
– Как ты думаешь, хватит ее оттуда на два плаща? Чтоб и тебе, и мне.
– Должно хватить! Еще и мне на муфточку останется! – оживилась Мэри. – Потрясающие выйдут плащи!
Рейчел взглянула на нее так, что служанка шарахнулась.
– Рисковать мужем не стану ради любого плаща! Заведи себе своего, им и рискуй. Муфточку ей захотелось.
– Я господина Леонарда знаю не хуже вас! – заявила служанка, после чего Рейчел тут же схватилась за грудь, где должен был висеть элекит, а на нее посмотрела с крайней подозрительностью.
Согласен, фраза у Мэри получилась самая что ни на есть двусмысленная.
– Ну-ка, ну-ка, как ты его знаешь?!
– Я просто хотела сказать, все равно вы его не уговорите. А я без муфточки могу остаться.
Рейчел вздохнула.
– Ладно, отложим разговор на потом. Лео, покушаешь? Смотри, как много я накупила, и все такое, что пальчики оближешь!
Пока я ел, Рейчел глядела на меня так, как будто заранее прощалась со мной навеки. Мэри абсолютно права – если я принял какое-то решение, поколебать меня не сумеет уже никто, даже любимая женщина. На том мы, настоящие мужчины, стояли и стоять будем.
Затем пришел Блез, красномордый и охрипший. Что и понятно – пока новобранцам хоть что-нибудь в голову вобьешь, и охрипнешь, и кучу нервов потратишь.
– Присоединяйся, – указывая на стол, предложил я.
– Спасибо, Лео, – мотнул головой он.
А затем заговорил таким смущенным тоном, который я только однажды от него и слышал, когда он отказывался отвечать, за что я ему свернул нос.
– Знаешь, горячку я спорол с лероксом. Неосуществимое это дело, с ним справиться. Ты бы видел, какой он из себя!
– Глаза как блюдца?
– Ну, может, и не такие большие, но заглянешь в них, и оторопь пробирает. А клыки у него!..
Блез вытянул обе руки перед собой, очевидно, чтобы показать их размер тем же жестом, что и Рейчел, но вовремя опомнился.
– Поговорил я с местными парнями – кто только против лерокса не выходил! Нет у тебя никак шансов. А значит, я предлагаю тебе верную смерть.
Рейчел заметно воспрянула духом. Мэри, напротив, грустно вздохнула: «Нет, не видать мне муфточки!»
– А как же деньги?
– А что деньги? Любые из них не стоят жизни лучшего друга!
– Господин Блез, может быть, вы сами вместо господина Леонарда выйдете? – смущаясь, предложила Мэри. – Видели же, какая у него шкура! На два плаща хватит, и еще мне на муфту и оторочку.
– Глупая ты девчонка, Мэри! – грустно вздохнул Блез. – Если уж у Лео не получится, то куда же лезть мне? Обойдемся как-нибудь. Глядишь, Головешка и нормальные руины унюхает. Кстати, знаете, что его в городскую каталажку забрали?
– Нет. И за что?
– Буянил, когда напился.
Есть у Головешки такая черта. Трусость трусостью, но во хмелю он бывает буйным.
– Надолго?
– Сказали, неделю ему сидеть.
– Как все удачно складывается-то, а?! – Я даже ладони потер одну о другую, в то время как Рейчел с Мэри посмотрели на меня с недоумением.
– Выкупить его можно? – спросила Рейчел.
Блез пожал плечами:
– Когда и где было нельзя? Пусть в ней проспится, утром и выкупим.
– Не надо его выкупать!
– Лео, и как ты только мог сказать такое! – возмутилась Рейчел. – Головешка будет сидеть голодный, холодный, в то время как сам ты всякие яства будешь есть.
– Передадим ему теплых вещей, продукты, и пусть сидит до самого конкурса, – заявил я тоном, не терпящим возражений.
Логика моя была проста. Искусство – это такая вещь, где все критерии относительны, и потому ни о какой объективности не может быть и речи, возьми из них любое. Встречался нам однажды певец по пути в Айсейнт. Голос у него – козлиное блеянье. Но высок, строен, с мужественным лицом, величавыми движениями, и одежда ловко сидит, отчего дамы таяли. Даже Рейчел сказала:
– Все-таки в нем что-то есть. И репертуар у него замечательный.
Еще бы нет, если он полностью состоит из страданий по неразделенной любви – а что еще женщинам нужно?
Так вот, на конкурсе скальдов соберется достаточное количество сказителей. Все как один убеленные сединами – кому еще петь о древних временах? У каждого из них имеется обширная аудитория поклонников. И тут появляется никому не знакомый, похожий на подростка Головешка. Ну разве что морда у него симпатичная, недаром же Олаф Твердобородый принял за смазливую девицу, пусть и шлюховатую. Голос у Теодора замечательный, но одного его будет мало – нужна изюминка. Отсидка в каталажке ее и даст.
– Отсидка в каталажке придаст чертам лица Головешки мужественность? – попробовала догадаться Рейчел. – Так он и раньше в них частенько сиживал.
– Нет. В замке Твердобородого Головешка имел бешеный успех по той причине, что в его сагах присутствовала та самая изюминка, ведь он давненько не проводил ночь с женщиной. Но не у Эйдвина Бычья Кость – благодаря вдовушке. С той поры прошло достаточно, но не чрезмерно много времени, чтобы изюминка у Теда появилась, но на его выступлении могли присутствовать дамы. Найти себе подругу в каталажке Теодору вряд ли удастся, а сама она станет залогом, что изюминка не пропадет. В нужный момент мы освободим Теда и проследим за тем, чтобы он постоянно был на наших глазах. И тогда, уверен, победа ему обеспечена.
– Искусство, оказывается, такое сложное дело! – пораженно сказала Мэри после моих дефиниций. – Никогда бы не подумала, что в нем настолько много зависит, казалось бы, от никаким боком не относящихся к нему вещей.
– Все так и есть, – кивнул я. – Кстати, а где виконт?
– Оду пишет.
– Не понял?
– Торжественное стихотворение, – пояснил Блез.
Значение слова я знал и без него. Непонятно было – по какой причине Антуан за нее взялся.
– По поводу твоей будущей победы над лероксом. Виконт же не знает, что бой не состоится. И еще он делает зарисовки.
– Какие зарисовки?
– Разные. Как ты, Лео, поставил ногу на поверженное чудовище. Как ты проткнул монстра насквозь шпагой, уж не знаю, почему именно ею. Но больше всего мне понравилась та, где ты поднял лерокса над головой и собираешься его метнуть. Нет, умеет же человек рисовать! Ладно тебя, Лео, но лерокса Антуан видел единственный раз, но он у него как живой! Талант! С одой, правда, у него дела похуже идут – всего три строчки написано. Сказать ему, чтобы зря не мучился? Как с жизнеописанием Черного Корсара?
В те времена, когда я вынужденно им являлся, что-то не заметил, чтобы виконт мучился. Наоборот, получал от своей работы истинное удовольствие. Жаль только, пропал его труд на дне океана, вместе с нашим «Морским орлом».
– Не надо. Нашел себе человек занятие по душе, пусть забавляется. – Отказываться от поединка я не собирался, к тому же оду мне никто еще не посвящал.
Где находится Казимир, я даже спрашивать не стал. Да и какой в том был смысл, если его громкий, почти истеричный голос то и дело раздавался за окном? Казимир настолько вошел в роль оруженосца Блеза, что и сейчас не оставил в покое воинов его дружины, обучая их всему сразу – в какую сторону мешать похлебку в котле половником, как правильно усаживаться у очага и так далее. И еще Казимир без конца повторял: все они настолько бестолковы, что им ни за что бы не выжить на необитаемом острове.
В списке не завершенных на сегодня дел оставался только разговор с Блезом наедине. Чем я и занялся, заявив ему, что нам необходимо промочить горло.
– Блез, – сказал я, едва мы уселись за столом и нам принесли кувшин пива, – мне нужно с тобой посоветоваться.
– Слушаю тебя, Лео.
– Значит, так: схватки с лероксом я избегать не намерен. План мой таков, и, если ты найдешь в нем изъяны, сразу же говори.
В общем-то план на бой у меня не изменился нисколько. Вначале мне нужно лишить лерокса зрения, благо что у него такие большие глаза. Затем нюха. У него останется еще слух, но с этим придется смириться. Тем более могу себе представить, какой там будет стоять рев. Дальше измотать лерокса так, чтобы он рухнул без сил и стал моей легкой добычей. Охотно верю, что шкура у него почти непробиваема. Но если у виконта занять на время шпагу, получится добраться до мозга зверя через ухо. Главное, измотать, и тут мне на помощь должна прийти моя ловкость. Зверь мечется в ярости, но никак не может меня ни увидеть, ни унюхать и в конце концов выбивается из сил. Детство мое прошло в передвижном цирке шапито, потому навыков акробата у меня сколько угодно, необходимо только их обновить. И все-таки подстраховаться стоило. Возможно, что в какие-то моменты рева толпы не будет, и паузы должны заполнить нанятые Блезом люди.
Блез выслушал меня не перебивая. Затем, какое-то время обдумывая, молчал.
– На словах звучит как будто бы убедительно, и людей найдем. Болты у тебя из отменной стали, из арбалета ты стреляешь как Громовержец, и потому есть шанс покончить с лероксом первым же выстрелом. И со средством против нюха помогу. Знакома мне одна смесь, которая у собак на несколько дней его убивает. Лерокс, конечно, им не чета, но ведь и тебе столько времени не нужно. Вопрос только в том, чтобы точно в ноздри ему угодить.
Размышлял я недолго.
– Блез, помнишь аборигенов на Диких островах и их духовые трубки?
– Помню, конечно, ловко они с ними обращаются! Только трубки у них почти во весь рост, тебе такая точно не подойдет.
– Во весь рост нужды нет. Длиной с локоть, на одном конце кожаный мех размером и формой напоминающий грушу. Главное, резче по меху ударить. Далеко смесь не улетит, но далеко и не надо. На всякий случай две штуки. Изготовить возьмешься?
– А то, Лео! Не сам, конечно, найду мастера. Затем опробуем на новобранцах, им на пользу будет: война – это такая штука, когда от врага можно ждать любую подлость. Само испытание Казимиру поручу. – Блез прислушался к ругани за окном, где оруженосец продолжал зверствовать. – Нет, определенно его до заместителя повышу, уж больно хорош! Кстати, может, и ты мне что-нибудь толковое подскажешь для состязания мечников?
– Есть у меня в запасе одна уловка…
– Ну и в чем же она заключается?
– Перед выпадом делаешь шаг назад.
Орм убеждал, что она всегда срабатывает, и, возможно, мне просто повезло. Блез задумался.
– Что-то как-то не совсем все понять, – наконец признался он.
– Один из твоих людей ее отлично знает, спроси у него.
– И у кого именно?
– Волчья Пасть.
На том мы и разошлись. Уже вечером, перед тем как провалиться в сон, я спросил у Рейчел:
– Скажи, любимая, а перстень не может прибавить человеку ловкости?
Уж что-что, а она мне нисколько бы не помешала.
– Увы, Лео!
– Может, ты просто позабыла? Просмотри еще раз книгу, вдруг и найдется такой узор.
– Я ее почти наизусть уже выучила! Тем более сам Ависьен пишет, что добавить ловкости человеку невозможно без того, чтобы он много и упорно не тренировался: такова, мол, его натура, и даже Прежним не удалось ее обойти. Кстати, можно улучшить память.
Память – штука замечательная, но в предстоящей битве она не поможет ничем.
Следующий день я полностью посвятил акробатике и стрельбе из арбалета, чередуя одно с другим, а также время от времени совмещая. Болты, даже в прыжках, сальто и перекатах, всегда ложились точно в цель – кружочки, которые обозначали глаза лерокса. Они были нарисованы на щите величиной в человеческий рост, и с ним туда-сюда бегал Казимир, одолженный мне Блезом на некоторое время. И потому вышло так, что посмотреть на своего будущего визави я отправился уже под вечер.
Лерокс действительно представлял собой страшное зрелище. Но глаза, в отличие от того, в чем меня уверяли, оказались самого обычного размера. Еще в них явственно виделись такая тоска и безысходность, что, когда мы встретились с ним взглядом, я вздрогнул и весь остаток дня находился под впечатлением.

Вызволять накануне конкурса Головешку мы заявились всей нашей компанией.
– Лео, а пораньше было нельзя? – первым долгом спросил он.
Лгать я не стал.
– Конечно же можно. Но пойми, Теодор, это для твоего блага.
Освобождать Теда из подобного рода неприятностей стало для меня своего рода хобби, настолько часто все происходит. Мне давно было известно – к кому подойти, сколько предложить, какие сказать слова. Над последним я даже не задумывался, ибо они всегда были одинаковыми. Как и тяга тюремщиков к деньгам везде.
– Ну и какое может быть благо в том, чтобы просидеть в каталажке лишнее время?
– Головешка, да ты даже по-другому выглядеть начал! – горячо поддержала меня Рейчел. – Глаза прояснились, цвет лица стал нормальным.
– Могли бы и на постоялом дворе запереть, – буркнул Теодор.
– Ну и где гарантия, что тебе, лазутчику, не удалось бы сбежать? А так тебя охраняла городская стража.
Которой, кстати, сначала пришлось заплатить, чтобы глаз с него не спускали, а затем – чтобы выпустили на волю.
Блез забавлялся, но Тед принял его слова за чистую монету.
– Логично, – кивнул он.
– Ну так что, Теодор, к выступлению готовы? – поинтересовался у него виконт Антуан.
Тогда-то Головешка и заявил:
– Что-то нет настроения глотку драть после отсидки. Кстати, я несколько новых песен узнал, про узников. Хотите послушать?
Понятно, что мы категорически отказались. Слова у них слишком просты, мелодии заунывны, а когда поют тюремные песни, обязательно гнусавят, так принято.
– Головешка, ты что?! – ужаснулся Казимир. – Как это нет настроения?! Леонард, значит, жизнью рисковать будет, а тебе даже глотку драть настроения нет?
– Ладно, шучу, – сказал Теодор. – Кому и когда деньги были лишними?
– Та-ак! – зловеще протянула Рейчел. – Где это Лео собрался рисковать жизнью?! Что мне неизвестно?!
Казимир виновато потупился, сообразив, что проговорился, ведь мы условились, что поставим ее перед фактом.
– Милая моя, – приобнял я жену за плечи, – Теодор ведь прав. Сама знаешь, как у нас сейчас с ними. В конце-то концов, не продавать же твои драгоценности?
– Лео, я готова не то что драгоценности – платье с себя продать, лишь бы сохранить мужа!
Ответить я не успел, поскольку откуда-то донеслось:
– Смотри, вон он идет, человек, который будет биться с лероксом. Герой!
И я уже многозначительно посмотрел на жену, когда раздался другой голос:
– С виду как будто бы неглупый человек. – После чего философски заметил: – В жизни так часто бывает – внешность обманчива. Это же каким идиотом надо быть, чтобы не понимать – лерокс как орех его расщелкнет. Вот что делает с людьми жажда наживы!
«Сейчас я тебя самого расщелкну!» – зло подумал я, пытаясь распознать среди толпы того, кто назвал меня идиотом в присутствии жены. Увы, безрезультатно.
– Все будет хорошо, дорогая! Убью лерокса, из его шкуры плащи сделаем, а заодно и Мэри муфточку. Помимо того что куча золота.
– Господин Леонард, и еще горжетку! – тут же откликнулась Мэри.
– И еще горжетку, – кивнул я, понимая, что в ее лице нахожу союзника.
– Ну убьешь ты его, все равно все золото Блезу на войско уйдет. Получается, рискуешь не из-за чего.
– Возьмешь себе, сколько захочешь, а остальное ему отдашь.
– Лео, если я возьму сколько захочу, ему точно на войско останется? И что это ты все на деньги переводишь, когда жизнь моего любимого человека на кону?!
– Все будет замечательно, Рейчел, я тебе обещаю! Знаешь, какой у меня отличный план!
– Верю, Лео, верю.
Рейчел почему-то быстро успокоилась, что не могло не вызвать подозрений: не замыслила ли она чего? Снадобий в ее лекарской сумке осталось действительно мало, но снотворное там есть точно, и нужно быть начеку.

Жребий выступать Головешке выпал предпоследним из девяти скальдов. И по-моему, мы волновались куда больше его: Тед на все слова ободрения только фыркал.
– Головешка, выпей куриное яйцо! – уговаривала Рейчел. – Чтобы связки смазать.
– Я бы чего-нибудь другого выпил.
Блез выразительно посмотрел на меня, но я помотал головой – еще не время! Теодор может петь в любом состоянии, даже когда ноги совсем его не держат. Много раз успел убедиться, но дело в другом. Перед ним выступают давно зарекомендовавшие себя скальды, а затем выйдет непонятно кто, заметно шатаясь и с глазами в кучу. В связи с этим существовала опасность, что ему вообще рта открыть не дадут, освистав. Тут все почитатели его соперников могут и объединиться.
– Головешка, может, тебе стоит голос разогреть? – предложил ему Казимир.
– Еще чего! Бесплатно только птички поют.
– Теодор, о чем петь-то будешь? – спросил я.
– Не знаю, Лео, не думал над этим. Что-нибудь да спою.
Время шло, где-то там, за стеной, выступал уже седьмой по счету участник, и я подал знак Блезу: наливай! Тед ухватился за кружку так, как будто последнюю неделю только и питался, что соленой рыбой, не выпив при этом ни глотка воды.
– Ну, за корсарское братство! – провозгласил он, заставив нас всех удивиться: при чем здесь пираты, когда до ближайшего моря месяц пути?
– Удачи! – хлопнув Головешку по плечу, благословил я.
Мы, заняв места среди зрителей, затаили дыхание.
Публика встретила его появление холодно. Мало того, сразу посыпались шуточки, заставляя меня каждый раз скрипеть зубами.
– А что, детям тоже участвовать разрешено? – заорал кто-то, вызвав издевательский смех.
– Мальчик, ты потерялся? Маму не можешь найти?
И снова взрыв хохота. Мы переглянулись – все идет далеко не так, как хотелось бы.
– Ну что молчишь, спой уже нам, как злой волк зайчика хочет поймать!
– Или как сестренка куклу потеряла, а ты ее нашел, – соревновались в остроумии любители древних саг.
Головешка держался замечательно и только улыбался.
– Эй, дитятко, ты петь собираешься?
– Жду, когда у вас шутки закончатся. Все, уже можно? – проведя пальцами по кифаре, спросил он.
– Если про взрослую сестричку, то да.
Тед улыбнулся еще разок и начал. Ничего нового в репертуаре Головешки не появилось: сага была про того же Рейрика Дубоголового и его дружину. И все-таки мой расчет сработал на ура. Рейрик по-прежнему грабил города и корабли, но он уже никого не насиловал. Женщин в саге хватало с избытком, и все они занимались любовью с Дубологоловым добровольно, получая взамен сокровища кто сколько унесет. И еще, как из нее выяснилось, Рейрик успел наследить везде и повсюду настолько, что как минимум половина живущих сейчас людей являются потомками народа Айсейнта. Голос у Головешки замечательный, тема им была поднята благодатная, и, когда он покидал сцену, его проводили таким шквалом аплодисментов, что виконт дю Эскальзер заметил:
– Выступление последнего участника лишено всякого смысла. Да и вообще, это победа!
И он оказался прав.

Глава 9

Турнир мечников Блез выиграл на удивление легко. Наверняка по той причине, что его техника была куда лучше и разнообразнее, чем у местных участников. Что и немудрено – в каких только переделках нам с ним не приходилось бывать! Правда, считаю, и буду продолжать всегда, что в финальной схватке ему просто-напросто повезло. Соперником его был не кто-нибудь, а сам Ганнарр Воинственный Воин – прославленный на весь Айсейнт мечник, победитель множества турниров.
В начале поединка Блез едва смог выдержать шквал атак Ганнарра, настолько тот оказался быстр и ловок при своем высоченном росте и огромном весе.
– Плакали наши денежки! – наблюдая за схваткой, резюмировал Головешка. – Надо было хотя бы половину поставить: на что теперь жить будем?
Мы действительно поставили на победу Блеза все до последнего медяка.
– Расправится Лео с лероксом, будет на что, – сказала Рейчел.
– А если он его на части порвет? То-то же!
– Головешка, ты сейчас у меня по своей глупой башке получишь, чтобы не каркал! – возмутилась она. – Вон как Блез, а может, еще сильнее!
Блез действительно в тот самый момент пропустил настолько мощный удар по голове, что его повело и он едва не упал на колено. Благо что ему удалось быстро прийти в себя.
– Зная Леонарда, можно нисколько не сомневаться в его победе! – заявил виконт дю Эскальзер. – Кроме того, призовые деньги он получит в любом случае: не лерокс же себе их заберет? Вернее, его ближайшие родственники. Разве что не полностью.
«Странное какое-то у Антуана утешение получилось!» – подумал я, наблюдая за тем, как Блезу в очередной раз досталось по голове. Затем Блез все-таки приноровился к системе боя Ганнарра, которая заключалась в том, чтобы со всей дури стукнуть мечом по голове, и дела у него пошли куда лучше. Наверняка свою роль сыграла и поддержка. Численность дружины перевалила далеко за сотню, вся она собралась в одном месте и под барабанный бой Казимира слаженно орала:
– Блеза сила всех сведет в могилу!
Или вот еще:
– Если в дело вышел Блез, опускайте занаве́с!
Словом, всякую белиберду, которую наспех придумал Казимир. Потом Блезу помогли уловка и случай. Он сделал два шага назад, собираясь контратаковать, как учили мы с Волчьей Пастью, а противник ударил так сильно, что не смог удержаться на ногах. В результате Ганнарр рухнул у самых его ног, и тут уже Блез не оплошал. Удар по шлему Ганнарра у него вышел такой силы, что даже у меня в ушах зазвенело. Ганнарр уткнулся лицом в арену и подняться смог только с посторонней помощью. Под руки его и увели. Восторженный рев был таким, что, казалось, дрожат стены. А когда он утих, объявили победителя.
– Победа присуждается Блезу… – Герольд умолк, сообразив, что у победителя нет положенного в Айсейнте имени. И все-таки выкрутился: – Вот ему! – указав на Блеза, хотя и без того было предельно ясно, кому именно.
– Лео, а почему у Блеза действительно его нет? – спросила Рейчел. – Он же из этих мест, а здесь их дают практически при рождении, я узнавала. Например, Орма в детстве звали Орм Сопляк, а затем, когда подрос и себя проявил, он стал Волчьей Пастью.
– Не знаю, – честно признался я. – У самого Блеза и спросим.
Победитель подошел к нам, все еще разгоряченный схваткой.
– Блез, какой же ты молодец! – первой поздравила его Рейчел. – Такого великана и поверг наземь единственным ударом!
Если разобраться, за все время поединка удар у Блеза вообще был единственным: все остальное время ему приходилось метаться по арене, чтобы не огрести. Но факт оставался фактом – победитель именно он, и потому я присоединился к Рейчел:
– Поздравляю, Блез! Победа была трудной!
– И потому она еще более ценна, – скромно ответил он.
– Примите, сударь, и мои поздравления! – Виконт Антуан тоже не остался в стороне.
И только Головешка высказал претензии:
– Блез, ты чего так надолго затянул? У меня встреча с дамой назначена, а я как дурак здесь сижу. Ладно, я побежал. Деньги не забудьте забрать.
– Пойду к своим парням, – сказал Блез, провожая взглядом Головешку. – Да, Рейчел, у тебя от головной боли микстуры нет?
– Конечно же есть! Я на всякий случай многое с собой прихватила. Корпию, жгуты, нюхательную соль, кетгуты, шины для переломов: случиться могло ведь всякое! На вот, выпей.

– Если Лео все-таки выиграет, неплохо мы заработаем! Знаете, какие ставки против него? – разглагольствовал Головешка следующим утром, когда мы собрались на постоялом дворе за завтраком. – Только, Лео, сделай все, как я тебя учил.
– Головешка, и много на твоем счету убитых лероксов, чтобы учить? – хмыкнул Блез.
– Я о другом, – отмахнулся от него Тед. – Чтобы Лео сделал вид, что вот-вот проиграет, желательно еще и крови побольше, затем дает нам знак ставить деньги, и уже тогда занимается им всерьез. Мы должны выжать из ситуации максимум!
– Головешка, ты лерокса-то видел? – печально вздохнул Казимир.
– Да когда бы я успел?! Сначала вы в тюрьме меня гноили, следом петь заставили, а потом мне и вовсе не до него стало. Эх, какая Рогдана женщина! – мечтательно закатил глаза Головешка. – Не исключено, я здесь жить останусь.
Какая именно, можно даже не спрашивать: миниатюрному Теодору всегда нравились со всех сторон выдающиеся женщины – и за пазухой, и обязательно пониже поясницы.
– Оставайся, – кивнул Блез. – Но ты все-таки сходи взгляни на лерокса. – И обратился ко мне: – Лео, мы все тебя поймем, если откажешься. Боги бы с ней, с неустойкой, ты нам живой нужен!
– Полностью вас поддерживаю, – горячо сказал виконт Антуан. – Риск всегда должен сводиться к минимуму, но сейчас не тот случай: монстр, а не зверь!
– Да мы уж как-нибудь.
После того как я посетил лерокса еще раз, мысль, которая появилась при первом визите, все крепла и крепла, пока не перешла в уверенность.
– Вот что еще, други мои. Деньги ставьте сразу же, не тяните. Боюсь, потом у вас не будет времени.
И чтобы увести разговор в сторону, иначе сейчас начнется: «Лео, ты хорошенько подумай!», «Леонард, он вам не по зубам, а вот вы ему – точно!» – спросил:
– Блез, почему ты просто Блез, а не какой-нибудь там Могучий Палаш или Твердый Клинок?
Он неожиданно смутился:
– Так сложилось, Лео. Имя нужно заработать, а мне не удалось. Ну да ладно, не хочу об этом говорить. Глядишь, когда наведем порядок в Гарданике, оно само собой появится.

Переполненная арена ревела тысячами голосов. Посреди круглой клетки, сооруженной из толстенных стальных прутьев, меня поджидал лерокс. Рев возрос, когда возник я. С арбалетом на плече, кинжалом на поясе и двумя трубками со страшной смесью за пазухой.
– Леннарт, Леннарт! – начал выкрикивать какой-то недоумок, и его сразу поддержали тысячи голосов.
Затем рев несколько утих, и можно было разобрать фразы:
– Смотрите-ка, он без кирасы и шлема!
– Думаешь, они ему помогут?
– Он их потом наденет, времени еще достаточно, и зачем ему под их весом уставать? – тоном знатока добавил кто-то.
Еще на меня было обращено множество заинтересованных женских взоров. Рейчел видела их тоже и потому демонстративно взяла меня под руку, всем своим видом показывая – место рядом с героем занято. Или с недоумком, это с какой стороны посмотреть.
– Какой у лерокса взгляд зверский! – выглядывая из-за спины Блеза, поразился Головешка.
– А какой он должен быть у зверя? – пожал плечами Блез.
Самому мне взгляд лерокса казался донельзя уставшим и грустным. Что еще раз убеждало в собственной правоте.
– А решетки точно его выдержат? Что-то диаметр прутьев сомнения у меня вызывает. И расстояние между ними немаленькое.
Оно действительно было таким, что между ними свободно протиснется человек, пусть даже в латах. На тот случай, если поединщику внезапно захочется оказаться в безопасном месте.
– Лео, ты поосторожней там! – ласково погладив по щеке, попросила Рейчел, не решившись поцеловать на глазах у стольких людей.
– Завидую твоему мужеству, Лео! – Блез хлопнул меня по плечу. – Признаюсь, мне бы его не хватило!
– Леонард, если бы позволяли правила, я бы встал рядом с вами плечом к плечу.
Делая заявление, виконт дю Эскальзер не рисковал ничем. Но, зная благородство души Антуана, я был глубоко убежден в том, что его слова от чистого сердца.
– Лео, деньги сейчас ставить? Или еще подождать?
– Теодор, ты уже должен был это сделать.
– Понял, Лео, бегу! Да, – на полушаге застыл он. – Ты не выходи на арену, пока я не вернусь. На всякий случай, вдруг там возникнут какие-нибудь сложности.
– Договорились.
– Господин Леонард, если получится, вы сильно шкуру ему не портите, ладно? – Мэри смотрела на меня с мольбой. – Мне бы хотелось к муфте и горжетке еще и капюшон мехом оторочить. Но только если получится! – торопливо добавила она, заметив, что Рейчел посмотрела на нее крайне неодобрительно.
Сама Рейчел едва сдерживала слезы.
– Лео, умоляю тебя, передумай!
– Не волнуйся, милая, все будет хорошо.
Меж тем герольд, посчитав, что времени на подготовку у меня было достаточно, начал:
– Дамы и господа, сейчас в неравной борьбе с этим чудовищем схватится гость нашего славного города Леннарт Фартовый! Пожелаем же ему удачи и все вместе позавидуем его мужеству!
– Счастливчик Леонард, – уже по привычке поправил я.
Но рев поднялся такой, что, казалось, крыша сейчас рухнет, и конечно же никто меня не услышал.
– Все, Лео, можешь выходить! – вынырнул из толпы Головешка. – Ох и поднимем же мы деньжат! – Тед потер руки с таким воодушевлением, что мне почуялся запах паленой кожи.
И я пошел.

– Смотрите, что он делает! – ахнул кто-то.
Как будто я не положил на арену арбалет, кинжал и трубки, едва только протиснувшись между прутьями, а демонстративно вынул и продемонстрировал всем собравшимся свой детородный орган.
– Поговорить надо! – негромко, чтобы меня смог услышать только зверь, подходя к нему, сказал я.
Лерокс угрожающе зарычал.
– Всего-то несколько слов. Затем можешь накинуться.
Вблизи он выглядел еще больше и ужаснее. Но взгляд оставался прежним – несчастного затравленного животного, которому больше всего на свете хочется, чтобы скорей уже все закончилось, причем навсегда. Лерокс рыкнул еще раз, и часть зрителей испуганно вскрикнула. Затем все умолкли, и наступила тишина, что значительно облегчало задачу – попробуй перекричи толпу. К тому же тон голоса стоило сделать проникновенным, а он в таком случае чрезмерно громким быть не может.
– Начну с главного: хочу предложить тебе свободу, – наконец дошел я до сути. – Нет, не в обмен на что-либо, просто мне тебя жаль. Поди, и семья есть? Детенышем ты явно не выглядишь.
Лерокс продолжал негромко рычать, но, во всяком случае, кидаться даже не думал.
– Сейчас ты встанешь в самую угрожающую позу, на которую только способен, и не забудь рыкнуть так громко, насколько сможешь. После чего я ударю тебя кулаком куда-нибудь за ухо. Уверен, ты даже не почувствуешь, но тебе обязательно нужно завалиться на бок. А еще подрыгать лапами, как будто тебе смертельно больно. Через какое-то время замрешь, и я поставлю на тебя ногу. Все, останутся сущие мелочи – меня объявят победителем, я выведу тебя из города и отпущу.
Вам когда-нибудь приходилось видеть в глазах дикого зверя вдруг появившуюся там надежду? Мне – да.
– Отлично понимаю, это не сделает тебе чести. Но сам знаешь, иной раз победить врага можно только хитростью, а твоей победой будет оказаться на воле. Ну так что?
Даже не догадываюсь, каким усилием воли мне удалось остаться на месте, а не совершить несколько обратных сальто, чтобы с ходу пролететь между прутьями решетки после того, как шерсть на лероксе вздыбилась, сам он встал на дыбы, раскинув в стороны передние лапы с ужасающего вида когтями и, открыв во всю ширь огромную пасть с длиннющими клыками, зарычал так, что заложило уши. Там, за решеткой раздавались визг, крики и прочие звуки, которым и положено быть в ситуациях, когда на твоих глазах в следующее мгновение разорвут человека на части. На какое-то время я застыл, не в силах сделать шага вперед. Затем себя пересилил. Для того чтобы дотянуться до головы лерокса, пришлось подпрыгнуть. К тому же не уверен, что коснулся кулаком ее, а не шерсти.
Лерокс упал тут же, причем настолько стремительно, что пришлось отпрыгнуть в сторону. Да и в следующие несколько минут изрядно поскакать. Лерокс катался по всей арене, завывая так, как будто с него живого содрали шкуру на плащи, муфты, горжетки и прочие оторочки.
«Сильно же ему хочется на свободу!» – глядя на него, размышлял я, не забывая крутить сальто, фляки и прочие курбеты.
И еще до ужаса хотелось крикнуть ему – не переигрывай! Наконец лерокс затих. Ногу на него я ставил с осторожностью. Он лежал неподвижно, и у меня даже закрались сомнения – может, я действительно его убил, случайно попав в смертельную точку? Наконец он приоткрыл глаз.
– Лежи-лежи, – стараясь не шевелить губами, сказал я. – Это лишь первая часть нашего плана, и все только начинается.
Я продолжал стоять, ожидая реакции зрителей.
– Леннарт, ты что, его убил? – раздался чей-то голос.
– Ну, не совсем чтобы так. Парализовал на какое-то время.
– А когда добивать его будешь? Чтобы кровь фонтаном из раны?
– Сюда спускайся, я тебе устрою ее фонтаном. Согласно договору лерокс теперь – моя собственность, и с чего бы мне ее портить?
– Да ну?!
– Можешь сам убедиться – пункт сорок седьмой, параграф третий.
Я не лгал: и договор имеется, и соответствующий пункт в нем есть. К тому же в договоре ни словом не упомянуто, что я должен убить лерокса. Это сочли само собой разумеющимся после пункта, в котором говорится, что его шкуру забираю себе.
– Что-то бой слишком уж подозрительный! – заявил кто-то далеко не самый глупый. – Явно договорной!
– Все так и есть, – не стал отрицать я. – Сюда спускайся, сейчас лерокс придет в себя после той нестерпимой боли, которую я ему причинил, и договоришься на следующий.
Он почему-то отказался.
Зверь снова приоткрыл глаз: мол может, мне действительно пора прийти в себя? Пришлось сесть на него сверху. Часть зрителей была полностью разочарована, другая, наоборот, впечатлена таким неожиданным поворотом событий, которое следовало довести до конца.
– Леннарт, и что ты собираешься с ним делать?
– Не решил еще. Наверное, себе оставлю.
Лерокс подо мной зашевелился, ясно давая понять – мы так не договаривались. Чтобы успокоить, почесал его за ухом. Собакам нравится, возможно, и ему придется по душе. Шерсть у него оказалась на удивление мягкой, словно у котенка.
– Прокормить его будет трудно, – сказал кто-то еще.
– Не думаю. Если выпускать по ночам, сдается мне, он и сам себе пропитание добудет.
Мое заявление не понравилось никому.
– Может, в таком случае лучше будет кормить его вскладчину?
– Или из городской казны, – возразил какой-то скупердяй. – Он столько золота уже успел в нее принести, что мысль сама собой напрашивается.
– Ладно, обеспечу его. Теперь о насущном. Я его победил?
– Ну как будто бы да, – после недолгого молчания ответил седой бородатый воин в шлеме с рогами.
– Так победил или нет?
Мнение зрителей – это одно. Но есть еще и устроители боя, которым придется платить призовые. Они сидели все вместе, и среди них находился городской торл. Времени посовещаться у них было достаточно, и потому мой вопрос предназначался им.
– В схватке между лероксом и Леннартом Фартовым победа присуждается Леннарту!
Должен заметить, аплодисментов и выкриков «браво!» раздалось не так чтобы много, поскольку большая часть зрителей успела уйти. Кто-то с видом – только зря время потратил, и ни крови тебе, не разорванных кишок! Другие были настолько впечатлены, что, уходя, бросали на меня опасливые взгляды. И все-таки было немного обидно – скольких лерокс успел порвать? Тут же единственного удара кулаком хватило.
– Ну так что, могу я забирать свою собственность и уходить?
– Куда уходить? – Герольд как раз набрал воздуха, чтобы сказать что-то еще, и потому поперхнулся.
– Ну не знаю. Думаю, лучше всего мне будет покинуть Стокгард.
– Можешь, Леннарт! – сказал торл. – Единственное, мне нужно время, чтобы все подготовить.
– А мне поводок.
– Сделаем, – кивнул торл, прикидывая, какой длины понадобится ошейник лероксу.
– И неплохо бы его покормить, а еще дать воды.
Сытый зверь – спокойный зверь, тут можно судить и по себе самому. Иначе увидит какую-нибудь собачонку по дороге и не преодолеет соблазна.
– Все будет, Леннарт.
Ждать пришлось около часа, я и вздремнуть успел, прислонившись спиной к брюху лерокса. Он, кстати, воды выпил почти ведро, но есть ничего не стал. Хотя говядина, которую ему принесли, была отборная – сплошная вырезка.
Затем мы шли по улицам опустевшего Стокгарда, и я постоянно лероксу что-то говорил. Рассказ мой получился длинным, почти исповедью, и начинался он с самого детства. Как остался без родителей, как путешествовал по всей Андлавии с цирком. Как стал охотником за сокровищами Прежних. И как встретил свою первую любовь – Клер. Которая потом оказалась Рейчел. Но этот момент он уже не услышал, поскольку мы подошли к опушке леса.
– Давай прощаться? Только ты вот что… прошу тебя, не держи на людей зла! Среди них частенько попадаются и хорошие, просто тебе не повезло. Знаешь, как сказал один мудрец? «Люби людей. А тех, кого любить не получается, не замечай». Но ты на всякий случай не замечай их всех. И будь осторожен, не попадайся больше в ловушки.
Лерокс взглянул на меня как-то по-особенному, что-то рыкнул на своем зверином языке и в три прыжка скрылся из вида.

Рейчел, виконт Антуан, Блез со своей дружиной и остальные ждали меня на выезде из города, готовые к дальнейшему пути.
– Что там с деньгами? – первым долгом поинтересовался я.
– Все нормально, Лео! – сказал Головешка. – Кстати, торл еще и лишнее доплатил.
– Почему?
– Сказал, в благодарность за то, что ты не стал задерживаться в Стокгарде. Ну и на прокорм зверя на первое время, пока его земли не закончатся.
– Тогда в путь!
Что нас здесь еще держало?

Глава 10

Мне всегда нравились такие моменты. Тяжелый день с трудным переходом позади, и теперь предстоит отдых. И если не думать, что завтрашний день будет точной копией предыдущего, настроение получится самым замечательным. Особенно учитывая, что весна наконец-то вступила в свои права. Снег стремительно начал таять, и на солнечных участках уже потянулись первые ростки робкой еще травы. Это потом она нагло займет все те места, где есть хотя бы видимость почвы.
Ярко горели костры, над которыми висели котлы, котелки и чайники. Шатры успели поставить, но до наступления темноты оставался еще добрый час, когда в предвкушении ужина можно поговорить, поделиться впечатлениями и вообще отойти от монотонно проведенного дня.
– Лео, а как тебе удалось понять, что лерокс на тебя не бросится?
Головешка, который грозился, что останется в Стокгарде, конечно же угрозу свою не выполнил. Хотя после победы мог бы неплохо там устроиться.
– Мне уважаемый виконт Антуан помог.
Дю Эскальзер зарделся от неожиданной похвалы, но посмотрел на меня в недоумении: в чем именно заключалась его помощь?
– И как он тебе помог? – не успокаивался Головешка.
– Научил логически мыслить.
– И все равно ничего не понял.
– Тед, пес Барри у нас добрый?
– К своим – да. У него хоть кость из пасти забирай, даже не подумаешь, что бойцовской породы.
– А если сделать ему больно?
– Я не пробовал, но, думаю, обязательно цапнет. Но при чем здесь собака?
– При том, что, сколько я ни спрашивал, всегда было одно и то же. Лерокс ни на кого не нападал первым, пока его не пытались убить. Рычал, скалил клыки, но ни разу не набросился сам. Понимаешь, то, что он рвал в клочья всех, кто выходил против него на арену, совсем не говорит о том, что он – злобный убийца. Лерокс защищался! Как на его месте поступил бы любой. И еще одно обстоятельство.
– Какое именно?
Разговаривали только мы с Головешкой, но остальные внимательно нас слушали. Кроме дружины Блеза, которой занимался Казимир, чтобы не терять время до ужина.
– Попадались мне книги Прежних. И на картинках в них были лероксы. Правда, тогда я знать не знал, что их называют именно так. Теперь представь себе, в книгах ни разу не изображалось, что они дерутся между собой или с кем-то еще. Наоборот, у меня сложилось впечатление: Прежние держали их в качестве домашних питомцев. И не каких-нибудь там овец или коров, а будто мы собак. Но не пастушьих, охотничьих или сторожевых – компаньонов.
– Таких громадин?! На них же столько корма уходит!
– Значит, его у Прежних было много.
– А зачем ты тогда так упорно тренировался?
– Были у меня сомнения, – честно признался я. – До самого последнего момента. И только когда уже вышел, решился.
– Я бы все равно не смог, несмотря на логику. – Головешка зябко передернул плечами. – Вспоминаю сейчас свою прежнюю храбрость, и не по себе становится. Это же сколько раз я мог погибнуть! Нет, что ни говори, осторожность – наше все!
– Твое дело – горло драть! – приложился ему по плечу Блез. И заговорил о своем: – Лео, сдается мне, Казимира надо утихомирить. Загоняет он мне людей!
До нас то и дело доносился гневный голос Казимира: «Шевелись! Левый фланг, не отставать! Центр, щитами лучше прикрывайтесь, щитами!»
– Разжалуй его, и дело с концом.
Блез надолго задумался.
– Пожалуй, не стоит. Любая армия сильна дисциплиной, а она на глазах растет.
– Ну как знаешь.
И чего тогда было спрашивать?
– Интересно, лерокс с Барри ужился бы? – задумчиво спросила Рейчел.
– Наверняка! Только какой смысл было оставлять его себе? Нам бы тогда все селения пришлось обходить далеко стороной. А самое главное, я ему слово дал.

Утро началось с переполоха. В основном надрывался Казимир, но и голос Блеза тоже был злым.
– Почему никто не видел?! А караулы у нас на какой ляд стоят?!
Донельзя заинтригованный, я наскоро оделся, чтобы выскочить из шатра и увидеть собравшихся в круг воинов Блеза во главе с ним самим.
– Что тут у вас?
– Леннарт, ты только посмотри!
Прежде чем взглянуть, я поморщился – и Блез туда же!
– Ну и к чему тут особенно поднимать ор?
В центре круга лежал упитанный олень. Мертвый, поскольку горло у него было перерезано.
– Никто из караульных не видел, как он здесь оказался! – продолжал возмущаться Блез.
– Может, сам сюда прибежал? – предположил Головешка.
– А затем вскрыл себе горло, – кивнул виконт. – Такое зачастую случается.
– Здесь его и нашли?
– Нет, Леннарт Фартовый, у входа в твой шатер, – сказал Орм Волчья Пасть. – Вот и я о том же! – взъярился он, вероятно приняв мою гримасу за знак того, что я недоволен сим фактом.
– Ну нашли и нашли. Что с ним будем делать, съедим? Веса в нем – о-го-го! А значит, и мяса столько же, причем бесплатного, – предложил Головешка.
– Я бы поостерегся, – покачал головой виконт Антуан.
– Это еще почему?
– Не исключена вероятность – олень отравлен и подкинут к шатру господина Ленн… Ленн… Леонарда намеренно, со всем понятной целью.
Виконт по роду своих занятий – ученый. Им, в силу специфики, присуща такая черта характера, как наблюдательность. И потому он обратил внимание, что каждый раз, когда меня называют Леннартом, я морщусь.
– Если рассуждать логически, Лео проще было отравленную колбасу подкинуть, – здраво рассудил Головешка. – Мясо сырым он не ест, а пока его готовят, обязательно бы кто-нибудь из поваров успел попробовать, и тогда бы все выяснилось.
– Рациональное зерно, Теодор, в ваших умозаключениях есть, – согласился с ним дю Эскальзер, чтобы тут же разнести Головешкину логику в пух и прах. – Знаете ли, яды бывают и замедленного действия. И потому лучше оленя выбросить. Или забрать с собой, чтобы потом испытать на пленных.
– Когда они еще будут! – вздохнул Орм Волчья Пасть. – Не раньше чем через месяц. Не испортилось бы за это время, чай, не зима уже. А тухлятину даже пленным не скормишь. К тому же она сама по себе ядовита, и потому чистоты эксперимента не получится. Хотя можно обложить тушу льдом, потом опилками, затем льдом, еще раз опилками и завернуть в шкуры. Подобным образом мясо иной раз до середины лета сохранить можно. Правда, в погребе.
– Передвижного погреба у нас нет, – справедливо заметил Блез.
– Может, Барри ночью на охоту ходил? – предположила Рейчел. – Помните, как однажды он нам целого барана принес, когда посчитал, что нам есть нечего? Ну и поменьше добычу частенько бывало.
Все так и есть. И перепелов он приносил, и зайцев, а однажды поймал на мелководье щуку.
– Может, и Барри, – согласился с ней Головешка. – Но все равно лучше выкинуть, из предосторожности.
– Значит, так, – наконец подал голос я. – Вы свою часть выкидывайте, а мою на завтрак мне приготовьте.
– Лео, ты чего?! – ужаснулся Тед. – Зачем рисковать, как будто у нас уже и есть нечего?
– Я вообще человек рисковый. Но на всякий случай могу написать завещание. Тед, тебе чего оставить?
Головешка всерьез задумался и зачем-то посмотрел на Рейчел. Пришлось его поторопить:
– Теодор, давай побыстрее, я есть хочу, а мясо еще приготовить нужно.
– Ну и как тут можно быстро? Вообще-то после твоей смерти все твое имущество перейдет вдове. Хотя… Виконт, вы наверняка и юриспруденцию знаете?
– Не без того, – с важностью кивнул дю Эскальзер. – Если кому-нибудь интересно, прецедентное право – мой конек.
– Тогда вы наверняка сможете мне помочь. Скажите, после того как Лео умрет от отравленной оленины, смогу я получить что-то ценное в наследство, если оно будет указано в завещании? Или вдова сумеет его оспорить?
– Головешка, сейчас ты сам у меня умрешь! – возмутилась Рейчел. – Мучительной смертью. И не от оленины, а от того, что под руку попадется!
– Скажи, тебе жалко, вот и все.
Если бы я не знал Теодора как облупленного, мог бы подумать, что он забавляется. Но нет, Головешка из тех людей, про которых говорят – что на уме, то и на языке.
– Чувствую, останусь я без завтрака. Кстати, следы смотрели? Крупные и шестипалые.
– Да какие могут быть следы, Лео! – развел руками Блез. – Все затоптано, к тому же снег ночью не выпадал.
И тут до него дошло.
– Ты думаешь, это лерокс?!
– Пока только предполагаю. Казимир, найди кого-нибудь, кто разделает зверя. Мне самому этим заниматься?
Тот изменился стремительно. Только что стоял и слушал наш разговор, даже не пытаясь в него влезть. И вдруг лицо побагровело, глаза налились кровью, а изо рта посыпалась отборная брань.
– Быстро построились в полной амуниции в две шеренги, сучьи дети! – И уже куда спокойнее, обычным голосом, специально для нас: – Заодно и осмотр проведу. Нет, это надо же, ничего не заметить – откуда взялся олень? – И снова оглушительный рев: – Я сказал, быстро!
– Если оленя принес лерокс, почему тогда Барри его не учуял? – Блез задал хороший вопрос. – Кстати, а где он сам?
Барри не было видно, что вызывало беспокойство – неужели лерокс взамен забрал себе пса?
– Ой, а вдруг и вправду нашей собачки больше нет?! Барри, иди сюда! Барри! – начала звать его Рейчел.
Казалось, еще мгновение, и из глаз у нее градом посыплются слезы. Обошлось. Пес выскочил откуда-то из-за шатра со здоровенным мослом в зубах.
– Неужели лерокс и ему подарок принес?! – поразился Головешка.
– Вряд ли, – усомнился Блез. – Либо у поваров украл, либо они ему сами дали.
В стороне надрывался Казимир:
– Сколько раз нужно повторять, что полная амуниция подразумевает собой не только оружие и броню, но и мешок со всеми необходимыми в походе вещами! Вам за что деньги платят? Чтобы вы разводили бардак? Как тебя там, Сигерд Оборотень? Почему топор не наточен как бритва? Райв Лошадиная Грива, ты на войну собрался или к куме в гости? Где твои запасные подштанники? Поверь мне, они тебе в первом же бою пригодятся!
– Разбегутся люди! – с грустью вздохнул Блез.
– Новых наймем, – утешил его Головешка. – Они и сами к нам примкнут, ты же был в этом уверен. Чтобы прогнать узурпатора из Гарданики.
– Был уверен, – снова вздохнул Блез. – Пока не поставил Казимира своим заместителем. Теперь уже и не знаю.
– Слышал я о подобной методике воспитания воинского духа в новобранцах, – кивнул дю Эскальзер. – Вообще это целая наука, вряд ли Казимиру известная. Но он, действуя по наитию, действует по ее основным законам.
– И какие они, Антуан? – Увидев Барри живым, Рейчел сразу же успокоилась.
– Воинство не дрогнет даже перед значительно превосходящими силами противника, если у него в тылу будут такие люди, как Казимир. Потому что страх перед ними куда больше, чем перед врагом.
«Возможно, все так и есть, но человека, который разделает оленя, мне точно не дождаться», – вынимая кинжал из ножен, с грустью размышлял я.
– А раз! А раз! А раз-два-три! Тянем носок, тянем! Барабанщик, почему молчим?! Сейчас я тебя самого вместо бубна использовать буду, если раньше шкуру не спущу на запасной барабан!
Следы крупного хищника действительно в округе нашлись, к тому же, как я и предполагал, шестипалого. Казалось бы, мелочь – ну что такое единственный олень, пусть даже упитанный, на все наше воинство, но было приятно. Все бы так добро помнили, как лерокс. От иных людей и единственного слова благодарности не дождешься.

На следующий день случилось то, чего мы все опасались, – бурный паводок снес мост через реку буквально на наших глазах, оставив нас без переправы. А поскольку дорога в Гарданику единственная, неприятность была велика. Мы с Блезом смотрели на беснующийся поток. Я зевал, поскольку ночью не выспался, он печально вздыхал, и еще мы обсуждали создавшееся положение.
– Нет, ну надо же так! – сокрушался он. – Успей мы сюда часом-другим раньше и переправились бы. А что теперь? Неужели Громовержец против того, что я затеял?!
– Или, наоборот, дал тебе шанс.
– Шанс? И в чем именно он заключается?
– В том, чтобы создать себе доброе имя.
– Не понял тебя, Лео.
– Вот смотри. Так или иначе мы попадем в пределы Гарданики. Безусловно, Анандр Угольная Нога заранее будет знать о нашем приближении и выйдет навстречу нам с сильным войском. И тогда нам предстоит сражение.
– Все это понятно, Лео. Но в чем шанс здесь и сейчас?
И снова я зашел издалека, потому что хотелось, чтобы он догадался сам.
– Безусловно, основная сила Анандра – дружина. Но в его войске окажется немало и тех, кого он поставил под копье силой. Плевать бы они хотели воевать непонятно за что, в то время когда на носу посевная.
– И?..
Я тайком вздохнул:
– И тебе нужно построить здесь новый мост. Чтобы о Блезе – будущем торле Гарданики прошла добрая слава по всему Айсейнту. Добротный, широкий мост, и настолько прочный, что ему не страшен ни один паводок. Понимаешь теперь?
– Отчасти.
Пришлось вздохнуть снова, теперь уже не скрываясь.
– Анандра мало победить. Необходимо сделать еще и так, чтобы люди увидели в тебе такого торла, который о них заботится. Болеет душой за родимый край, печется о нем и желает всем его жителям процветания. Ну и не мешало бы тебе обзавестись достойным именем. Блез Строитель Мостов, чем плохо? Глядишь, возможность построить подвернется еще, и тогда ты станешь Славным Строителем Мостов. Затем мост со строителем забудутся, и в итоге останется – Блез Славный. Но в любом случае имя куда лучше, чем то, которое приобрел Казимир.
– Ну разве что, – согласился он.
Блез надеялся, что после победы на турнире у него появится нечто вроде – Мастер Мечей. Ничего подобного не произошло, хотя за время, что мы находились в Айсейнте, имена приобрели все. Со мной понятно и без лишних слов. Мэри стала Невестой Громовержца. Из-за своего поведения. Когда на все подмигивания мужчин, их заигрывания, намеки и открытые предложения неизменно фыркала, гордо задирая нос. Теодора, после того как он стал лучшим исполнителем древних саг, называли не иначе, как Тед Медовый Язык. Блез, когда впервые услышал его новое имя, долго хохотал.
– Головешка, ну и кто тебе его дал? Уж не твоя ли подружка, с которой ты хотел остаться в Стокгарде? – заставив того взвиться от ярости.
Прежний Тед обязательно бы набросился на него с кулаками, но нынешний лишь сказал:
– Зависть – плохое чувство, Блез, просто Блез.
Рейчел теперь была Прекрасной Целительницей, где в ее имени сошлись внешность и мастерство лекаря.
Еще в Стокгарде она вытребовала достаточно золота, чтобы пополнить свои лекарские запасы, и занималась врачеванием чуть ли не ежедневно. Что было понятно – при таком скоплении народа обязательно что-нибудь с кем-нибудь да случится. Вывихи, растяжения, ушибы, проблемы с желудком, простуды и так далее. Или посидит человек во время привала на холодном камне, и все, спать может только на боку. С такими страдальцами у Рейчел обычно возникали проблемы. Что угодно, но оголить перед красивой женщиной усыпанный чирьями зад, способен далеко не каждый. Метод убеждения у Рейчел всегда был один:
– Мне что, сказать Казимиру?!
Действовало неизменно.
Больше всех не повезло Казимиру: воины Блеза иначе как Ублюдок его не называли. Между собой конечно же. Казимира дружина откровенно побаивалась. Вероятно, из-за его диковатого выражения глаз: все-таки долгие семь лет жизни на необитаемом острове оставили свой отпечаток.
– От такого все что угодно можно ждать! – говорили они.
Что Казимир и подтверждал своими ежедневными выходками. Например, заставляя их делать укрепления. Особенно от его действий страдали жители деревень, которым не повезло с тем, что наступление ночи совпадало с нашим в них появлением.
– Каждый дом должен стать неприступной крепостью! – требовал он. – Но поскольку времени у нас мало, займемся только теми, в которых остановимся на ночлег.
Дальше следовали приказы:
– Окна в домах необходимо заделать, оставив только бойницы. Двери укрепить, и открываться они должны так, чтобы в щель едва можно протиснуться. На примыкающих к ним улицах соорудить баррикады, и обязательно возвести дозорную вышку. – После чего работал наравне со всеми.
Все бы ничего, но на укрепления приходилось разбирать заборы, сараи, овины и прочие надворные постройки, что местных жителей конечно же совсем не радовало.
Глядя на Казимира, я размышлял над тем, что Блезу, когда он займет трон Гарданики, обязательно нужно оставить его при себе. Так или иначе новому торлу придется принимать непопулярные решения, и у него появится отличная возможность сваливать все на Казимира. Народ будет относиться с понимаем: «Ну а чего еще можно ждать от Ублюдка?! Наверняка наш торл и не догадывается, что творится у него за спиной».
Какое-то время уйдет на то, что Блез якобы узнает о творящихся безобразиях, как следствие – его прилюдный гнев и перевод Казимира на очередную должность, чтобы тот мог совершать подобное, но в уже другой сфере. Таких людей в окружении нужно иметь несколько. Но это со временем, а Казимир уже есть.
– Мост нужно построить? – задумчиво протянул Блез.
– Безусловно. Сам говоришь, что сидеть нам на берегу не меньше недели. И занятие для твоей дружины найдется, и добрую память о себе оставишь. Ну так что?
Блез раздумывал недолго.
– Лео, и что бы я без тебя делал?! Нет, ну как же мне все-таки повезло, что ты отправился вместе со мной!
– Командуй тогда.
Вначале Казимир попробовал воспротивиться:
– Вообще-то у меня все время, что мы будем находиться здесь, распланировано. Завтра, например, маскировка на местности.
Хотелось бы мне посмотреть – как замаскируется среди камней и еще голых деревьев почти тысяча человек, но Блеза уже было не удержать.
– Строим мост, я сказал! Да такой, чтобы на века!
– Из древесины он столько простоит вряд ли, – засомневался виконт дю Эскальзер. – А чтобы воздвигнуть его из камня, потребуется много времени. К тому же необходимы опытные каменотесы, а также проект и логистика.
– Чего?! – Слово Блезу явно было незнакомо.
Впрочем, как и мне самому.
– Четкое распределение сил и ресурсов.
– Обойдемся без логистики. Но мост должен быть добротным!
Наблюдая за бестолковщиной при строительстве, я думал о том, что с логистикой у нас действительно огромные проблемы. Единственное, что хорошо получалось, так это валить деревья. Собственно, да, топор есть практически у каждого воина, а рубить ими не привыкать. Казимиру все же удалось частично настоять на своем, и потому первым, что появилось, была ставка. Она представляла собой бревенчатый пятистенок, с тем лишь отличием, что бревна укладывали в три ряда.
– Чтобы ни одна катапульта пробить не смогла! – заявил Казимир. – Жаль, что у нас их нет, так бы проверили.
Зачем нужна ставка, он объяснить не смог. И все-таки мост вышел отменным. Крепкий, широкий, и он точно должен был простоять долго. Глядя на него, Блез сказал:
– Хоть что-то в жизни я сделал хорошего. Завтра с утра продолжим свой путь.
Ночью вода в реке ушла. Тогда-то и выяснилось, что мост нужен только во время паводков, поскольку ее уровень оказался едва по щиколотку.

Глава 11

– Блез, а что ты будешь делать, когда разгромишь Анандра и станешь торлом Гарданики?
Головешка завел разговор на эту тему не в первый раз. Вернее, пытался его завести. Всегда раньше происходило так, что продолжения по разным причинам он не имел. Сейчас их у Блеза не оказалось, и потому он ответил:
– Не знаю даже, никогда об этом не задумывался.
– Как не задумывался?! – поразился Тед, как будто Блез признался в чем-то ужасном, что покроет и самого его, и всех, кто находится подле, несмываемым позором и всеобщим презрением.
– Да как-то все не получалось, – пожал плечами Блез. – К тому же на место торла Гарданики я и не мечу. Мне, главное, отомстить в полной мере.
– Ну ты даешь! – Головешка сокрушенно покачал головой. – Если ты отомстишь действительно в полной мере, то Анандр останется без головы, и тогда место торла станет свободным. Получается, все мы рискуем жизнью только ради того, чтобы ты отдал его непонятно кому?!
– Ладно, займу освободившееся место.
По Блезу было видно, он дал согласие только для того, чтобы Головешка от него отвязался.
– Не ладно, а займешь обязательно! – Тед был категоричен. – Хотя бы ради того, чтобы отблагодарить нас всех за помощь.
– И какой благодарности ждешь от меня лично ты?
– Сложный вопрос, и я еще весь в раздумьях. С одной стороны, мы делаем благородное дело. Но с другой – всякий труд должен быть оплачен достойно. Кстати, городов в Гарданике много?
– Десятка полтора. А к чему ты спрашиваешь?
– Знаешь, все больше задумываюсь над тем, чтобы где-нибудь осесть, – честно признался Головешка. – Стать торлом одного из городов Гарданики – чем не вариант?
– А что, место шута при дворе торла Гарданики тебя не устраивает? – ехидно спросил Казимир. – Или певуна, чтобы петь ему перед сном древние саги?
– Казимир, – осадил его Тед, – иди присмотри, чтобы наши доблестные воины синхронно кашу ложками из котелков черпали. А то они кто во что горазд, непорядок!
Прозрачный намек. Казимир замучил их настолько, что они сами себя одергивают, когда ловят на мысли, что ходят строевым шагом даже во время привалов. Блез, зная местные порядки лучше других, только диву давался:
– Нет, это надо же! Такую вольницу и так приструнить!
А Головешка все не мог успокоиться:
– С виконтом все понятно – он станет придворным летописцем.
Дю Эскальзер удивленно вздыбил брови: «С чего бы это вдруг?! А мое собственное мнение кто-нибудь спрашивал?» Но промолчал.
– Блез, а Леонард чем при тебе займется?
– Лео? – Блез задумчиво посмотрел на меня. – Лео я попрошу стать моим советником. Кстати, что ты сам об этом думаешь?
В мои намерения не входило оставаться в Айсейнте ни дня больше необходимого. Безусловно, мне предлагают теплое местечко. Практически ни за что не отвечаешь, и всегда можно придумать кучу доводов – почему не сработал прогноз. Но климат меня категорически не устраивал, поскольку я привык существовать в более теплых краях, где зима – одна только видимость. И тогда я сказал то, что обычно и говорят при нужде все женатые мужчины, пусть это и не прибавляет им чести, скорее наоборот.
– Нужно посоветоваться с супругой.
– Так, время обеда закончилось, – заявил Казимир, поднимаясь на ноги, облизывая ложку и пряча ее за голенище. И заорал так зычно, что заложило в ушах: – Закончить прием пищи! В походную колонну становись!
– Надо будет на него двойной комплект доспехов не забывать напяливать при любой стычке, не говоря уже о сражениях, – глядя на него, задумчиво сказал Блез.
– Надо, – согласился я.
Стрела или арбалетный болт в спину от своих не исключен. И поди потом найди мерзавца – его под пытками никто не выдаст.
– И еще проследить затем, чтобы сам он в них не участвовал.
Теперь пришла пора соглашаться Блезу. По той причине, что как воин Казимир – полный ноль, но ему хватит ума полезть в самую гущу битвы, где его с одинаковым успехом могут поразить как свои, так и чужие.

Первую проверку боем войско будущего торла Гарданики выдержало задолго до того, как мы достигли ее пределов. Недалеко от города Своренгард, нашедшего себе место на берегу крупной реки Сворен. Правил в Своренгарде Андерс Наисильнейший. Глядя на тщедушность Андерса, я посчитал его имя за чей-то сарказм. Все объяснилось проще: на ежегодных состязаниях кто кого переест он стабильно занимал первое место несколько лет подряд. Непонятным оставалось одно – куда в него столько может вместиться?
Андерс в сопровождении десятка седых ветеранов встретил нас задолго до того, как нашим взорам предстали древние стены Своренгарда.
– Приветствую вас, Блез, Леннарт Фартовый, Рейчел Прекрасная Целительница, Тед Медовый Язык и Казимир Ублюдок, – сказал он.
Рейчел от смущения зарделась. Мэри обиделась, что в числе других на нее не обратили внимания. Виконт в тот момент находился в тылу колонны, ну а мы с Блезом поморщились. Он – по той причине, что по-прежнему оставался просто Блезом.
– Кто я? – не понял Казимир.
– Ублюдок, кто же еще? – ответил Андерс.
Казимир обвел нас взглядом, но мы тактично смотрели в сторону. Он побагровел так, что Тед на всякий случай спрятался за тробора, а Рейчел лихорадочно начала копаться в своей лекарской сумке, пытаясь найти средство от апоплексического удара.
– Леонард, это правда?!
– Казик, ты, главное, не нервничай, – вместо меня ответила Рейчел, назвав его именем, которым, по собственному признанию Казимира, называла его в детстве мама. – Прими эту микстурку. Она сладкая!
Казимир отвел ее руку в сторону.
– Ну гады! – отходя в сторону, гневно бормотал он. – Вот, значит, они как со мной! Я для их же блага, как родной отец, а они меня ублюдком?! Ну ничего, будет у меня еще время!
– Чего это он так отреагировал? – удивленно посмотрел ему вслед Андерс.
– Имя не нравится, – пояснил Головешка.
– Странный он какой-то, – пожал плечами правитель Своренгарда. – Славное имя! Хотелось бы мне иметь такое же.
– Может быть, поменяетесь с ним? – предложила Рейчел. – Думаю, Казимир будет не против.
– Эх, леди! Не без удовольствия, но, увы, любое из них нужно заслужить.
Мы слишком далеко ушли от темы, и потому пришлось напомнить:
– Андерс, так что стало причиной тому, что ты встретил нас далеко от города?
Вместо того чтобы принять, как и положено, – в замке, заняв трон торла.
– Ценю твою деловитость, Леннарт Фартовый, – кивнул он. – Причина проста: искренне надеюсь на вашу помощь.
– Помощь в чем?
Следовало соблюсти осторожность. В Айсейнте многое могут простить, за исключением трех вещей – трусости, предательства и если не сдержишь слова.
– Дело слишком серьезное, чтобы говорить о нем вот так, наспех. Прошу в мой замок, за столом и поговорим, – туманно пояснил он.

Своренгард оказался типичным городом Айсейнта – много камней, мало зелени и узкие улочки, которые часто заканчиваются тупиками, упираясь то в крепостные стены, то в глухие стены высоченных домов. Словом, все было сделано для обороны. Справедливости ради, дома совсем не походили на башни, как в Стокгарде. Практически каждый из них выглядел маленькой крепостью, а кое-какие из них были окружены рвами, заполненными водой из недалекой реки. Этакое множество крохотных твердынь в большой цитадели. «Представляю, сколько тут летом комаров! – морщился я, как будто нам предстояло провести здесь всю оставшуюся жизнь. – Мириады!»
Замок торла выглядел неприступным бастионом снаружи и не совсем жилым внутри. Но предоставленные нам с Рейчел покои вполне нас устроили, хотя звериных шкур на стенах и полу можно было бы значительно поубавить.
– Да уж, – кривился я, – быстрей бы уже покончить со всем этим и вернуться на юг. Варварство какое-то!
Рейчел, напротив, убранство понравилось.
– Чувствую себя посреди всего этого такой беззащитной! – заявила она. – Как будто меня взял в плен ненасытный дикарь и сейчас начнет творить всякие непотребства, совсем не спрашивая моего согласия. – И выразительно на меня посмотрела.
В этом, на мой взгляд, и заключается основное противоречие женской натуры. Они желают быть независимыми во всем и помыкать всем, до чего только дотянутся. Но когда дело доходит до постели, все происходит наоборот. Пришлось рыкнуть, заодно придав лицу выражение, которому и следует на нем быть у дикаря, то есть довольно дебильное. А затем подхватить Рейчел на руки и опустить на широченное, покрытое медвежьей шкурой ложе. Хотя с неменьшим удовольствием посидел бы сейчас за столом с Блезом и остальными. Судя по доносящемуся стуку рыбинами по краю стола, они дегустируют местное пиво. Но нельзя. Выполнять супружеские обязанности в Айсейнте мне приходилось намного чаще обычного, поскольку все время получалось, что Рейчел находится посреди множества мужчин.
– Ну так в чем же заключаются твои проблемы и просьба, Андерс Ублюдок?
Желая сделать хозяину Своренгарда приятное, Блез назвал его именно так. К моему удивлению, тот зарделся от удовольствия не меньше, чем Рейчел, когда он сам назвал ее Прекрасной.
Андерс даже ответить сразу не смог. Затем его рдение перешло в багровость, поскольку Блез выбрал далеко не лучший момент – он как раз отхлебнул из кубка. Кашлял Андерс долго, а когда полностью пришел в себя, решительно отставил от себя кубок, чтобы снова не попасть впросак.
– Проблема напрямую связана с просьбой, – наконец начал Андерс. – И наоборот. Есть у меня один враг. Давний враг, из тех, что до гробовой доски, и никакие примирения с ним невозможны. Он и силен, и коварен. А хуже всего, что сейчас его очередь.
– Не понял?
На всякий случай Блез посмотрел на меня, но я лишь пожал плечами – такая же ситуация.
– Суть в том, что с Бернардом Безносым у нас существует твердая договоренность – нападать друг на друга строго по очереди. Как вы догадываетесь, теперь наступила его. И все бы ничего, но лазутчики сообщили мне, что на этот раз он сумел договориться со Стейном Рысий Хвост.
– Ну, если судить по длине хвоста у самой рыси, ничего серьезного тот собой не представляет, – снисходительно усмехнулся Блез.
На всякий случай я усмехнулся тоже: Блезу куда лучше известны реалии Айсейнта.
– Все это так, – согласился Андерс. – Но у Стейна есть тробор, – он посмотрел на очаг, где в глубине, весь объятый языками пламени, стоял наш собственный Гаспар. – Хуже всего, по рассказам, он вдвое больше, чем ваш.
Такое вполне могло быть. Троборы у Прежних имелись всяческие, иные размером с трехэтажный дом. Далеко не все они предназначались для военных целей, но уже одно его наличие у врага вызывает серьезнейшие опасения.
– И?..
– И мне хотелось бы, чтобы вы стали моими союзниками. Особенно принимая наличие у вас тробора. Ну и дружина многим на зависть: как они в ногу шагают, засмотришься же!
– Все верно, мои парни надежны, – кивнул Блез с таким видом, как будто ему пришлось пройти полмира и дружина ни разу его не подвела, выиграв все битвы без исключения. – Но ты же знаешь, Ублюдок, у меня иные цели, и задерживаться мне не с руки.
– Знаю, Блез. Потому и прошу.
Андерс обращался к Блезу, но смотрел на меня. Все верно – Гаспар слушается только Счастливчика Леонарда.
– Леннарт Фартовый, прошу оказать моей просьбе внимание, – обратился Андерс уже напрямую.
– Мне нужно время.
Положа руку на сердце, влезать в чужие разборки не хотелось совсем. К тому же наша помощь означала задержку, а мне хотелось покинуть Айсейнт как можно скорей. Чтобы поселиться на берегу моря. Теплого моря, а не такого, чьи воды треть года скованы льдом, как здесь.
– Время, чтобы посоветоваться с женой? И правильно, Лео! Рейчел – умная женщина и потому ничего дурного не посоветует, – кивнул Теодор.
Головешка поставил меня в крайне неудобное положение – когда и где мужчины советовались с женами, если дело касается войны? Примут еще за подкаблучника, что на родине Блеза считается большим оскорблением. Дальше дело может дойдет и до того, что в лицо начнут называть занзерцем. Есть такая страна – Занзер, и от всех других она отличается тем, что правят в ней женщины. Там даже многомужество процветает. Мало того, обмениваться на время мужьями – в порядке вещей.
– Время, чтобы обдумать.
– Нет у нас времени, – тяжело вздохнул Андерс. – Со дня на день атаки Бернарда ждем. Может случиться и так, что проснемся завтра, а город уже в осаде.
Попасть в осаду не хотелось совсем, но и уйти из города на ночь глядя – что о нас люди подумают? Причем не Андерс, а наш собственный враг. Уж он-то постарается сгустить краски настолько, что с трудом заработанный Блезом авторитет испарится мгновенно. Судя по виду Блеза, ему и самому не хотелось ввязываться, но он не хуже меня понимал создавшуюся ситуацию. И только Казимир сидел с выражением собачьей готовности. Прикажи ему – и он поведет рать в ночь, на многократно превосходящие силы.
– Ну да ладно, давайте выпьем за настоящих мужчин! – Андерс поднял кубок.
Случайно или намеренно им было затеяно, но, поддержи мы его тост, получилось бы, что пьем за кого-то другого: когда и где настоящие мужчины отказывались от драки? А если не поддержать, выходит еще хуже – мол, совесть не позволяет за них пить.
– Ну так что, Леннарт? – обойдясь без посредника в лице Блеза, продолжал настаивать Андерс. – Мое положение усугубляется еще и тем, что остался я без берсеркера, а у Бернарда их целых два. Собственный, и еще есть у Стейна.
– А как так получилось? – полюбопытствовал виконт дю Эскальзер.
– С Конским Копытом? Зимой утонул. Показывал, что настоящие мужчины не должны бояться ледяной воды. На дне реки его и нашли.
Наверняка я обязательно бы придумал, как избежать предложения Андерса, не слишком потеряв уважение, но в дело вмешались обстоятельства.
– Андерс, появились корабли Бернарда, – вбежав в зал, сообщил гонец. – Много кораблей, куда больше обычного.
Пусть он и пытался сообщить новость равнодушно, но получилось у него плохо. Андерс даже покосился: мол, умей держать себя в руках!
– Ну что ж, пойдем посмотрим, как там и что, – заявил он, нарочито медленно поднимаясь на ноги.

С высоты крепостной стены огромный речной залив просматривался отлично.
– Ой, и вправду, как их много, кораблей! – прижимаясь ко мне, испуганно сказала Рейчел.
– Где ж много-то? – пренебрежительно фыркнул Андерс. – Так, около тридцати.
– В прошлый раз всего двенадцать было, – вспомнил кто-то из его людей.
– Десятком больше, десятком меньше – какая чепуха! – Андерс демонстративно зевнул. – Ну что, Леннарт, самое время вам из Своренгарда уйти. К утру враг обложит город со всех сторон, и тогда уже не получится.
– А если мы их попросим, чтобы они нас пропустили? Они же нас не тронут?
Кто бы мог это сказать, если не Головешка? Андерс посмотрел на него с усмешкой.
– Попросить вы имеете полное право. И пропустят наверняка. Но без оружия, и от вещей помогут избавиться. А заодно и от женщин, если они им приглянутся. Так что надо прямо сейчас. Кстати, вещички можете здесь оставить, чтобы налегке: вдруг погоня? Потом, когда все закончится, вернетесь и заберете. – Он снова зевнул.
– Ну так что, Лео, не будем терять времени? Тем более вещи никуда не денутся. – Головешка посмотрел на меня с такой надеждой, что я едва не плюнул с досады. Нет, смелым как два дурака он нравился мне куда больше.
– Лео, я не хочу еще кому-нибудь приглянуться, – шепотом сказала Рейчел. – Достаточно и того, что приглянулась тебе. Может, и вправду отсюда сбежать, пока не поздно?
Головешка, не слыша ее слов, но почувствовав в Рейчел союзника, заговорил снова:
– Блез со своей дружиной как раз может остаться: им боевой опыт нужен. Ну и Казимир: куда же ему? И виконт: ему потом летописью заниматься. Ну а мы-то что здесь забыли? Да, неплохо бы еще разжиться лошадьми.
Корабли меж тем один за другим приставали к берегу, и буквально на наших глазах вырос палаточный лагерь. Мне, с моим замечательным зрением, было отлично видно, как уверенно они себя ведут. По-хозяйски расхаживают, а на саму крепость поглядывают оценивающе. Мол, взять-то мы ее обязательно возьмем, вопрос только в том, сколько понадобится времени.
– Лео! – напомнил о себе Головешка. – Стемнеет вскоре, а нам еще коней выбирать.
Мне вдруг представилось, что Рейчел взял в плен ненасытный дикарь. Ну а как можно назвать соплеменников Блеза? Все как один с заросшими мордами, в звериных шкурах и с именами как на подбор – Волчья Пасть, Бычья Кость, Рысий Хвост и так далее. Явственно так представилось, во всех подробностях, и потому не удалось сдержаться от того, чтобы не зарычать.
– Леннарт, не время еще! Не растрачивай пыл понапрасну! – вскричал Андерс. – Будь уверен, дойдет и до этого.
Поначалу я не понял, но затем дошло – Андерс посчитал, что во мне просыпается ярость берсеркера. Не знаю, что там насчет берсеркеров, но я действительно чувствовал в себе такую ярость, что готов был броситься на захватчиков уже сейчас.
– Может, сделаем вылазку? – как можно спокойнее спросил я. – Самое удачное время, пока они не готовы.
– Вылазку нельзя! – твердо сказал Андерс. – Это против правил.
– Каких еще правил?
Какие вообще могут быть правила на войне?
– Мы должны дать им день на подготовку. Бернард всегда мне давал, и кем я буду выглядеть в его глазах, если поступлю иначе?
– Жаль, очень жаль!
– Лео, ты что?! – попытался меня образумить Теодор. – Убираемся отсюда как можно быстрей! Подумай о Рейчел! Ей-то каково будет, когда вас всех перебьют, а она станет наложницей!
Тед ударил по самому больному, и я зарычал снова.
– Тед Заячий Хвост, тебе кобылу какой масти? – с усмешкой спросил Андерс. – Именно кобылу, чтобы возникло соответствие между лошадью и ее седоком.
– Зато живой до сих пор! – парировал Головешка.
– Мы остаемся! – твердо сказал все время молчавший Блез. – И надеюсь, битва будет славной!
– Еще бы нет, если их больше чем вдвое, – с обреченным вздохом пробормотал кто-то за нашими спинами.

Глава 12

Отдохнуть ночью не получилось, и потому я проснулся злым и разбитым.
– Лео, тебе снились кошмары? – расчесывая волосы, спросила Рейчел. – Ты всю ночь брыкался во сне. И еще ругался такими словами, которые никогда от тебя прежде не слышала.
– Снились.
Причем все время один и тот же. Спим мы с Рейчел в своей постели, дверь вдруг с грохотом срывается с петель, и в проеме с огромным топором в руках появляется Бернард Безносый. Он обводит глазами комнату, отбрасывает топор в сторону и бросается к Рейчел. Самое кошмарное заключалось в том, что я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой и только наблюдал за тем, как Безносый срывает с нее одежду. Вообще-то, когда мы ложились спать, одежды на Рейчел уже не было, но это ведь сон? Ну и как после увиденного было не проснуться? И так раз за разом.
То, что это был именно Бернард Безносый, я знал наверняка. Благодаря своему чудесному зрению мне удалось его рассмотреть в мельчайших подробностях еще с крепостной стены. Нос у него, кстати, был самым обычным – не большим и не маленьким, не горбатым и не картошкой. А еще рыжие, огнем горящие на солнце космы и длинная, достигающая груди, такого же цвета борода. Вот что он собой представлял, и спутать его с кем-нибудь другим было невозможно. И потому Бернарда я заранее ненавидел.
– Леннарт, – после стука в дверь послышался голос Андерса, – ты проснулся?
– Чего хотел?
– Посоветоваться нужно.
– Сейчас приду.
Не в спальне же совещаться, тем более Рейчел, расчесывая волосы, даже накинуть на себя ничего не надумала.
– Тогда приходи на стену, откуда мы вчера за ними и наблюдали. Там заодно и позавтракаем.
Завтракать на холодном ветру, а он обязательно будет, не хотелось, но Андерс – хозяин.
– Рейчел, тебе сюда его подадут, – выходя из комнаты, пообещал я. Ей-то чего делать на совещании?
По дороге мне попался Блез. В полных доспехах и с двуручным мечом, как будто нам через несколько минут предстоял бой.
– Теодора не видел?
– Он посреди ночи сбежал, – охотно сообщил тот. – Думаю, слинял бы и раньше, но пока ему подготовили все по списку, ровно полночи и прошло.
– По какому списку?
– Длиннющему! Лошадь под седло, заводную, фураж для них, палатка, запас продуктов, одеяла, дрова для очага, котел, чайник… – долго перечислял он, и потому пришлось прервать:
– Верю, что длиннющему. И в какую сторону он направился?
– Ничего не сказал. Вернее, сказал, что не скажет, чтобы погоню за ним не выслали. – Блез осклабился.
– На словах ничего не передавал? – Письма от Головешки не дождешься, ибо он грамоте не обучен.
– Передавал, – кивнул Блез. – «Удачи вам всем, герои!»
– И ему попутного ветра в спину.
– Ты чего такой смурый? Сон, что ли, дурной приснился? – угадал Блез.
– Именно.
Но рассказывать его содержание я не стал.

Завтрак, как и положено ему было быть в этих суровых краях, полностью состоял из мяса и выпивки. Мясо было разным и много, а выпивка крепкой и целая бочка. Начинать с нее день – не самая хорошая затея, но сейчас был особый случай.
– Ну, за нашу будущую победу! – сказал Андерс.
Всего-то один тост, и воспоминания о ночных кошмарах ушли, ветер не казался таким пронизывающим, а ситуация безнадежной. К тому же выглянуло солнце, растворив остатки тумана, и перед нами открылась на редкость живописная картина окрестностей. Где и белоснежные горы, и спокойная гладь реки, и безмятежное синее небо, и корабли, от которых, казалось, пахнуло ветром странствий.
– Лео, ты чего?! – встревоженно спросил Блез. – Лицо у тебя вдруг стремительно переменилось.
– Да, Леннарт, что с тобой? – присоединился к нему Андерс.
Ну и как я должен был отреагировать, когда увидел в компании Бернарда Безносого и Стейна Рысий Хвост нашего Головешку? Причем Теодор отнюдь не выглядел несчастным пленником. Мало того, указывая на крепость, он что-то говорил им обоим и улыбался.
– Не может быть! – ужаснулся Блез. – Он что, всех нас предал?!
– Трусость и предательство всегда идут рука об руку, – пожал плечами виконт Антуан. – Учитывая изменившийся характер Теодора, ничего удивительного.
– А еще Головешка всегда отказывался маршировать вместе со всеми, – поделился своим Казимир. – Уже тогда можно было сделать выводы.
– Я тоже не люблю маршировать. Но предателем ведь не стал? – возразил ему Блез. – Лео, ты не ошибся? В голове не укладывается: столько лет вместе с нами, и вдруг это.
– Нет.
В моей голове не укладывалось тоже, но глаза не обманывали.
– Если разобраться, сами мы и виноваты: нечего было его в женскую одежду наряжать. Явно это и стало причиной, – печально вздохнул Блез. – Ну да ладно, что теперь уже изменить? За верность идеалам? – Блез приглашающе поднял кубок, и все его дружно поддержали. За исключением меня: вообще-то я пришел сюда на совещание.
– Андерс, дела обсуждать будем?
– Не без того, Леннарт. Но не раньше, чем Бернард пришлет парламентеров с требованиями, а это случится в обед.
– И в чем они будут заключаться?
– Все как обычно, Леннарт. «Сдавайся, теперь твоя земля – моя земля, и ровно сутки тебе с нее убраться с тем, что унесете на руках ты и те идиоты, которые за тобой последуют». Сам всегда так говорю.
Андерс и остальные, звеня кубками после каждого произнесенного тоста, продолжили завтракать, ну а я внимательно рассматривал вражеский стан в надежде увидеть тробора. Утверждают, что он куда больше нашего Гаспара, а значит, если следовать логике, и возможности у него намного шире.
И своего добился. Выглядел враждебный механизм крупнее нашего раза в полтора. Я готов был увидеть его каким угодно – от похожим на человека до восьмилапой черепахи – такие однажды попались нам в руинах Прежних. Этот же был таким, как будто соединили двух наших Гаспаров, утопив одну часть корпуса в другую. Количество конечностей соответствовало тоже – ровно шесть штук. Он, под острым углом к земле, стоял на единственной лапке, взметнув остальные пять к небу. Что, собственно, не удивило – наш частенько так застывает, непонятно только, для какой именно цели. Меня мучила мысль – что с ними будет, когда они встретятся, Гаспар и чужак? Начнут биться, не обратят друг на друга никакого внимания, что-то еще?
– Лео, ты все Головешкой любуешься? – съехидничал уже изрядно во хмелю Блез. – Ну, за удачный обхват с фланга!
– С правого, – уточнил Андерс. – С левого удачно не получится: там заболоченная низина. Безусловно, она еще полностью не оттаяла, но рисковать не стоит.
– Учтем, – кивнул Блез, выливая содержимое кубка в рот.
– Ладно, вы тут без меня завтракайте. Понадоблюсь, позовете.

– Явился наконец-то!
У Рейчел лицо было заплаканным, а у Мэри, если прибегнуть к тавтологии, оно олицетворяло крайнюю степень осуждения.
– Что-то случилось? Тебя кто-то обидел?
Единственное, что приходило в голову, – в крепость сумел прокрасться вражеский лазутчик и он успел побывать в наших с Рейчел покоях.
– Ты меня обидел, ты!
– И когда бы это я успел? Мы с утра и виделись всего несколько минут, и убей, не помню, чтобы поссорились.
– Ты не сейчас меня обидел – в Торетто.
Именно в нем мы с Рейчел и познакомились несколько лет назад. Во всем этом что-то было не так. И тогда я обратил внимание на стол. Вернее, на кувшин явно не с молоком. Как выяснилось – с брагой на меду.
– Рейчел, понимаю, вы с Мэри успели позавтракать?
Когда уходил со стены, Блез с Андерсом после подобного завтрака затянули какую-то песню. И еще Блез пожалел, что Головешка нас предал, иначе бы он точно их поддержал.
– Из кувшина так вкусно пахло! Ну я и глотнула разок.
– Точно разок?
– Точно. А потом глотнула еще.
– И на каком по счету ты вспомнила, что несколько лет назад я обидел тебя в Торетто?
– Лео, не задавай глупых вопросов! Я всегда помнила. Просто сейчас вспомнила совсем. Выпьешь с нами?
– Господин Леонард, выпейте с нами! – присоединилась к ней Мэри.
По ее виду точно можно было понять – Рейчел завтракала не в одиночестве.
– Лео, ну как же я тебя люблю! – прижалась к моей груди Рейчел. – Ты у меня самый-самый!
– И уже не обижаешься?
– А я и раньше не обижалась. Вернее, обижалась, пока тебя не было. Но потом ты пришел, и я перестала.
– Все, девушки, на сегодня хватит! – заявил я, подхватывая кувшин с медом со стола, подходя с ним к окну, открывая его и выливая содержимое за борт.
Обе почему-то захихикали.
– Вы чего это?
– Ты в угол посмотри.
Там стояла десятиведерная бочка.
– Что в ней?
– Лео, а как ты сам думаешь? Мед конечно же. Те, кто принес нам завтрак, заодно прикатили и ее. А еще они передали слова Андерса.
– Какие именно?
– Для дорогих гостей ничего не жалко! И что мед обязательно тебе понадобится.
– Для каких целей?
– Поддерживать форму берсеркера.
Будь я пьянчугой Головешкой и действительно берсеркером, возможно, действия Андерса имели бы смысл. При вспоминании о предательстве Теда я, не сдержавшись, скрипнул зубами.
– Лео, ты чего?! Честное-пречестное слово – никогда больше пить не буду! Только ты не делай такое страшное лицо! – И тут же засмеялась на пару с Мэри.
Явно завтрак у них задался.
– Теодор нас предал.
– Да ты что?! – ужаснулась Рейчел, а Мэри широко открыла от удивления рот. – Быть того не может!
– Точно тебе говорю! Своими собственными глазами в стане врага его наблюдал.
– Может, они его в плен взяли? И теперь пытают? Лео, мы должны его спасти!
От чего его спасать? От того, что он полностью судьбой довольный? Улыбается и на ногах не совсем твердо держится – точно за завтраком перебрал.
– Рейчел, как ты себе это представляешь?
– Прокрадемся ночью и освободим.
– Ну разве для того, чтобы за ноги его подвесить. А еще лучше за шею…
Со стены вдруг стали слышны громкие встревоженные голоса.
– Так, девушки, придется мне вас оставить.

– Ну и что тут у нас новенького?
– Сам взгляни, Леннарт. – Андерс выглядел мрачным.
Видел уже. Делегацию во главе с Бернардом. Он шел в сопровождении Стейна Рысий Хвост, обоих их берсеркеров и тробора.
– И что тебя так озаботило? Сам же говорил, скоро пожалуют.
– Вам, берсеркерам, чувство страха вообще неведомо, – вздохнул Андерс. – Нет, мы тоже его не чувствуем, – торопливо поправился он, чтобы соблюсти лицо в глазах окружающих, – и все-таки вам проще.
– Ублюдок, давай сразу о деле.
– Они должны были прийти после обеда.
– И что?
– Но они идут уже сейчас, а значит, чувствуют за собой силу.
Я бы тоже на месте Бернарда ее почувствовал, ведь их тробор вдвое больше моего Гаспара. А уже кому, как не мне, знать, на что способен даже он. Вначале вражеский тробор расправится с Гаспаром, затем займется нами, и нет такой силы, которая может ему противостоять.
– Андерс, трус, сын труса, внук труса и успевший наплодить таких же трусов, как сам, спускайся, поговорим! – донесся до нас зычный голос Стейна Рысий Хвост.
– Ну что, пойдемте?
– Подожди, Леннарт, – помотал головой Андерс. – Вначале нужно выполнить все условности.
– Какие именно?
Я размышлял о том, что, если бы в Айсейнте все не было так запущено, ситуацию можно было бы переломить в нашу пользу, даже не начиная самой битвы. Они приблизились к крепости достаточно близко, арбалет у меня трехзарядный, мастерство обращения с ним превосходное, а остроте наконечников стальных болтов плевать, кто перед ними – последний трус или человек, не ведающий страха. Словом, будь все иначе, лежать бы Бернарду и обоим его берсеркерам с болтом в глазнице у каждого.
– Сейчас все увидишь. – И громко, на грани того, что голос вот-вот сорвется на визг, заорал: – Стейн Хвост Шелудивой Собаки, что особенно верно в связи с тем, что и сам ты шелудивый пес, и все твои предки были ими же, равно как и то, что таким же будет и все потомство, да кто ты такой, чтобы я к тебе спускался? Самое здравое решение и для тебя, и для Бернарда, о котором вернее сказать, что он не Безносый, а Безмозглый, – это сесть на свои убогие корыта и отправиться домой. Да, и пусть не станет вам неожиданностью непонятно откуда взявшиеся у всех вас рога!
Андерс язвительно захохотал. Стейн почему-то промолчал, но ответ Бернарда не заставил себя долго ждать.
– Тупой, как корма моей ладьи, Андерс Наисильнейший, которому больше под стать имя Жрун, успел набить себе брюхо, перед тем как я его вспорю? Или при виде меня у тебя возникла болезнь всех трусов? И потому даже кусочек в рот не кладешь из опасения очередного позыва? А-ха-ха-ха!
– Ублюдок! – прокричал в ответ Андерс. – Меня теперь зовут Андерс Ублюдок! Что, не ожидал?!
Очевидно, нет, поскольку Бернард на какое-то время заткнулся. Но затем он продолжил, и голос его все больше креп:
– Нисколько не сомневаюсь, что Ублюдком ты стал незаслуженно. Ты – Жрун, и этим все сказано. Такое славное имя такому ничтожному человеку, как ты, получить честным путем невозможно! Скажи, сколько потратил золота?
– Ни единой монеты! К тому же для настоящего мужчины деньги – пыль! – И в подтверждение, сверкнув на солнце, в сторону Бернарда полетел золотой. – Это ты заявился сюда за деньгами, Бернард Собачье Гузно! – закончил хозяин Своренгарда свою гневную речь.
– Я пришел за справедливостью! – не замедлил отозваться Бернард. – А заодно ткнуть мордой в навозную кучу ничтожество, которого незаслуженно назвали Ублюдком!
Чтобы кинуть золотой в свою очередь.
«Ладно, пойду посплю, – решил я. – Судя по всему, их разговор затянется надолго. К тому же оба они – люди не бедствующие и кидаться золотом могут часами».
Мне не удалось сделать и пары шагов, когда меня остановил голос Андерса:
– Леннарт Фартовый, ты куда?
Пришлось честно сознаться.
– Не успеешь, – покрутил головой он. – Пора уже выходить. – И, обращаясь к Бернарду, крикнул: – Сейчас я к тебе спущусь, сын шелудивого пса!
– Жду не дождусь! – донеслось снизу. – Не забудь заглянуть по дороге в сортир!
Вопреки ожиданиям, встретившись, они не накинулись снова друг на друга с угрозами, оскорблениями и обвинениями во всех смертных грехах.
Напротив, крепко пожали друг другу руки и заговорили спокойным, деловым тоном.
– Незавидное у тебя положение, Андерс. Я на этот раз силен как никогда.
Ублюдок пожал плечами:
– Мне ли привыкать, выкручусь. И, будь уверен, одержу победу. Знаешь, какая проблема мучает меня большего всего?
– Какая?
– Сколько потребовать выкупа, когда возьму тебя в плен. О кораблях пока думать смысла нет: наверняка часть твоих людей успеет на них сбежать. Пересчитаю потом оставшиеся и потребую по обычной таксе.
Андерс подчеркнул голосом слово «обычной». Вероятно, подразумевая, что занятие для него рутинное.
– Меня иное заботит, – невозмутимо ответил Бернард.
– И какое же?
– Возьму штурмом твое недоразумение, которое сам ты называешь крепостью. Обрюхачу всех женщин без исключения, пройдет срок, и они родят детей. В этом-то и заключается моя проблема: негоже бросать их на произвол судьбы, все-таки не чужие.
– Проблема, – согласился с ним Андерс. – Вернее, была бы проблемой, если бы моя твердыня была по твоему беззубому рту. Кстати, как там поживают мои собственные дети? Заботишься о них?
– Откуда бы они у меня взялись – твои дети? Ты что, хотя бы раз мою цитадель смог взять? Запамятовал я, напомни.
– Ну и какой смысл ее было брать, когда все ваши женщины сами по ночам к нам в лагерь бегали? Отсюда и вопрос.
– Женщины к женщинам? Вероятно, чтобы посплетничать?
Слушая их, я между делом по очереди мерился грозными взглядами с берсеркерами Бернарда. Оба они пытались внушить, что сотрут в порошок, едва только поступит приказ. Выходило у них плохо, поскольку давала себя знать практически бессонная ночь, и я постоянно зевал, иногда тактично прикрыв рот ладонью, иногда забывая.
Меж тем у Андерса и Бернарда угрозы закончились, и они начали повторяться, в чем охотно друг друга уличали.
– Ладно, – наконец заявил Андерс. – Чувствую я, в силу твоей тупости никакие аргументы на тебя не подействуют, а потому…
Он на полуслове осекся, открыв от изумления рот. Троборы, о которых мы успели забыть, бешено мчались один на другого и вот-вот должны были столкнуться.

Глава 13

Гаспар несся так, что рябило в глазах. Я даже представить себе не мог, что он умеет бегать настолько быстро. Не уступал ему и тробор чужаков, а показался тот откуда-то из-за кораблей, которые почти на треть были вытащены на берег.
– Вот это да! – изумленно прошептал кто-то, а другой присвистнул.
Действительно, удивиться было чему: куда там самой резвой скаковой лошади! Затем оба тробора на полном ходу подпрыгнули высоко в воздух, чтобы в высшей точке полета встретиться тем, что должно у них называться грудью, и издав при этом оглушительный звон. Я было подумал, что чужак Гаспара снесет, недаром же он почти в два раза крупнее. Но нет, ничего подобного не произошло: они рухнули на землю примерно в той же точке, где встретились в воздухе. Дальше случилось еще более диковинное. Сплетя конечности, они начали кататься по песку, вздымая клубы пыли, несмотря на то что кое-какие участки были все еще покрыты снегом.
– Наш Витязь его одолевает, – с затаенной гордостью сказал Бернард Безносый.
– Сейчас! – Андерс был категоричен. – Не видишь, что ли, Гаспар все время наверху.
Мне и самому так казалось. И все-таки опасения никуда не делись – вражеский задавит весом.
– Это временно, – пожал плечами Стейн Рысий Хвост, – мой тробор только разогревается.
– Пока он будет греться, Гаспар его на части разберет, – хмыкнул Блез. Правда, без особой уверенности.
Спустя какое-то время чужак явно начал Гаспара одолевать, поскольку оказываться сверху начал куда чаще противника.
– Ну что, Андерс, может быть, так и решим? – обратился к Ублюдку Бернард. – Кто из них своего врага одолеет, за тем из нас и окажется победа. Чтобы без лишней крови. Ну и силы не тратить понапрасну, ведь нам предстоит еще всех ваших женщин брюхатить.
– Вот уж нет! – отказался тот. – Железяки – это одно, а уж мы между собою решим, как дедами завещано, – на мечах и секирах. Кстати, с огромным удовольствием съезжу тебе булавой по башке.
– Помечтай! На твоем месте я бы вернулся в город и сказал женщинам, чтобы мылись и прихорашивались.
– На месте Андерса Ублюдка тебе никогда не оказаться, Барсучий Зад.
– Это единственное, что ты умеешь, – языком трепать.
Я вертел головой, переводя взгляд с одного на другого. Это же сколько терпения нужно каждому, чтобы до сих пор не сцепиться! Меж тем случилось неожиданное – троборы, закончив свой безумный танец, уже не спеша, бок о бок, начали удаляться в сторону недалеких гор.
– Это чего они?! – недоуменно спросил Казимир сразу у всех. – Лео?
Мне-то откуда знать? Поди загляни в их шестеренчатые мозги. Тут и с людьми, у которых они самые обычные, ничего наперед знать нельзя, взять того же Головешку, а уж с этими железяками!..
Ясно было одно: то, что мы наблюдали, – совсем не битва. Не знаю, что именно, но только не она. Откуда-то прибежал пес Барри, уселся рядом и, глядя на вражеских берсеркеров, зарычал. Вероятно, по той причине, что они продолжали бросать на меня полные угроз взгляды.
– Сдается, господа, троборов мы никогда уже не увидим! – задумчиво сказал дю Эскальзер. – Что-то мне подсказывает: что общество друг друга устраивает их куда больше человеческого. Кстати, господа Безносый и Рысий Хвост, вам своего зимой греть часто приходится?
Поначалу они виконта не поняли. Затем Стейн ответил:
– Ни разу. Наоборот, наш Витязь обожает летом в ледяной воде находиться. Да и зимой частенько прорубишь прорубь, залезет в нее и сидит сутками, только пар от него.
– Понятно с комплектацией вашего Витязя, – кивнул Антуан. – Ну так что, господа, время обеденное. Возможно, начнем сражение после трапезы?
– Теперь особого смысла в нем и не вижу, – пожал плечами Андерс. – Расклад переменился.
– Это с чего бы еще? – не согласился с ним Бернард.
– Посуди сам. Тробора у вас не осталось, обоих берсеркеров возьмет на себя наша псина, чем развяжет руки Леннарту Фартовому, ну а дальше вопрос получаса от силы. Что скажешь?
– С одной стороны, как будто бы все и логично. Но с другой – нам что, убраться отсюда, не окропив оружие вашей кровью? И потом, шанс есть всегда. Сам знаешь – победа на стороне мужества.
– Потому в своей победе полностью и уверен, – кивнул Андерс. – Но если все-таки надумаете биться, вначале не забудьте ров выкопать, куда вас потом сложить. В плен же никто не сдастся?
– Еще чего!
– Вот и я о том же.
Я слушал их разговор, и больше всего мне хотелось уйти. Все представлялось иначе – кровавая битва, когда перевес то на одной, то на другой стороне, и до самого конца непонятно, кто победит. Кровь во все стороны, грозный рев, крики паники, вопли о снисхождении, жалобные стоны, хрипение рассеченной до самых позвонков глотки… ну и так далее. Они же стоят, обвиняя друг друга в чем только можно, как будто именно для этого и собрались.
– Что-то на этот раз неправильно у нас все получается, – со вздохом сказал Бернард. – Вообще-то к полудню ты должен был лежать у моих ног дохлым.
– Или ты у моих.
– Троборы возвращаются, – сообщил Антуан.
И верно, вдали показались сначала Гаспар, а за ним Витязь.
– Сдается мне, наш-то победил! – торжествующе заявил Рысий Хвост.
– Это еще с чего? – возразил ему Андерс.
– Глаза протри! Не видишь, ваш убегает, а наш за ним гонится.
– Что-то слишком неспешно он убегает, прогулочным шагом!
– Ну так очевидно же, что все силы были потрачены в борьбе. Витязь его одолел, но у него уже нет сил, чтобы настигнуть вашу недоделанную железяку и закопать ее в землю.
– Сомнительно, – покачал головой Казимир. – Полное впечатление, что Гаспар Витязя в плен взял и теперь ведет за собой.
Тогда-то мне и пришла в голову блестящая мысль.
– Блез, отойдем в сторонку, поговорить нужно.
– Слушаю, Лео! – с готовностью кивнул он, едва мы только от всех отдалились.
– Желаешь убить двух зайцев сразу? Вернее, матерых волков?
– Ты Бернарда и Стейна имеешь в виду?
– Нет, я о другом. Сдается мне, есть отличная возможность их примирить. А заодно и достойное имя получишь – Блез Миротворец. Согласен, с мостом неудачно получилось, но, как говорится, первый блин комом. Молва о твоем добром поступке далеко пойдет! Сколько времени они уже воюют? То-то же! А ты раз – и примирил.
– Ну, Лео, я даже не знаю… – протянул он. – Вообще-то мысль здравая, и имя мне нравится, но как это сделать?
– Блез, а как ты собираешься Гарданикой править? Ум напряги.
– Вообще-то я на твой ум рассчитывал.
– Рейчел местный климат не нравится. А вообще как скажешь. Леонард Миротворец – отлично звучит, согласись!
– Стоп-стоп, Лео, давай-ка я сам попробую. Мне только минутку поразмышлять.
Блез задумался, что для него редкость. А со стороны продолжало доноситься:
– Как это победа Гаспара не может быть засчитана? Ведь явно же она за ним!
– И с чего бы это? Сейчас наш Витязь вашу колченогую железяку догонит и в землю втопчет, пусть из последних сил.
– Ты сюда неделю на своих корытах для стирки белья добирался, чтобы мне всякую чушь нести?! Дома ее выслушивать было некому?
– Блез! – поторопил я того.
Одни боги только и знают, до чего их ругань может довести. Начнут таскать друг друга за бороды, и все, война неизбежна. А врагов, как бы там ни было, больше чем вполовину.
– Думаю я, Лео, думаю! Вот только ни одной мысли в голову не приходит.
К тому времени Гаспар с Витязем добрались до меня и застыли как вкопанные.
– Блез!
Он продолжал стоять как истукан, и лицо его, еще немного, сведет в судороге от умственных усилий. Вот всем Блез хорош – надежный, порядочный, смелый. Если даст слово – разобьется в лепешку, но выполнит. Как напарник – лучше не придумаешь. Мы с ним, бывало, и против десятка вдвоем выходили. Но думать – точно не его.
– Может, что-нибудь подскажешь? – с надеждой спросил он.
– Нет.
Я был категоричен. Особенно потому, что у самого не было ни единой мысли. И все-таки брякнул:
– Блез, Айсейнт – страна, где не любят экивоков. Так что действуй напрямую. Потом расскажешь, чем все закончилось?
– А ты куда?
– Спать. Понадоблюсь – позовете. Пойдем, Гаспар.
Так мы и шли: по левую руку – пес Барри, сзади, едва не наступая мне на пятки, Гаспар, а следом за ним, как привязанный, Витязь.
– Бернард, песий сын, а я что тебе говорил?! – донесся до меня ликующий голос Андерса. – Ну так на чьей стороне победа?
– Лео, что там у вас? – встретила меня Рейчел. – Я уже вся тут извелась! Надеюсь, им хватит ума не воевать?
– Не уверен. Но сейчас Блез попробует их примерить.
– Думаешь, у него получится?
И снова я сказал:
– Не уверен. Рейчел, тебе же не нравится местный климат?
Блез может поинтересоваться у нее самой, и тогда он поймет, что я его обманул.
– Климат как климат, – пожала плечами она. – Зимой холодно, зато летом жарко. Хотя, конечно, на юге мне больше нравится.
– Но ты же не хотела бы здесь остаться надолго? – продолжал настаивать я.
– Как скажешь, так и будет, ведь ты мой муж.
И снова ее ответ меня не устроил.
– Рейчел, а…
Задать следующий вопрос не удалось, поскольку дверь внезапно распахнулась и в покои вошел Гаспар. Это было единственное, чем тробор мне не нравился, – никакого такта!
Может припереться и посреди ночи, и даже в более неподходящий момент. К тому же ему совсем нет разницы – заперта ли дверь, или то, что она вообще распахивается наружу. Открывать двери Гаспар не умеет, но попасть внутрь ему нужно обязательно, и зачастую от дверей мало что остается. Даже по самым скромным подсчетам, денег, потраченных на ремонт дверей во всяких тавернах и постоялых дворах во время нашего путешествия на север, хватило бы если не на дом, то на флигель точно. Здесь она открывалась внутрь, что ее и спасло.
– А это кто вместе с ним?!
– Витязь, тоже тробор, как будто не видишь.
– Вижу, что тробор, но зачем он сюда пришел?
– Рейчел, спроси, что полегче! Кстати, ты разве не видела, как наш Гаспар с ним кувыркался?
– Нет. Поначалу на вас интересно было смотреть, но потом я вздремнуть прилегла.
– Это было то еще зрелище! Зря ты его пропустила.
– Надеюсь, здесь они кувыркаться не станут? Иначе все разнесут.
Уверенности не было никакой.
– Не знаю. Но после того, как они покувыркались, Витязь за Гаспаром следом ходить начал.
– Лео, – Рейчел смутилась, – а может, он вовсе не Витязь, а Витязька? Или как там правильно в женском роде?
Я посмотрел на троборов новым взглядом. При всем желании нельзя было разглядеть ничего такого, что позволяло бы их различить по половому признаку. Разве что…
– А может, наш Гаспар вовсе не Гаспар, а какая-нибудь Гаспарида? Смотри, чужой раза в полтора крупнее: это ли не показатель?
– Не уверена. В нашем Гаспаре уж не знаю почему, но мужчина чувствуется. А в этой… – Рейчел махнула рукой. – Нет, точно она женщина! Что же касается их размеров… Вспомни того же Головешку и его даму сердца в Стокгарде. Там куда больше различия было по величине. Кстати, как там он? Эти изверги его не запытали?
– Разве что запоили.
Когда я в последний раз видел Теодора, его ноги торчали из стога сена неподалеку от ладьи, в которой наверняка прибыл Бернард Безносый: слишком она расписная.
– Лео, а эта, – Рейчел указала на Витязя, – теперь всегда с нами будет?
– Не знаю.
Если останется, мы применение ей найдем. Корпус у нее куда длиннее, и на ней можно перевозить кучу всякого барахла. А там, глядишь, и до трофеев дело дойдет.
– Ой, а это что?!
Звон клинков с берега я услышал и сам. Беглого взгляда, с моим-то зрением, хватило понять – рубятся Блез и Стейн. Причем на совесть, искры от мечей даже отсюда были видны. Впрочем, как и отлетавшие от щитов ошметки.
– Никуда не уходи, будь все время здесь! Гаспар, за мной! – уже на бегу приказал я.
Так мы к берегу и бежали. Впереди я, за мной Гаспар, следом за ним то ли Витязь, то ли Витязька, а вокруг нас нарезал круги пес Барри. Главное было успеть. То, что рубятся пока двое, совсем не означало, что в любой момент к ним не примкнут остальные. И потому мы спешили, как только могли.
Вблизи все выглядело иначе. Нет, лица у Блеза и Стейна были красными и лоснящимися от пота, и бились они всерьез, поменяв уже по паре щитов каждый. Но другие вели себя так, как будто смотрели интересное представление. Не забывая подбадривать:
– Давай, Блез! Правда на твоей стороне!
– Стейн, еще немного, и ты его одолеешь!
Рубились они знатно, как могут биться два превосходных воина, и, будь ситуация несколько иной, я бы и сам присоединился к зрителям, чтобы полюбоваться. Но все по-прежнему было непонятно, и потому я спросил у виконта:
– Антуан, что здесь происходит?
Пока тот по своему обыкновению собирался с мыслями, за него ответил Казимир:
– Они за миротворца бьются.
– За какого еще миротворца?
– Кто станет обладать этим именем.
– Бьются за миротворца?!
Бывает ли ситуация глупее, когда за имя, которое подразумевает собой – творить мир, два человека схватились в нешуточной схватке? Того и гляди один другому голову размозжит. Или проткнет насквозь мечом.
– Да, господин Леонард, именно так все и обстоит. – Виконт наконец-то собрался с мыслями.
– А поподробнее можно?
– Отчего нет? – охотно кивнул дю Эскальзер. – Блез начал убеждать Андерса и Бернарда, что им давно следовало бы помириться. Мол, от этого страдают не только они, но и множество других людей. Красиво он говорил, впервые подобное от него слышал! И про совесть, и про милосердие.
– И еще про рыбу, – напомнил ему Казимир.
– А рыба тут при чем?
– Где-то там, – Казимир махнул рукой, указывая направление, – есть у них спорный залив, необычайно богатый рыбой. Но поскольку он спорный, никто ее не ловит, а только следят друг за другом, чтобы не нарушили границы.
– Хорошо, понял, рыба – это всегда важно. – Особенно к пиву, а оно здесь рекой. – Ну а Стейн-то что, против того, чтобы Андерс с Бернардом помирились?
Оба поединщика, поменяв очередные щиты, взяли себе несколько минут на передышку.
– Отнюдь, – снова вступил в разговор виконт. – Стейн горячо поддержал Блеза, но при этом заявил, что именно он должен остановить войну. И он ее остановит, а значит, Миротворец будет его именем. Оно, мол, подходит ему куда лучше, чем прежнее, и уж, во всяком случае, больше, чем Блезу. Сначала они на кулаках сошлись, ну а затем дело дошло и до мечей.
То-то я смотрю, у Блеза синяк под глазом, а у Стейна расквашен нос.
– Ну что, приступим? – Блез отдохнул первым.
– Приступим! – тут же откликнулся Стейн.
И они действительно приступили, с ходу начав рубиться так, что звон от клинков, казалось, слился в единый звук. В стороне от всех, особняком, стояли Андерс с Бернардом и о чем-то разговаривали. Создавалось впечатление, что они не давние враги, а лучшие друзья. Я подошел к ним и услышал:
– Не совсем с тобой согласен, уважаемый Андерс Ублюдок, капуста любит обильный полив. Вот чего она точно терпеть не может, так это подкисленную почву. И перегнойчика в нее побольше, перегнойчика!
– Ну, это само собой, почтенный Бернард Безносый. Рассадой, кстати, капусту садишь?
– Ею самой. Этой весной что-то рано семена посеял, рассада вымахала уже, а когда еще настоящее тепло придет?
– И не говори, такие же проблемы.
Тут Андерс с Бернардом заметили меня и синхронно смутились. Что было понятно: покрытые шрамами воины, за плечами у каждого немало славных походов, а они об огородничестве. Пришлось блеснуть единственным доступным мне знанием:
– Мелом капусту поливаете?
– Мелом?
– Удобрения для нее лучше и не придумать. Стакан мела на ведро воды, и кочаны вымахивают!..
Бернард с Андерсом переглянулись.
– Надо попробовать. А ты что, Леннарт, тоже из наших?
Что мне еще оставалось, как не слукавить?
– И рад бы, да все не получается. Жизнь такая, что и сам не знаешь, где послезавтра окажешься. Какая уж тут капуста?! Осяду, займусь обязательно.
Звон прекратился, и, признаться, у меня даже сердце дрогнуло: вдруг Блез пал, сраженный мечом? Но нет, они со Стейном взяли очередную передышку и теперь стояли, тяжело дыша и не сводя друг с друга ненавидящих взглядов.
– Надолго у них, – сказал Андерс. – Время обеденное, Бернард, может, в гости ко мне заглянешь? Отведаем, чего Громовержец послал.
– Почему бы и нет? Заодно пиво твое попробую: добрая молва о нем далеко разошлась!
– Ты извини, но всех твоих людей в город не пущу: мало ли что?
– Не нужно лишних слов, сам понимаю. Но без близких я не пойду, иначе неуважение к ним.
– Близкие – это святое! И вот еще что, не подумай, что в ловушку заманиваю.
– И в голову бы не пришло, Андерс Ублюдок, зная твое благородство.
– Ну тогда пойдем. Леннарт, может, и ты с нами?
– Позже подойду.
Мне показалось неправильным бросить Блеза. Тем более они со Стейном сошлись в очередной раз.
– Андерс Ублюдок, покажешь свою рассаду?
– Конечно. Если возникнет желание, могу поделиться: есть у меня особый сорт, почти до самой весны свежей хранится. А уж на вкус!
– Естественно, не откажусь.

– Лео, может быть, что-то посоветуешь? – с трудом переводя дыхание, спросил у меня Блез, который даже с лица спал. – Никак не могу с ним справиться! Явно же мы с ним равны. Но ты бы только знал, как мне хочется стать Миротворцем! Хотя, полагаю, Стейну нисколько не меньше.
Зрителей, которые поначалу на схватку Блеза со Стейном глазели с огромным интересом, оставалось не так много: они попросту разбрелись, найдя себе другое занятие.
– Подскажу.
– Только не говори, чтобы начать завтра с утра: мне хочется покончить с этим здесь и сейчас!
– Блез, – мягко начал я, ибо собирался сказать совсем другое. То, что вряд ли ему понравится. Зашел издалека: – Главное уже случилось – вы смогли примирить некогда злейших врагов. Благородное ведь дело, согласись!
– Лео, – перебил он, – ты предлагаешь отдать имя, которое я так жажду, Стейну?!
– Нет, мое предложение другого толка.
– Ты хочешь, чтобы мы носили его оба? Как Андерс и Казимир? Нет, Лео, здесь другой случай. Это как если бы… – Блез надолго задумался. – Это как если бы любить с кем-нибудь одну женщину, вожделеть к ней, а затем договориться обладать ею вдвоем.
– И снова ты промахнулся, Блез.
– Так что же тогда?!
– Отказаться от него обоим. Сам подумай: нужно ли тебе имя, которое ты получишь за убийство человека, с которым и сделал благородное дело? И нужно ли оно Стейну?
– Отказаться нам обоим?
– Именно! Поверь мне, Блез, в мире существует множество достойных имен, и вопрос времени, когда ты встретишься с одним из них.
– Тут надо подумать.
– Думай, Блез, думай. А я пока поговорю с твоим противником.

Глядя на то, как Блез со Стейном пожимают друг другу руки, я размышлял: перед тем как отправиться на обед, остается еще одно дело – вернуть Головешку.

Глава 14

Во вражеский стан я отправился в одиночестве, что было рискованным предприятием. Сделает кто-нибудь едкое замечание, и тогда мне придется отреагировать на него должным образом. А именно – грозно нахмурить брови, придать лицу соответствующее выражение и заявить примерно следующее:
– Давно мозги с земли не собирал?!
Тот, чтобы не ронять к себе уважение, обязательно ответит в том же духе, ну а дальше слово за слово, и дело до схватки. Проблема усугублялась еще и тем, что убивать категорически не хотелось. Но если противник попадется серьезный, иначе никак. Затем мои опасения развеялись. Сначала меня догнал Барри, которого сразу два берсеркера боятся, что было очевидным. Особенно после слов Казимира – пес специально на них натаскан. А затем и оба тробора, поскольку Витязь продолжал следовал за Гаспаром неотступно. Что, кстати, вызывало определенные опасения в будущем. Головешку я застал в настолько убитом состоянии, что слова сарказма, которые по дороге к нему так и рвались с языка, мгновенно куда-то улетучились. Особенно после его заявления:
– Что, Лео, казнить меня за предательство пришел? Считаю, заслуженно. Только сделай так, чтобы не было больно, – раз, и все!
– После с тобой поговорим на эту тему. А пока пошли к своим. Да, не забудь вернуть все то, что вытребовал у Андерса.
– Нечего больше возвращать, Лео!
– Как нечего? Продать успел? Тогда вернем деньгами.
Понятно, что придется доплачивать: вряд ли Головешке удалось взять за все полную цену.
– Не продать – подарить.
– Зачем?!
– Чтобы хоть какая-то память обо мне после смерти осталась. Глядишь, и вспомнили добрым словом.
– Теодор, ты что, помирать собрался?
– Я думал, ты меня казнишь. За то, что вас предал.
Дурней за свою жизнь я повидал множество, но ни один из них не годился Головешке даже в подметки.
– Пошли, предатель.
Я сказал это шутливо, но Теодор вздрогнул.
– Не пойду.
– Это еще почему?
– Как на меня теперь Рейчел, Блез, виконт Антуан смотреть будут? На Казимира я плевать хотел. Нет, уж лучше я здесь останусь.
Смотреть будут как и обычно – как на дурачка. И потом так ли уже виноват Теодор после наших опытов над его психикой? Пришлось солгать:
– Идем, они меня и послали.
– Идем. – И в этом коротком слове было столько безысходности, что я вздрогнул.

– Лео, а нельзя меня сделать таким, как прежде?
– Ты сейчас именно такой и есть. Как в самый первый день, когда я с тобой встретился.
– Я имел в виду – когда прибыл в Айсейнт. Знаешь, у меня теперь есть возможность сравнить себя всякого разного. Так вот, мне совсем не хочется быть трусом. И еще скажи – есть ли что-нибудь более худшее, чем чувствовать к себе презрение?
Не знаю. Муки совести испытывал, причем не раз. Но чтобы презрение… нет, не приходилось. Но Теодору мой ответ и не требовался.
– Ничего нет хуже, точно тебе говорю! Лео, вы с Рейчел можете мне помочь?!
Практически наверняка. Но для этого придется раскурочить последнее колье. С другой стороны, колье, каким бы дорогим оно ни было, – это всего лишь украшение, а тут судьба человека на кону.
– Лео, что ты молчишь?
Перед тем как ответить, я горько вздохнул, заранее смиряясь с потерей крупной суммы денег.

Когда мы с Теодором проходили мимо зала, где обедали Андерс с Бернардом, то увидели следующую картину. Оба они, изрядно уже во хмелю, обнявшись, на два голоса пели сагу о том, что самое важное в нашей жизни – крепкая мужская дружба. И еще я обратил внимание, что городские ворота были распахнуты настежь. Женский визг внутри замка то и дело раздавался, но был исключительно игривым.
– Головешка, ну и где была вся твоя совесть?! – едва только увидев Теодора, начала возмущаться Рейчел. Тед втянул голову в плечи, ожидая, что именно сейчас услышит. – Ты почему у Андерса столько много взял?! Зачем тебе понадобилось целых две лошади, когда ты на них совсем не умеешь ездить? А котел, а восемь одеял? А шатер на десятерых?
– Ну это, Рейчел… в общем… – попытался оправдаться Тед.
Пришлось их обоих прервать:
– Рейчел, мы к тебе строго по делу.
– Необходимо составить список вещей, которые понадобятся Головешке, когда он в очередной раз соберется от нас сбежать? Так я мигом! Котомку с продуктами, и осла под седло. Чтобы, так сказать, оболочка и содержимое, – съехидничала она.
– Нет, Рейчел. Дело настолько серьезное, что только ты и сможешь его одолеть.
Если моя жена откажется курочить последнее колье, у меня даже мыслей не возникнет попытаться ее уговорить. Прежде всего – оно у нее самое любимое. А еще бывает, что Рейчел надевает его перед тем, как исполнить супружеские обязанности. И тогда оно становится знаком – по какому сценарию все должно произойти. Я должен снять с нее одежду, оставив только колье.
– Ну и в чем оно заключается?
– Значит, так. Нам нужно вернуть Теодору храбрость.
– Насколько ее вернуть? – деловито поинтересовалась Рейчел. – В прежнем объеме или в угоду разуму поубавить примерно вполовину?
– Наполовину.
С одной стороны, тогда ее будет вполне достаточно. А с другой, она не позволит Головешке творить безумные вещи, что вкупе с его жадностью порой становится проблемой для нас всех.
– Убавлять не нужно, – покрутил головой Тед. – Желательно еще и прибавить. По возможности раза в три-четыре.
– Головешка, да куда тебе столько! – ужаснулась Рейчел. – Пойми, как и любое другое, переизбыток храбрости – это не просто плохо, а очень и очень плохо.
– Ладно, пусть будет в два с половиной, – пошел на уступки он. – Но не меньше!
Рейчел снова открыла рот, но я остановил ее взглядом:
– Хорошо, Теодор, пусть будет ровно в два с половиной раза.
Рейчел поняла меня сразу: стал бы я жениться на какой-нибудь дурочке, причем целых пять раз? Головешка может заказывать сколько угодно – и в десять раз больше, и в тысячу. Но все находится в ее руках, и потому достаточно вовремя снять перстень.
– Мое любимое! – печально вздыхала Рейчел, выковыривая из колье камешки. – Сколько у меня с ним приятных воспоминаний связано, и не перечесть!
– Кстати, а можно сделать перстень, чтобы пить и не пьянеть? – вместо слов соболезнования спросил Головешка. – Неплохое умение, тут даже Лео спорить со мной не станет.
– Головешка, на тебя колье не напасешься! Это последнее, и ты тогда уж выбирай поскорее, что тебе больше нужно – храбрость или не пьянеть. Только вот что я тебе скажу, перед тем как сделаешь выбор. То, что ты пьянеешь, – это даже хорошо.
– Ну и что в том хорошего? – не согласился с ней Тед. – Бывало, напьешься, а затем поутру и вспомнить стыдно. Или деньги все просадишь. Или скажешь что-то не так, а потом зубы шатаются. Нет в этом ничего хорошего, – заключил он.
– Есть! – Рейчел была неумолима. – Слишком большая доза алкоголя для организма смертельна. А так ты опьянел, заснул и не получил ее. Пусть уж лучше по утрам зубы у тебя шатаются, чем вообще в землю закопают. Ну что, выбрал?
– Да. Быть храбрым, как Лео, и никогда не пьянеть.
– Тоже как Лео? – не удержалась Рейчел от того, чтобы меня не уколоть.
– Еще больше. Только чтобы во мне никакие берсеркеры не просыпались – к чему они мне?
– Нет. Либо одно, либо другое.
– Быть храбрым. – Теодор вздохнул. – Потом камней достану, и тогда уже сделаем, чтобы еще и не пьянеть. Перстни у тебя еще есть?
– Единственный. Так что когда камешков на него насобираешь, хорошенько подумай, какой узор на нем сделать.
– А чего тут думать, когда давно уже все продумано? Долго еще?
– Уже заканчиваю. Так, аметист, бриллиант, топаз, изумруд… – сосредоточенно бормотала Рейчел, расставляя камни по своим местам, и те действительно как будто прилипали.
Причем намертво, сам пытался их отодрать, но не получилось.
– Ну вот, как будто бы и все, – на всякий случай сверяя узор на перстне с книгой Ависьена, сказала Рейчел. – Только вот еще что. Лео, сейчас я надену его на палец Головешке, а ты начинай отсчет.
– До скольких считать?
Не сказать, чтобы мой голос лучился довольством: время обеденное, и очень хочется есть. К тому же ни разу еще не пробовал местное пиво, а его даже лютый враг Андерса Бернард расхваливает.
– До миллиона.
– До миллиона?!
– Чтобы наверняка смелость у Головешки была в два с половиной раза больше от прежней.
И Рейчел многозначительно посмотрела на меня, чтобы я понял суть ее игры. Теодор грамоте не обучен, считает ненамного лучше, чем пишет. Но эта цифра наверняка должна быть ему известна своей величиной. Недаром же он спит и видит себя миллионером. Тут даже самому тупому станет понятно, что миллион – это очень и очень много.
– Только вот что, Головешка, когда я надену перстень, руку держи на столе.
– Договорились, – легко согласился тот.
Дальше произошло то, чего мы с Рейчел не ожидали. Тед выхватил перстень из ее рук, отскочил в сторону, надел его на палец и, распахнув окно, выпрыгнул с третьего этажа. То ли перстень подействовал мгновенно, то ли после прыжка с крепостной стены высота показалась ему ничтожной, но Теодор даже не раздумывал. И уже откуда-то снизу донесся его голос:
– Вот теперь точно будет наверняка!
После чего и раздался быстрый топот удирающего со всех ног Головешки.
– Лео! – Рейчел смотрела на меня с отчаянием.
– Что – Лео? – Не слишком-то мне и хотелось бросаться за ним в погоню. Особенно после донесшегося до моих ушей характерного стука, который издает сушеная рыба, когда ее бьют об край стола. – Он сам свою судьбу предопределил. Надеюсь, завтра к вечеру у него хватит ума перстень снять. Пошли, дорогая, обедать.
– А если он его другой стороной надел?!
– И что?
– То, что обратная сторона многократно усиливает влечение мужчин к женщинам, вот что! Представляешь, чем это грозит?!
Серьезнейший довод: сексуальный маньяк Головешка не устраивал никого.
Со стороны зрелище наверняка было забавным. Впереди несся я, за мной Гаспар, за ним Витязь, а вокруг нас кругами носился пес Барри. Мы бежали по улицам города, спина Головешки мелькала где-то далеко впереди, и мне никак не удавалось сократить расстояние из-за толпы гуляющих горожан, которые решили устроить праздник по случаю примирения с давним врагом. Имейся хоть малейшая возможность, я бы натравил на него пса, чтобы, пусть даже ценой укусов, его остановить. Но в такой толпе попробуй объясни, что от него требуется. Кончилось все тем, что Тед юркнул в какой-то переулок, где его следы и затерялись.

– В моем городе завелся инкуб, – мрачно поведал за столом Андерс Ублюдок.
Завтрак был прощальным, перед тем как Бернарду и его воинам предстояло вернуться домой, но уже друзьями. Прошло уже несколько дней, и они полностью смогли убедиться, Андерс – приличный человек, к тому же необычайно радушный, с которым куда приятней дружить, чем воевать. А спорные воды… как выяснилось, они оказались достаточно велики, чтобы в них ловить рыбу всем, кто только пожелает.
– С чего ты взял? – вытирая ладонью усы, поинтересовался Бернард, предварительно осушив большой серебряный кубок с брагой на меду. Как выяснилось, обычный местный завтрак, который следовало закрепить куском жареного мяса.
– Все факты об этом говорят, – сказал Андерс. – Поначалу жаловались женщины окрестных деревень, но два дня назад этот инкуб добрался и до города.
– Не очень-то я в них и верю, – пожал плечами Стейн Рысий Хвост.
– Придется поверить: только за сегодняшнюю ночь шесть или семь случаев, – вздохнул Андерс.
Мы с Рейчел переглянулись. Случилось то, чего опасались, – Головешка надел перстень другой стороной, слишком много совпадений.
«Что будем делать, Лео? – спросила она взглядом. – Может, лучше признаться?»
«Будем молчать, – также взглядом ответил я. – Это наилучший выход в создавшемся положении».
– И каким образом все происходит? – поинтересовался виконт Антуан. – Возможно, несколько фактов воссоздадут общую картину. И, как следствие, помогут в борьбе с этим похотливым козлом. Понимаете ли в чем дело, господа… Инкубы – явление довольно распространенное. Так вот, в ряде мест их именно так и называют – похотливые козлы.
– Как все происходит? Инкуб проникает в жилище, причем различными способами – через незакрытые дверь, окна, дымоходы, неспешно делает свое похотливое дело и тут же исчезает.
– Через дымоходы, говорите? – задумчиво протянул дю Эскальзер.
– Непреложный факт! – Голос Андерса был тверд. – Случается, что постели несчастных жертв испачканы в саже, равно как и их тела.
– Так ли уж они несчастны?! – Стейн издал басовитый смешок. – И все-таки не слишком верится.
– Косвенно подтверждением его существования может служить количество увеличившихся простуд, – сказала Рейчел.
Моя жена – превосходный лекарь, и немудрено, что, пробыв в городе не так долго, успела обзавестись многочисленной практикой.
– И какая связь между инкубами и простудами, милая леди? – поинтересовался Бернард. – Наверняка самая опосредованная.
– Отнюдь, Бернард Воитель, – чтобы придать значимости словам, сделала ему комплимент Рейчел. – Клиническая картина выглядит следующим образом. Все заболевшие женщины простудились в результате того, что держат окна нараспашку, а по ночам еще довольно прохладно.
– Весомый аргумент, – кивнул виконт Антуан. – Можно даже заявить – он совсем не косвенный.
– А что, существование инкубов подтверждено наукой? – не успокаивался Стейн.
– Несомненно! – Дю Эскальзера его недоверие не поколебало. – Инкубы являются такой же часть нашего мира, как тот факт, что солнце крутится вокруг планеты, а в сутках двадцать четыре часа. Для них даже имеется своя классификация. Так вот, судя по тому, что обсуждаемый экземпляр проникает в жилища в том числе и через дымоход, он относится к типу хордовых. Впрочем, все мы к нему относимся тоже.
– Виконт, поясните, пожалуйста, – к кому из них именно? – заплетающимся языком спросил Казимир. – К хордовым или инкубам?
Пока Антуан, по своему обыкновению, обдумывал, что сказать, за него ответил Стейн:
– И к тем и к другим. Помнится, по молодости лет был я ну вылитый инкуб! Разве что до дымоходов не додумался.
– И все-таки проблему нужно решать, – решительно заявил Андерс. – Еще и по той причине, что цены на продукты на городском рынке значительно выросли.
– В этом тоже есть связь? Как и с участившимися простудами? – полюбопытствовал Бернард.
– Не сомневаюсь. – Голос Андерса был тверд. – Суть в том, что инкуб предпочитает дам в теле, и оными становятся только при усиленном питании.
Мы с Рейчел снова переглянулись. Теперь сомнений не оставалось никаких – это Головешка.
– Надо изготовить для него ловушку, – предложил Блез.
– Какую именно? – живо поинтересовался местный торл.
– Собрать в одном доме несколько дам в теле, открыть в нем окна, ну а дальше уже вопрос бдительности, чтобы вовремя его увидеть и схватить. Считаю, дело только за добровольцами. Кстати, виконт, как будет слово «доброволец» в женском роде?
– Вдова в теле, – скабрезно заржал Стейн.
– Бесполезная затея! – отмахнулся от предложения Блеза Андерс.
– Это еще почему?
– По той причине, что такая мысль мне уже приходила.
– И что?
– Женщин-добровольцев оказалось настолько много, что поди тут устрой такое количество засад!
– Пойдем, дорогая, – предложил я Рейчел.
Язык начал заплетаться не у одного Казимира, и стоит ли ей оставаться за столом дальше? Наслушается сейчас всяческих пошлостей. К тому же и завтрак, судя по всему, не прощальный.
Хотя бы по той причине – и вчера, и даже позавчера они должны были таковыми стать, но не стали. Нет, я с удовольствием остался бы за столом, но в связи с вновь открывшимися обстоятельствами определенно не стоит оставлять жену одну. Пусть даже Рейчел совсем не в теле. Проклятый Головешка – похотливый козел, как правильно назвал его виконт Антуан, мучимый страстью, может отступиться от своих правил, и тогда случится непоправимое.

– Рейчел, – сказал я, едва мы вернулись в отведенные нам покои, – ты поосторожней теперь с проветриванием.
– Это почему еще?
– Ну мало ли! Заберется сюда, а меня здесь не окажется.
– Лео, ну что же ты со мной делаешь-то, а? Всю жизнь мечтала, чтобы в моей постели оказался с ног до головы перепачканный сажей Головешка, и вдруг такое! Ты же мечту всей моей жизни рушишь!
– Рейчел, такими словами разбрасываться нельзя!
Голос принадлежал не мне, раздался он за спиной, заставив обернуться так быстро, как только смог. Теодор выглядел тенью самого себя. Исхудавший, с черными кругами под глазами, и потухшим тоскливым взглядом.
– Головешка! – обрадовалась Рейчел. – Как ты?
– Плохо, очень плохо! – Голос у него был почти безжизненным. – Я лучше присяду.
– Сейчас я тебе одну микстурку дам, тонизирующую.
– Стоять! – Голос мой был резким и строгим, и потому застыли оба – и Тед, который вот-вот должен был опустить седалище на стул, и Рейчел, успевшая склониться над своей лекарской сумкой. – Тед, можешь присесть.
И как только он пристроился на стуле, я моментально оказался рядом, чтобы несколько раз обвить его вместе со спинкой толстой веревкой. Во избежание, ибо стоит только на миг расслабиться, как тут же получишь чем-нибудь тяжелым по голове. А когда придешь в себя, выяснится, что Рейчел стала очередной его жертвой. Веревка была толстой и крепкой, а стул массивным. Причем настолько, что требовалась помощь, чтобы передвинуть его с места на место, так что все получалось надежно.
– Ну да, ну да, – отреагировал на мои действия Тед грустным голосом. – Отлично, Лео, тебя понимаю.
– Головешка, выпей вот, – сказала Рейчел.
– Что это?
– Тонизирующее средство: уж больно устало ты выглядишь.
«Потасканно», – уточнил я в уме.
– Как поживаешь? – брякнул я.
– Плохо, Лео, очень плохо! Даже не думал, что переизбыток храбрости выльется во все вот это.
– Неплохо ты им тут популяцию попортил!
– Не понял, Лео… – Теодор тряхнул головой.
Но я лишь отмахнулся. Чего тут непонятного? Недаром же говорится – каково семя, таково и племя. Народ Блеза весь как один рослый, светловолосый и светлоглазый. Головешка – полная ему противоположность. Жгучий брюнет с черными глазами, рост и комплекция подростка. А ему до сих пор невдомек – если мужчина с женщиной занимаются любовью, через какое-то время рождается ребенок.
– После, Теодор, об этом поговорим. Сначала расскажи, зачем сюда заявился. Найти себе убежище до ночи?
– Нет, Лео. Хочу убавить себе смелости. Иначе и погибнуть недолго! Буквально этой ночью в дымоходе так застрял, что все, подумал, конец! Едва оттуда смог выбраться: вся жизнь перед глазами пронеслась! Особенно когда они камин топить начали.
– А что, окно на этот раз было закрыто? – вспомнив о словах Андерса, ехидно поинтересовался я.
– Открыто. Но это я уже потом выяснил.
– Убавить не получится, Головешка. Только убрать полностью. Камней больше не осталось, и потому могу сделать тебя только таким, каким ты был до своей смелости.
– И что, никаких вариантов?
– Ни единого! Все, выпил? Сейчас тебе полегче станет. А то совсем на смерть похож. Ой!
Реакцию Рейчел понять было просто: Головешка побагровел, пытаясь вздохнуть, и еще он выпучил глаза.
– Неужели индивидуальная непереносимость?! – испуганно воскликнула Рейчел, глядя на склянку в своих руках. – Ни разу еще такого не было!
– Сейчас ему легче станет, – уверенно заявил я. – Ты даже не сомневайся.
– Тебе-то откуда знать?! Ты что, лекарь?! – Рейчел бросилась к лекарской сумке и принялась лихорадочно в ней копаться. – Не то, не то, не то!
Нет, не лекарь. Но убежден, что Теодору через несколько мгновений станет легче. У него обычная реакция человека, который получил под дых. Ибо нечего пытаться гладить Рейчел там, где имеет право только ее законный муж.
– Прости, Лео! – придя в себя, сказал Головешка. – При моей нынешней храбрости очень трудно себя контролировать. – И уже куда громче: – Рейчел, мне уже хорошо.
– Точно хорошо? – поинтересовался она, держа в руках какую-то мензурку с вязкой жидкостью гадостно зелено-бурого цвета. – Не обманываешь? Есть у меня одно средство. Полчаса внутри пожжет, но обязательно поможет.
– Всеми богами сразу клянусь! – торопливо заверил ее Теодор. – Может, наконец займемся моей храбростью? Сил уже терпеть ее нет!
И опасливо покосился на меня.

Глава 15

– Знаешь, Лео, чувствую себя виноватой, – задумчиво сказала Рейчел, глядя на дверь, через которую только что вышел Головешка.
– В чем именно? В том, что он сбежал с перстнем? Ну и кто виноват?
В отличие от Рейчел я чувствовал только облегчение: теперь нет нужды держать окна и двери по ночам запертыми. Особенно в связи с тем, что в покоях всегда жарко натоплено.
– Нет, в том, что мы постоянно вмешиваемся в его психику.
– А она вообще у него есть? – засомневался я.
– Теперь уже и не знаю. Как не знаю и другое.
– Что именно?
– Не возникнут ли у него побочные эффекты?
– Рейчел, а что вообще пишет Ависьен в своей книге? Как часто перстень можно использовать?
– Тут все сложно, Лео. От Прежних инструкций не осталось, а сам Ависьен вывел свойства перстня экспериментальным путем. Испытывая его и на добровольцах, и на пленных, и на рабах, и даже на тех, кто ничего не подозревал.
– А это еще как?
– Элементарно! Дал человеку снотворное, подержал на его пальце перстень с очередным узором нужное тебе время, а затем наблюдаешь за его реакцией. В следующий раз, тоже во сне, сделал человека, каким он был прежде, снова усыпил, и новый узор.
– И зачем ему было нужно столько испытуемых?
– Лео, из семи камней узоров можно сделать как звезд на небе! Теперь представь, сколько времени уйдет, если у тебя под рукой окажется всего один человек. Тут ведь и время держания важно, и еще когда накладывается один эффект на другой.
– Последнее не понял, поясни.
– Например, берем обычного человека и накладываем на него поочередно храбрость и трусость, держа перстень на его пальце равное время.
– Он и станет таким, как был раньше. Если равное-то время.
– А вот и нет, Лео! Вовсе не обязательно, эффект может получиться совсем неожиданным. Человеческая психика – это такая вещь, что удар по голове может и сделать человека дураком, и пробудить в нем новые способности.
Согласен полностью. Был у меня один знакомый, постоянно грубил. Но, получив кулаком в ухо, стал на редкость вежливым. Я даже не предполагал, что можно быть настолько вежливым. Это ли не подтверждение словам Рейчел?
– Сейчас я прибегну к аналогии с кулинарией. Лео, как ты любишь пить пиво? Правильно, чтобы помимо пива у тебя было и огромное блюдо со всякой всячиной. Тут тебе и мясо, и сало с прослойками, и рыба, и поджаристые сухарики.
– И еще овощи, – напомнил я. – Но только чтобы все было порезано тонкими ломтиками.
– И еще овощи, – кивнула Рейчел. – А для чего?
– Вкусно!
– Правильно. Но если пиво само по себе вкусное, зачем тебе все остальное?
– Потому что вкусы смешиваются и получаются другие, не менее вкусные, хотя порой и необычные.
– Вот! То же и с эффектами от узоров, когда они накладываются один на другой. Я всерьез подозреваю, что даже Прежние не знали всех свойств узоров. Что же тогда говорить про наложения? А если их будет три, четыре, пять? Сколько раз на Головешке мы перстень использовали?
– Ну так мы же все убрали.
– Сейчас мне придется прибегнуть к другой аналогии – к уборке. Так вот, как ни вылизывай, обязательно в каком-нибудь уголке останется мусор. Или пыль.
Спорить с Рейчел мне даже в голову не пришло: ни разу уборкой не занимался.

Прощание Андерса Ублюдка и Бернарда Воителя – а Безносого только так теперь и называли – не задалось. Уже перед самым расставанием они всерьез поссорились, и, стоя на причале, Андерс провожал отбывающие корабли Бернарда угрозами, проклятиями и ругательствами.
– Жди меня в гости! – надрывался Андерс. – Еще и месяца не пройдет, как нагряну к тебе со своею дружиною и сровняю твой вертеп с землей!
– Это ты меня жди, человек, который получил свое имя совсем незаслуженно! – доносилось с одного из кораблей. – В этом месяце не обещаю, но к осени явлюсь точно. И тогда ты так легко не отделаешься!
– Чего уж проще Бернарду развернуть корабли и напасть, – пробормотал Казимир. – А уж мы-то их встретим!
Он оглядел стройные ряды дружины Блеза, которую, чтобы не терять времени зря, заставлял маршировать вдоль берега, что вызывало завистливые взгляды и Андерса, и Бернарда, настолько синхронно у воинов все получалось. Андерс Казимира услышал.
– Вернуться Бернарду Воителю не по чести, – сказал он.
– Это почему же еще?
– Нападать теперь моя очередь, – пожал плечами Ублюдок. – А вот осенью ему уже будет можно, времени достаточно пройдет. – И, надрываясь, поскольку корабли успели отдалиться, проорал: – Бернард, трус каких мало, рассаду не забывай в пути поливать!
– Без напоминаний Тупоголового знаю! – донеслось совсем на грани того, что можно было услышать.

– Лео… – Блез выглядел задумчивым. – У меня к тебе вопрос.
– Задавай, – с готовностью кивнул я. – Надеюсь, он не слишком каверзный? Или умный?
– Ну как сказать. – Блез немного помялся.
– Говори-говори!
– Знаешь, я вот что тут подумал. Получается, у Андерса с Бернардом опять война?
– Похоже на то.
Я был бы в этом даже уверен, если бы не капустная рассада. Что бы сделал на месте Бернарда я сам? Выкинул бы ее за борт у Андерса на глазах, еще и злорадно похохотав. Так нет же, судя по всему, той ничто не грозит. Что же до самой ругани… Когда Бернард гостил в городе, они только тем и занимались, что обвиняли друг друга во всем, в чем только можно обвинить. Как с утра встретятся, так и до поздней ночи, пока не разойдутся спать. С перерывами на то, чтобы сказать очередную здравицу в честь хозяина или гостя. И еще петь на два голоса у них замечательно получалось, душевно. В общем, с уверенностью и не скажешь.
– Так да или нет? – продолжил настаивать Блез.
– Скорее да, чем нет. С другой стороны, тебе-то какое дело до их вражды? Мы им обоим друзья, к тому же у нас своя дорога.
Блез вздохнул.
– Да не тяни ты уже!
– Тут вот в чем дело. Если они опять враги, значит, у Стейна нет никаких прав быть Миротворцем даже теоретически. Уж больно оно в душу мне запало, – признался Блез.
– Справедливости ради, если они опять враги, и у тебя прав нет.
– Отчетливо понимаю, – согласился он. – Но в дальнейшем может случиться так, что я кого-нибудь примирю и тогда смогу его носить с полным основанием.
– Ну так носи его прямо сейчас!
– Не могу, когда со Стейном такая неопределенность. Мое имя должно быть уникальным! – Голос у Блеза был тверд как гранит. – Все-таки в скором времени мне предстоит возглавить Гарданику, и тогда будет важна каждая мелочь. А имя – это далеко не пустяки. И второе, тоже далеко не маловажное обстоятельство – я обязан его заслужить. А не как в случае с Андерсом – захотел стать Ублюдком и стал им.
– Потерпи, Блез, пройдет какое-то время, и твое имя обязательно тебя отыщет. Имя заслуженное и, нисколько в том не сомневаюсь, благородное.
– Ты как всегда прав, Лео! Ты как всегда прав, – печально сказал он. – Мне действительно только и остается, что терпеть. Ладно, пойду взгляну, как мои люди готовятся к походу, завтра нам выступать.
– Погоди-ка! – глядя на его унылую спину, сказал я. Мне в голову пришла вроде бы неплохая мысль.
Блез застыл как вкопанный.
– Лео, ты что-нибудь придумал? – с надеждой спросил он.
– Как будто бы да.
– Ну так говори же скорей!
– Блез, на мой взгляд, такие серьезные дела лучше всего обсуждать за парочкой-другой корчаг пива. Конечно же под вяленую семгу.
– И снова ты прав, Лео! – не замедлил откликнуться Блез. – Единственное… пары-другой корчаг нам точно хватит? Вопрос слишком серьезный.
– Можно увеличить их до десятка, – ни на мгновение не задумавшись, ответил я. – Ну и соответствующее количество рыбы. И еще. Он действительно важный, и, на мой взгляд, лучше всего обсудить его наедине, чтобы не отвлекали.
– Сейчас все организую! – На лице Блеза было такое воодушевление, что я даже подумал: столько у него надежд, а вдруг предложенный мной вариант его не устроит?

– Итак, Лео? – Блез обвел рукой заставленный всяческими яствами стол.
На нем было все, что хоть как-то могло считаться закуской к пиву – рыбные и мясные нарезки, вареные раки, всякие там хлебцы, и даже орехи, не исключая абрикосовых косточек. Сомнения вызывал горшок с манной кашей. Хотя, возможно, он появился там, чтобы заполнить единственное свободное место.
– Пиво по мере надобности будут приносить по звонку. До отхожего места рядом, через две двери. Можно приступать к обсуждению?
– Не будем откладывать. – И мы налили по первой кружке.
– Не томи, Лео! – сказал Блез, когда они были осушены.
Он сжал в каждом кулаке по косице бороды, которую упрямо не хотел подстригать по нынешней моде, заявляя, что вековые традиции родины – краеугольный камень его мировоззрения. И еще по этому жесту несложно было понять – Блез крайне взволнован. Я давно успел обратить внимание и ни разу не ошибся.
– Не томлю. – Но начал издалека: – Блез, на твоей славной родине каждый достигший брачного возраста получает второе имя. У некоторых оно появляется еще в детстве, но к совершеннолетию его имеют все без исключения, ведь так?
– Так, – с готовностью кивнул Блез.
– Ты тоже достиг брачного возраста.
– Несомненно. Но ты же отлично знаешь, Лео, что я не могу жениться, пока во главе моей горячо любимой Гарданики – тиран Анандр Угольная Нога.
– Знаю. Так вот, суть моего предложения сводится к тому, чтобы ты стал Просто Блезом.
– Лео, я и без того просто Блез.
– Ты меня не понял. Ты будешь не просто Блезом, а Просто Блезом, с большой буквы!
– В какой части моего имени?
– Во всех сразу.
– Поясни.
– Охотно. Во-первых, твое новое имя, как ты его и желаешь, будет уникальным. Напомнить тебе про брачный возраст и что при его наступлении случается?
– Не надо. Тут все сходится.
– Тогда идем далее. Скажи, что двигало Андерсом, когда он пожелал стать Ублюдком?
– Гордыня, что же еще.
– А Твердобородым?
– То же самое.
– А ты – Просто Блез. То есть своим именем ты ясно даешь всем понять – напрочь лишен того, что считается смертным грехом. У нас считается, не знаю, как у вас.
– И у нас тоже.
– Вот видишь! А еще скажи, скромность – это добродетель?
– Несомненно.
– Есть в твоем имени она? – И сам за него ответил: – Куда бы ей деться? Понимаешь, одно дело быть просто Блезом, как ты сейчас, и совсем другое – Просто Блезом, как предлагаю. Также в нем присутствует и умеренность.
– А она-то откуда взялась?
Я и сам бы хотел получить ответ на этот вопрос и все-таки сделал попытку выкрутиться.
– Да оттуда же, откуда и скромность! Ты не какая-нибудь там Медвежья Лапа. Ну так что, убедил?
– Как будто бы все логично. Но мне необходимо подумать. Кстати, Лео, а вот эта моя умеренность, она относится к пиву?
Оставаться в одиночестве за столом не хотелось, и потому я торопливо заявил:
– Ни в коем случае – это разного рода умеренности. Наливай по полной. А я пока в колокольчик позвоню.
Сидели мы долго. И в конце концов досиделись до того, что Блез со слезами на глазах прочувственно сказал:
– Лео, я даже мечтать не мог о таком значимом имени! Спасибо тебе от всей души!
– Всегда рад помочь.

Отдохнуть после такого важного события не получилось, поскольку сразу же состоялась встреча с хозяином города – торлом Андерсом. Он тоже сидел за заставленным донельзя столом, но в одиночестве. Согласен, в жизни любого мужчины случаются моменты, когда хочется побыть наедине со своими думами. Ну а обильный стол в чем тому помеха?
– Знаешь, Леннарт, если разобраться, в сущности, Бернард – неплохой человек! – вытирая усы после меда и отправляя в рот целиком заквашенное в капусте яблоко, сказал он.
– Трудно с тобой не согласиться, Ублюдок, – охотно кивнул я. – Мне кажется, ты не должен тянуть с ответным визитом.
– И сам так думаю. Только…
– Что – только?
– Получается нехорошее совпадение.
Пиво сразу после меда – сомнительное удовольствие, особенно если закусывать его редькой, но мне ли осуждать чужие обычаи?
– Какое именно? – Сам я мешать мед ни с чем не стал.
– Как только уплыл Бернард, так сразу же из моего города пропал инкуб. Случайность ли это? Сомнительно!
– Считаешь, именно он инкуб и есть?
– Он – точно нет. С такой комплекцией дымохода ему не преодолеть. Но явно кто-то из его людей. Причем, уверен, из ближайшего окружения. Недаром же Бернард заявлял, что вскоре у нас появится множество отпрысков, но сделанных не нами. Тут, как говорится, не мытьем, так катаньем.
Ситуацию следовало повернуть так, чтобы у Андерса к Бернарду не осталось никакого негатива. Пусть уж лучше капустой друг перед другом хвастаются, чем воюют. Война – это всегда жертвы, а человеческая жизнь бесценна.
– Андерс, даю слово чести – Бернард и его люди совершенно здесь ни при чем!
– Уверен?!
– Абсолютно!
Дальше меня понесло. Вспоминать немного стыдно, но необходимо учитывать, сколько было выпито в компании с Блезом и за столом с Андерсом тоже не в бирюльки играно.
– Ублюдок, я в полной мере оценил твое гостеприимство и, как только узнал, что в твоем славном городе завелся инкуб, посчитал своим долгом найти его и обезвредить.
– Ну-ка, ну-ка!
– Ночами не спал, пытаясь его найти. Но если бы не помощь Блеза, ничего бы мне не удалось.
«Почему бы между делом и его не задействовать? – здраво рассуждал я. – Гарданика расположена неподалеку, а значит, Блезу придется налаживать добрососедские отношения».
– Он-то и навел меня на его след.
– И кто же оказался инкубом?
Теперь следовало добавить крупиц правды, ибо ничто не делает ложь такой убедительной, как именно они. И чем их больше, тем сильнее.
– Пришелец. Причем не из Айсейнта, а откуда-то далеко с юга.
– Леннарт, так ты его поймал?
– Нет. Постой! – выставил я перед собой ладонь, чтобы убрать с лица Андерса то разочарование, которое успело там выступить. – Инкуб оказался чересчур опытен даже для меня, и потому ему удалось скрыться. Но! Ты же знаешь, есть у меня пес Барри, древней бойцовой породы.
– Конечно знаю, славный пес. Вот уж кого бы мне хотелось видеть инкубом для местных сук.
– Можешь не беспокоиться: Барри занимается этим делом где только возможно.
Это было еще одной крупицей правды.
– И о погоне твоей доложили. Мне все в голову не приходило – чего это Леннарт по городу мечется с троборами и псом? Ну и чем все дело закончилось?
– Когда инкубу удалось оторваться, Барри его преследовал уже один. Кстати, калхнийцы и были выведены для охоты на инкубов. Бойцы они уже во вторую очередь, и это не основная их ипостась. Так вот, когда Барри вернулся, вся морда у него была в крови.
Очередная крупица. Когда мы пробегали мимо мясных рядов, пес что-то успел стащить.
– Подытоживая, могу заявить с уверенностью – мой славный пес, если и не загрыз его насмерть, обязательно откусил ему то, после чего инкуб уже никогда не сможет им быть.
В моем повествовании было единственное уязвимое место – не сходилось по времени: Головешка стал инкубом уже после погони за ним. Но вряд ли Андерс обратит внимание на логическое несоответствие.
– Зря, получается, я ругал Бернарда, когда он уходил домой, – огорченно вздохнул Андерс, закусывая соленым огурцом ром.
– Напиши ему письмо, и вся недолга. Поинтересуешься, как доехала рассада. А между прочим – все остальное.
– И то верно! – воспарил духом торл. – Вот что еще хочу сказать тебе, Леннарт Фартовый. В благодарность за содеянное даю слово – вам есть теперь куда убежать, когда Анандр Угольная Нога наголову вас разгромит. Знайте, что вы всегда найдете здесь спасение!
– Спасибо, Ублюдок! – Мне не мешало бы добавить в голос благодарности, но не получилось.
Проходя мимо покоев, где располагался Блез, через неприкрытую дверь я услышал:
– Блез, Просто Блез!
Осторожно заглядывая в дверную щель, обнаружил, что он стоит перед зеркалом. Вот он приложил кулак правой руки к сердцу и снова произнес:
– Блез, Просто Блез!
Затем поднял ладонь над собой, словно кого-то приветствуя, и сказал:
– Блез, Просто Блез!
Потом то же самое, но со скрещенными на груди руками. «Он репетирует свое новое имя», – догадался я. Правда, подбородок ему не следовало бы задирать так высоко. Иначе получается та самая гордыня, которая полностью противоречит имени.

– Леонард, – окликнул Казимир, когда мне почти удалось добраться до наших с Рейчел покоев, где меня заждался заслуженный отдых.
– Чего хотел?
Казимир выглядел смущенным, что совсем для него необычно. Большую часть суток он олицетворяет собой решимость покончить с многократно превосходящим в численной силе противником буквально в следующую секунду.
– Они отсюда уплыли.
– Желаешь броситься за ними в погоню?
– Нет, я не о том.
– Так о чем же тогда? Казимир, прошу тебя, давай без всяких экивоков!
И я, не сдержавшись, широко зевнул, тактично прикрыв рот серебряной кружкой. Ее мне подарил в знак особой признательности Андерс после только что закончившегося разговора.
– А вместе с ними уплыл и Бернард.
– Увозя с собой имя, которое тебе так понравилось – Воитель, – наобум ляпнул я и попал в яблочко.
– Именно! То, которое сейчас у меня имеется, совсем не по душе. Так пусть же оно будет лишь у Андерса.
– Значит, так, Казимир. Одержим победу над Анандром, и оно сразу же у тебя появится. Бесстрашный Воитель, Могучий Воитель или даже Легендарный. Причем не только появится, но и останется в веках.
– Правда?!
– Суди сам. Чем занимается наш виконт?
– Летописанием, чем же еще.
– Ну вот ты сам себе и ответил. Но если Антуан не догадается, я ему подскажу, и он обязательно меня послушает, будь уверен! И даже исправит то имя, которое успел уже обозначить в своих летописях.
– Все понял, Леонард, спасибо!
Давно мне не приходилось видеть настолько окрыленного человека. А когда я наконец-то вернулся в покои, за окном, на городской площади, уже вовсю маршировала дружина Просто Блеза.

– Что-то Мэри давно не видно.
– Лео, тебе разве ничего не сказали? – удивилась Рейчел.
– Что именно?
– Мэри влюбилась в одного из воинов Бернарда, и уплыла вместе с ним.
– Дай догадаюсь, как его зовут. Длинное Копье?
– И вовсе ты не угадал.
– Тогда вторая попытка. Медовый Язык? Привык, знаешь ли, в последнее время, что одно и то же имя носят сразу два человека: явно в Айсейнте с ними кризис.
– И снова нет. Вестмар Мирный Вор.
– Как?! – Я закашлялся от неожиданности. Это за какие подвиги можно заслужить подобное имя?
– Как слышал. Кстати, весьма симпатичный молодой человек. Бедная девочка! – Рейчел вздохнула. – При ее влюбчивости, не будь она настолько целомудренна, у нее давно была бы куча детей.
Полностью согласен.
– Не жалко было с ней расставаться?
– Жалко. – Рейчел снова вздохнула. – Но как женщина женщину я ее отлично понимаю.
– А это еще как?
– Мы, женщины, такие и есть. Найдешь себе мужчину, который запал в сердце, и готова с ним хоть на край света. Пока не узнаешь, что скрывается за его обликом. Иной раз жесточайшее разочарование.
– Это ты сейчас обо мне? – Понятное дело, что я напрягся.
Еще бы не напрячься, когда в тебе неожиданно жесточайше разочаровывается любимая женщина.
– Конечно же нет, Лео! Ты – самый-самый! Это я так, теоретизирую.
Безусловно, сомнения у меня остались, но элекит, который по-прежнему висел на груди, указывал, что Рейчел, даже если во мне разочаровалась, ничего не питает к кому-нибудь другому. С другой стороны, мелькнула у меня недавно следующая мысль. Вполне может быть, что элекит имеет срок годности, после чего становится обычным красивым камешком. И еще я пожалел о том, что не догадался спросить об этом у жреца, который инициировал обереги. Но как проверить-то? Не предлагать же Рейчел возлежать с мужчиной? И потому я принял волевое решение оставить все как есть.

Глава 16

Пропажу Головешки мы обнаружили на следующее утро.
– Ну и где этот недоумок?! – грозно вращая глазами, орал Блез. – Нам пора выдвигаться!
Хотел Блез того или нет, но он нервничал. Еще бы: до Гарданики осталось всего несколько дней. Часть пути предстояло пройти речной долиной, затем преодолеть горный перевал, и вот она – благословенная земля его предков, которую несколько лет назад ему пришлось покинуть, чтобы спасти свою жизнь. Было совершенно очевидно, что встретят нас не цветами и не пиршественным столом. Но мы знали, на что шли.
– Кто видел Теодора последним? – попытался хоть что-нибудь выяснить виконт дю Эскальзер. – Возможно, он просто проспал?
Не исключено. Можно представить, сколько сил, будучи инкубом, потратил Тед! Все молча переглядывались, но никто ничего так и не сказал.
– Леннарт? – посмотрел на меня Блез, заставив кисло поморщиться сразу по двум причинам.
Во-первых, я – Счастливчик Леонард! И, во-вторых, без моего совета или приказа вообще обойтись нельзя? Все чаще я ловил себя на мысли – как же мне все надоело! Быстрей бы уже на юг, где снег – редкость, морозов вообще не бывает, и к этому времени года полно цветущих садов, а кое-что уже плодоносит. В дом на берегу теплого моря, чтобы, проснувшись и подойдя к окну, услышать его запах и шум от набегающих на берег волн. Хочу жить скромно и достойно. В конце концов, выращивать капусту – не такое уж и презираемое занятие. И давно пора задуматься о детях. Время идет, мне уже четверть века, а у приличных людей в этом возрасте их уже несколько. Нет, конечно же молодость у меня была бурной, и потому бегают где-то и мои, но мы друг друга никогда не видели. И я, мысленно представив одного из них, погладил по воображаемой голове. Предварительно повернувшись спиной к Рейчел, чтобы она ничего не заподозрила. Блез мою мимику принял по-своему и потому отдал приказ:
– Не будем терять времени! Если этот болван надумает, легко нас догонит.
– Вон он идет! – заявил Казимир, глядя куда-то за наши спины.
Определить более точно при всем желании не получилось бы, поскольку он был в полных доспехах и в шлеме с закрытым забралом, которое в походе открывал только во время приема пищи или кого-нибудь разнести и тут же с громким стуком снова его захлопнуть.
Вообще-то латы Казимира были рыцарскими, а значит, исполненными для поездок верхом и, как следствие, тяжелыми. Но жизнь на необитаемом острове закалила его так, что со стороны складывалось впечатление – он вообще не чувствует веса напяленного на себя железа.
Хотя на его месте я точно снял бы с кольчужных сапог длиннющие, со звездочками на концах шпоры. За полной их бесполезностью, помимо того что они точно мешали ему при ходьбе. Единственное, всегда можно определить – где-то рядом проходит Казимир, ведь по камням они издавали скрежещущий звук из-за его привычки волочить ноги.
Головешка действительно показался там, куда и смотрел Казимир. Он был без обуви, простоволос, в штанах из грубого некрашеного полотна. И в такой же рубахе. Длинной, значительно ниже колен, подпоясанной толстой вервью. Что поразило меня особенно – его просветленный взгляд.
– Ты где был?! – накинулся на него Казимир. – Никакого понятия о дисциплине!
– Теодор, ты что себе позволяешь?! – поддержал его Блез.
– Головешечка, мы о тебе успели заволноваться! – сказала Рейчел. – Подумали, вдруг ты застрял в трубе, а хозяева растопили камин.
И, испуганно ойкнув, приложила ладонь ко рту, сказав лишнее.
– Не кричите на меня, люди, обуяемые гордыней! – обратился Тед к Блезу и Казимиру. – Я созерцал кур.
– Чего?!
Надо ли объяснять, как вытянулись у всех лица?
– Кур созерцал. Вот казалось бы, просто куры. Но ведь каждая из них – живое существо! Со своим характером, привычками, желаниями. У них собственный уклад жизни, где человек им только помеха. И еще, знаете ли вы, что, если в курятнике нет петуха, одна из кур берет на себя его роль? А когда тот наконец в нем появится, не желает уступать ему место? И в связи со всем этим – так ли они глупы, как принято нами считать? Наверняка они обладают разумом. Своим разумом, который не хуже нашего собственного и лишь отличается от него. Я выпустил их на волю везде, где только получилось.
– Чего?!
– Можно отправляться дальше: некоторое время мне с вами по пути, – проигнорировав вопрос, сказал Тед.
– А что будет потом?
– Затрудняюсь ответить. Жизнь великолепна в своем многообразии, и кто сможет с уверенностью сказать – какая именно мысль придет ему в голову через час, минуту или даже в следующее мгновение? Найдется такой идиот?
После промежутка потрясенного молчания Рейчел осторожно поинтересовалась, назвав Головешку Теодором, что услышать от нее в его адрес было в диковинку:
– Теодор, а где твои вещи? На тебе даже сапог нет.
– Раздал нуждающимся.
– А сам что?
– К чему мне лишнее? Собственность обременяет мышление, заставляя его думать о низменном. Стяжательство точно не есть смысл жизни. Ну а в чем он заключается, надеюсь, со временем мне удастся понять. И вот что еще хочу вам сказать. Нужда бывает благородна; алчность – всегда пошла. Ну так что, пойдемте?
И первым зашагал к виднеющимся вдалеке белоснежным пикам гор.
– Лео, с ним определенно что-то не так! – сказала Рейчел, глядя на удаляющуюся спину Головешки. – Ладно куры, но где его вечная жадность?!
– И трусость.
У кур есть хозяева, и Тед не мог не понимать, как те отреагируют, если застанут, как он выпускает их на свободу. Прежний Головешка только из-за боязни получить люлей не стал бы этим заниматься. Но не теперешний.
– Что будем делать, Лео?
– Пока ничего. Глядишь, излечит время. Хотя, если честно, не совсем и хотелось бы. Знаешь, Рейчел, есть в нем сейчас нечто такое, чего порой не хватает мне самому.
– И мне, Лео, и мне. Кроме того, хочу напомнить – нет у нас больше средств для воздействий на Головешку.

Дружина Просто Блеза двигалась вверх по течению полноводной реки Гломны, чьи истоки находились в нужных нам горах. Впереди, на белоснежном коне, ехал сам Блез. Чуть сзади от него и слева вышагивал в отполированных до блеска доспехах Казимир. А вслед за ними и все остальные. Так продолжалось два дня, горы виднелись все ближе, а река Гломна становилась все уже.
Наконец настал день, к вечеру которого мы рассчитывали достигнуть предгорий. Утро было обычным по своему укладу. Как и всегда, первыми просыпались кашевары, чтобы приготовить завтрак. Что было нововведением для земель Айсейнта до прибытия в них Казимира. Нет, завтракали и раньше, но обычно все происходило в стихийном порядке. Что представляли собой дружины любого из торлов Айсейнта? По сути, разношерстный сброд, где люди держались по родству, землячеству или просто из расположения друг к другу. Соответственно и пищу каждая группа готовила для себя. Теперь, когда воинство Блеза было поделено Казимиром на десятки, полусотни и сотни, для каждой боевой единицы был назначен собственный кашевар. Помимо того что снабжение стало централизованным.
– Так будет проще поддерживать дисциплину и пресекать грабежи, когда мы вступим во враждебные земли, – пояснял Казимир. – Любому воину вынь да положь трехразовое питание. И если этой проблемой не займемся мы, они решат ее сами. Конечно же за счет местного населения. Просто Блез, ведь вы не хотите, чтобы население Гарданики возненавидело вас задолго до того, как займете трон? Нет? Ну тогда будет самым разумным сделать то, что я предлагаю.
– И где ты всего этого набрался?! – ахал Блез. – Не на необитаемом же острове? Никогда бы не подумал, что в тебе столько знаний по воинскому искусству.
– Конечно нет. Часть я получил от господина виконта дю Эскальзера. Другая появилась в результате моих размышлений на основе здравого смысла. Ну и книги по тактике и стратегии военных действий здорово мне помогли.
Трактатов по военному делу у Казимира имелась уже небольшая библиотека, и он пополнял ее при любой возможности. Частенько засиживался за чтением до глубокой ночи и прерывался только на то, чтобы проверить караулы. А еще он периодически занимался тем, что слушал рассказы ветеранов. Вот типичный из них:
– И тут представляешь, Убл… гм, господин Казимир, на меня выскакивают сразу четверо! Видно, что мастера своего дела! А здоровые!.. Я перед ними ну как щенок перед матерыми псами. А как они махали мечами! Да их в воздухе не было видно! Но мне даже в голову не пришло отступить хоть на шаг. Понимал, что дрогну я, дрогнет и вся дружина Ингарла Кабанье Рыло. Врешь, думаю, не возьмете! Перехватываю поудобнее нож, а все остальное оружие к тому времени у меня поломалось, и вперед! Самому здоровому из них между ног кувырком пролетел, и вот она, его спина! Ну а сзади и малец с любым справится. Дальше уже проще пошло, все-таки их осталось всего трое. Выхватываю у последнего, когда тот на землю оседал, его секиру, и в атаку! Благо что остальные поддержали. Хоть, думаю, и один бы справился, настолько вошел в раж, куда там любому берсеркеру!
Но даже из такого откровенного вранья Казимир умудрялся добывать ценную информацию, что не могло не вызывать уважения.
В то утро мы, сидя за раскладным столом, завтракали, когда Блез спросил:
– Лео, Мэри откуда родом?
– Как будто сам не знаешь – из Виргуса.
– А из какой семьи?
Вместо меня ответила Рейчел:
– Из приличной. По той причине, что Мэри получила хорошее воспитание. К чему спрашиваешь?
– Помните, как она ловко на лыжах шла? И ведь о снеге никогда в Виргусе даже не слышали.
– Помним, – ответил за всех я, не понимая, к чему он клонит.
– Так вот, грести у нее нисколько не хуже получается.
– Кого грести?
– Не кого, а чем – веслами.
– Какими веслами?
– Вернее, не веслами, а одним веслом, но двухлопастным.
– Блез, – с тревогой спросила Рейчел, – может, тебе дать успокоительное? Отлично понимаю, Гарданика близко и вскоре все должно решиться, но зачем так нервничать?
– Не надо мне никаких успокоительных. Сами взгляните!
В узкой и длинной, с кожаными бортами лодке, стремительно поднимающейся вверх по течению реки, действительно сидела Мэри. Я открыл от удивления рот, а Рейчел уже бежала к берегу, радостно крича:
– Мэри, девочка моя! Как же я по тебе соскучилась!
И едва успела ее подхватить, когда та едва не рухнула на прибрежный песок. При взгляде на изможденное лицо Мэри у меня из головы вылетел весь сарказм, который поневоле туда пришел. Я спросил участливо:
– Что случилось?
– Господин Леонард, я выросла на берегу моря, в семье моряка. И отец мой был моряком, и дед, и все предыдущие поколения, сколько их помню тоже. Так вот, называть, как Вестмар, гик гафелем – это ни в какие ворота!
– Наверное, были и какие-то другие причины?
В мире живет безумное количество людей, которые даже не подозревают о существовании гиков или гафелей и потому никогда их не путают. Что ни в коей мере не мешает им заводить семьи и рожать детей.
– Конечно же! Выяснилось, что он меня обманывал, и у него уже есть жена, представляете?!
– Как же я далек от всего этого! – глядя на Мэри, сказал Головешка. – Плотские утехи отвлекают от познания окружающего мира. Мало того, они ему препятствуют.
– Не было у нас с Вестмаром плотских утех, – густо покраснела Мэри. – Мы и целовались-то единственный раз – на прощанье, когда я садилась в лодку.
– И что, разве поцелуи к ним не относятся? – Головешка говорил и выглядел так, как будто всю свою жизнь провел в безбрачии, а ведь еще и недели не прошло, как он перестал быть инкубом. – Любой грех не перестает быть грехом, даже если этот грех не совсем грешен.
Он говорил таким назидательным тоном, что бедная Мэри не знала, куда прятать глаза.
– Головешка, перстня у меня нет, но я тебе сейчас и без него мозги на место вправлю! Чем только под руку попадется, – грозно заявила Рейчел. – Иди отсюда, блюститель нравственности! И чтобы я тебя даже близко рядом с Мэри не видела!
Тед отошел с тем самым видом, который ясно должен был дать понять – в познании мира его не поколеблет ничто.
– Страшно было нас догонять? – спросила Рейчел, заботливо поддерживая под руку шатающуюся от усталости Мэри.
– Страшно – не то слово! Особенно по ночам. По берегам стаи волков рыщут, а в самой реке крокодилы плещут. То справа, то слева, замучилась их объезжать.
– Ничего, теперь тебе уже ничто не грозит. Сейчас я тебя накормлю, а потом мы с тобой на троборе поедем: седло широкое, мы там и вдвоем поместимся. Нет, какой же он негодяй, этот Вестмар!
– И не говорите, госпожа Рейчел!
– Ладно, насчет волков я еще могу допустить мысль, – задумчиво сказал Блез. – Пусть даже не стаями, в одиночку. Но откуда Мэри взяла крокодилов? В наших краях их отродясь не водилось. Наверняка она приняла за них круги от рыбы. Знаешь, Лео, какие здесь водятся щуки!
– Узнал благодаря тебе.
Сейчас меня куда больше занимала мысль – что нас ждет впереди, ведь до Гарданики осталось совсем немного.

Горы я никогда особенно не любил. Нет, не из-за боязни высоты, по другой причине. Где я только в них ни бывал, и везде было холодно. Поначалу как будто бы и ничего. Но чем выше в них лезешь, тем пронзительней становятся ветра, скудней растительность, пока наконец она не исчезает совсем, уступив место вечным снегам и льду. Ну и чего в них хорошего? Мы лезли выше и выше, а долгожданный перевал, за которым и откроется путь в Гарданику, все не открывался.
– Моя родина представляет собой гигантскую, со всех сторон защищенную высоченными горами долину, – рассказывал Блез. – И климат в ней куда мягче, чем во всем остальном Айсейнте. А еще там полно гейзеров. Незабываемое зрелище!
Я охотно ему верил и все не мог дождаться – когда же до этого зрелища доберусь. С Блезом, кстати, произошла не совсем приятная для него история, и в какой-то мере виноват в ней был я. Как-то само собой получилось так, что вместо Просто Блеза, его начали называть Простоблез – слитно. Люди так и говорили:
– Пойду у Простоблеза спрошу.
Или:
– Так приказал Простоблез.
Поначалу он не обращал на этот факт никакого внимания. Затем до него дошло.
– Лео, – сказал он. – Все идет не так. Ты слышал, как все меня называют?
– Как ты того и желал – Просто Блезом.
– Простоблезом, Лео!
– И в чем разница?
– Разница огромная!
Пришлось согласиться.
– Да, она действительно огромная. Но в лучшую сторону.
– Это почему еще?
– Сейчас ты сам ответишь. Скажи мне, бывало ли в истории твоего народа что-то подобное? Когда два имени сливалось в одно и их слияние порождало уверенность в том, что его обладатель – человек скромный и благородный в своих помыслах?
– Что-то не припомню.
– То-то же!
С другой стороны, и припомнить-то ему действительно было нечего. Если судить по сагам, настоящим, не тем, что буквально на ходу придумывает Головешка, пусть они не слишком-то от них и отличаются, разве что Тед всегда делает упор на отношения между мужчинами и женщинами, в большинстве своем насильственные с обеих сторон, так вот, в сагах все древние герои Айсейнта только тем и занимались, что грабили и убивали. Ну и когда среди грабителей и убийц были благородные в своих помыслах люди?
– Ты считаешь, что так даже лучше? – воспрянул духом Блез.
– Безусловно. И прошу не забывать об уникальности своего имени. Уже одно только это стоит всего остального, вместе взятого.
– Лео, а еще я слышал, что меня назвали Блезопростом.
– Вот этого категорически допускать нельзя! Чтобы коверкали. Наказывай беспощадно! Или поручи Казимиру.
А тот свое дело знает. Единственное, что мне не нравилось, – Казимир отказался от любых других музыкальных инструментов, кроме барабанов.
– Только они не фальшивят, – не раз заявлял он.
И потому побудки, построения, приемы пищи и все прочее всегда происходило под барабанный бой. Хотя я был бы не прочь, чтобы в маленькой армии Блеза появились горнисты. Все-таки есть в звуках труб и прочих валторн что-то щемящее душу.

Вид, который открылся нам с перевала, когда мы наконец-то туда забрались, действительно завораживал. И перед тем, как начать спускаться вниз, некоторое время мы дружно им любовались. Широкая гладь величавой реки с густо заросшими зеленью берегами. Горы, лощины, поля, ласкающие взор своим многоцветьем. И яркое безмятежное небо, радовавшее своей бездонной синевой. Картина открывалась такая, что захватывало дух. Портило ее только одно – внизу, в боевом порядке, расположилось многочисленное воинство Анандра Угольная Нога.

Глава 17

Мы появились из густой дубравы уже в полном боевом порядке, под мерный грохот барабанов. Прошли немного вперед и застыли. Теперь нас разделяла только неширокая река с бурным течением, которая могла создать проблемы при атаке. Численностью воинство Анандра даже на беглый взгляды было вдвое больше. Что, впрочем, ничего не значило. Вернее, не значило бы, если бы рать Блеза сплошь состояла из закаленных, прошедших множество битв ветеранов. Так нет же, единственное, что большинство из них умело, так это красиво ходить строевым шагом.
Дистанция между нами была невелика, и потому мне, с моим-то великолепным зрением, удалось рассмотреть все до мельчайших подробностей. В том числе и выражение глаз тех бойцов Анандра, которые находились в первых шеренгах. В них не было пренебрежения, что неизбежно, когда недооцениваешь противника. Как и скуки – ну вот, еще один бой, который предстоит выиграть! Нет, в них была отрешенность. И уверенность в грядущей победе. Их взгляды так и говорили – бой будет жарким, поскольку противнику терять нечего, ибо отступать ему некуда. Кто-то из нас погибнет, но не для этого ли рождаются настоящие мужчины, чтобы умереть в славной битве?
Получилось разглядеть и самого Анандра Угольная Нога. Понятия не имею, что стоит за этимологией его имени, но обе его нижних конечности смотрелись самым обычными. Во всяком случае, под одеждой и латами. Он был крепким рослым мужчиной лет под сорок, на лице выделялся длинный с горбинкой нос, ухоженная борода и глаза, по цвету похожие на морской лед. Панцирь Анандра украшали золотые насечки, создававшие сложный узор, а на голове был круглый, с длинными рогами, блестевший на солнце шлем.
«На юге рогам на голове мужчины придают совсем другое значение», – невольно усмехнулся я.
Это не ускользнуло от внимания Головешки.
– Лео, – сказал он, – признаться, я всегда был в полном восхищении от твоего мужества. Мало того, даже гордился им, отлично понимая, что имею к нему самое опосредованное отношение. И все-таки, не сочти за совет, на этот раз тебе стоит быть более благоразумным: ты только взгляни, сколько их! Многие сражения выигрываются хитростью полководцев, и сейчас – не тот ли самый случай?
– У тебя есть конкретные мысли, как выиграть сражение хитростью? Нет? Тогда лучше помолчи. – Как будто и без него было непонятно – атакуй мы врага лоб в лоб, они обязательно нас сметут.
Головешка в последнее время представлял собой образчик рассудительности, чего никогда прежде за ним не замечалось, поскольку он всегда жил страстями. Захотелось ему напиться – сделано. Что-нибудь украсть – украдено. Стало страшно – он тут же сбежал, невзирая на последствия и все остальное.
– Виконт, страх – это страсть? – через плечо поинтересовался я у Антуана.
– Э-э-э… – как и обычно собираясь с мыслями, для начала проблеял дю Эскальзер. – Вопрос в полной мере философический. Страсть в своем первоначальном значении – это сильное, доминирующее над другими чувство. Лучшие умы прошлого и настоящего настаивают на том, чтобы решительно с ними бороться. Что, справедливости ради, далеко не всегда у нас получается. Помимо того, существует несколько страстей, которые считаются смертными грехами. Правда, страх в их перечень не входит. Но тем не менее он бывает так же силен, как и любой из смертных. Наглядный пример. При страхе паническом вполне вероятен процесс дефекации прямо в одежде. Но возможно ли подобное при виде женщины, к которой страстно вожделеешь? Алчности, гордыне, гневе, унынии? В то время как все перечисленное относится к смертным грехам. И все-таки возьму на себя смелость заявить: страх – это страсть. С некоторыми оговорками, разумеется.
– Понятно.
Виконта я слушал вполуха, размышляя над тем, как бы нам победить врага хитростью, ведь Головешка, безусловно, прав. И для начала я не придумал ничего лучше, как приказать:
– Освободите обоих троборов от поклажи.
Анандр к сражению приготовился замечательно. За спинами его воинов виднелись многочисленные остро заточенные колья, наклоненные в нашу сторону под углом. То бишь при необходимости ему есть куда отступить, чтобы за ними укрыться. В тылу, на холме, окруженном рвом с водой, виднелось несколько баллист, катапульт и требушетов. В стороне, на возвышенности располагался отряд арбалетчиков, и их положение позволяло им посылать болты над головами своих, без опасения в них попасть. Не говоря уже о соотношении живой силы. Но у него не было ни одного тробора, что могло сыграть нам на руку.
– Лео, ты хочешь броситься на них в атаку в одиночку?! – вцепилась мне в руку Рейчел. – Вернее, втроем с Гаспаром и Витязем? Не маловато вас будет?
– Нет, – успокоил я любимую женщину, – не брошусь. Для начала мне нужно провести рекогносцировку местности.
Хотя чего ее производить, если вся местность как на ладони? Но вдруг у меня получится вселить во врага если не панический ужас, во время которого неизбежна дефекация прямо в одежде, то хотя бы легкое смятение? Ведь даже оно пойдет на пользу.
– Леннарт, если что, не забудь дать нам знак, – проводил меня и троборов Блез, – чтобы мы вовремя тебя поддержали. Кстати, каким он будет?
– Как только они начнут от меня убегать, так сразу и поддерживайте.
– Заметано!
Конечно же я шутил. И все-таки имелся крохотный шанс, что именно так все и получится.
Довольно долго я расхаживал вперед-назад перед нашим строем, слишком от него не отдаляясь, изредка позевывая в кулак. Гаспар неотступно следовал за мной, а за ним как привязанный Витязь. Или Витязька, тут мы с Рейчел никак не могли прийти к единому мнению. Она продолжала упрямо настаивать, что Витязь – тробор женского пола. Изредка, подняв руку над головой, я щелкал пальцами, и тогда Гаспар некоторое время передвигался на единственной ходилке, задрав две другие высоко в небо. Витязь немедленно следовал его примеру, но шел на трех, расположенных слева по его движению. Особого эффекта на врага зрелище не производило, и гадить в одежду, судя по всему, никто упрямо не собирался. И все-таки чего-то добиться у меня получилось. Со стороны Анандра замахали стягом, ясно давая понять – они желают провести переговоры.
– Лео, кто пойдет с нашей стороны? – спросил Блез. – Всем сразу нельзя, ведь Анандр способен на любую подлость. Если пойдем все, можем остаться без руководства, и потому кого-то нужно оставить.
– И кого ты предлагаешь?
– Мне нужно идти точно.
– И мне. Есть у меня кое-какие идеи. – Казимир закивал так энергично, что забрало шлема с лязгом захлопнулось.
– Я тоже пойду, – заявил Головешка.
– Ты-то что там забыл?! – удивился Блез.
– Война – это самое поганое, что только можно было придумать. Когда люди теряют единственную ценность, которая существует во всей Вселенной, – жизнь. Когда дети становятся сиротами, а жены седеют и рвут на себе волосы из-за утраты мужей и сыновей. Когда разоряются нивы, дотла сгорают селения, а то и целые города. Когда поля сражений усеяны телами погибших бойцов. И ради чего? Чтобы кто-то смог потешить свои полководческие амбиции? Отхватить от чужих земель кусок или даже забрать их полностью? Но зачем?! Все должно быть общим, как солнце, – земля, поля, леса, реки. Нужно жить в мире, полностью осознавая, что каждый человек – личность, и ему не требуется ни правителей, ни законов, а только мудрые советы.
Головешка в последнее время говорил совершенно правильные речи. Но всегда таким назидательным тоном, что мне постоянно хотелось заткнуть ему рот любым способом.
– И что? – прервал разглагольствования Головешки Блез.
– Возможно, мне удастся примирить вас, вот что.
– Благородную миссию вы задумали, Теодор! – напыщенно произнес виконт дю Эскальзер. – Вот уж кому точно подошло бы имя «Миротворец!»
– Для начала ему нужно любую собаку с кошкой примирить, – буркнул Блез, который все еще втайне жалел, что имя не досталось ему.
– Так, – напомнил я, – нас уже заждались. И потому пойдут все, кто только пожелает.

– Вы пришли на мои земли не с добром, – первым начал разговор Анандр.
– Так ли уж они твои, узурпатор? – усомнился Блез. – Я имею на них прав больше, чем ты, все твои родственники и родственники родственников, причем вместе взятые.
Разговаривать им приходилось громко, почти кричать, чтобы пересилить шум бегущей воды.
– И кому они сейчас принадлежат, земли Гарданики? – пожал плечами Угольная Нога. – Мне. А знаешь почему? Да потому что в нашем мире царит право сильного. Кто сильный, тот и прав. Ну да ладно, чего я буду объяснять тебе очевидные вещи? – После чего счел разговор с ним законченным и обратился ко мне: – Приветствую тебя, Леннарт Фартовый, Победитель Твердобородого и, что куда более почетно, – лерокса. Кстати, привел его с собой?
Как мне показалось, Анандр поглядывал на наши спины с некоторым опасением.
– Где-то там прячется, – не без оснований махнул я рукой в ту же сторону.
Лерокса с момента нашего расставания я не видел ни разу. Ни вблизи, ни мелькнувшим где-нибудь вдалеке. Но ряд косвенных факторов указывал на то, что он постоянно крутится где-то рядом. Взять хотя бы Барри. Пес настолько прожорлив, что прокормить его целая проблема. Так вот, в последнее время Барри всегда сыт. Да и туши очередного оленя, лося или козы по утрам у входа в шатер мне стали привычны настолько, что я не глядя задирал ногу, чтобы переступить через очередную из них. Откуда бы они взялись, если не от лерокса?
Анандр внимательно заглядывал мне в глаза – блефую, нет? Но мне даже в голову не пришло отводить взгляд, настолько был уверен в собственной правоте.
– Согласен, лерокс – страшный в своей силе и свирепости зверь, – кивнул торл. – И все-таки он не бессмертен, а значит, не аргумент. Впрочем, как и ваши переростки-пауки, – подбородком указал Анандр на троборов. – Есть у вас еще что-то, чтобы уравнять мои втрое превосходящие силы?
– Дух! – коротко и со значением сказал Блез. – Дух воинов! И можешь ли ты похвастать, что у твоих воинов он так же силен, как у моих?
– Ладно, – охотно согласился Анандр, – пусть будет дух. Учитывая его, троборов, пса Барри и лерокса, людей у меня остается всего вдвое больше. Не принимая во внимание благоприятный ландшафт местности, фортификации и катапульты с баллистами. И еще тот фактор, что я нахожусь не на враждебной земле. Так что внимательно вас слушаю.
– Ровно держи, я сказал! – послышался со стороны требовательный голос Казимира, и все мы невольно посмотрели на него, предусмотрительно приложив ладони ко лбу козырьком, настолько его отполированные доспехи сияли на солнце. Меж тем Казимир продолжал увлеченно покрывать листки бумаги какими-то записями, подсчетами и даже набросками. Заметив устремленные на него взгляды, в ответ он посмотрел так, как будто увидел во всех нас ненужные детали интерьера. Измерив карандашом высоту светила над горизонтом, Казимир удовлетворенно кивнул и направился к ровной, как по линейке, шеренге дружины Блеза, на ходу бросая отрывистые распоряжения своим четырем адъютантам.
– Чего это он? – озадаченно спросил Анандр Угольная Нога.
Я понятия не имел, что стоит за всеми действиями Казимира, но заявил уверенно:
– Старается минимизировать наши потери.
Причем таким тоном, как будто наша победа – вопрос времени и вся проблема заключается только в том, чтобы потерять как можно меньше солдат.
– А кто это вообще?
– Казимир Не Знающий Поражений.
Лгать нехорошо, но так ли уж я лгал? Откуда возьмутся поражения, если Казимир не воевал ни разу?
– Кто?!
– Казимир Не Знающий Поражений, – повторил я. – В некоторых землях его еще Победоносным зовут. Наше счастье, что он решил нам помочь.
Теперь мой тон был таким – стыдно не знать это имя любому из тех, кто хотя бы раз, пусть даже случайно, держался за рукоять меча. Анандр пришел в себя быстро.
– Вы вообще можете избежать потерь, если одумаетесь и уйдете. Слово торла Гарданики, что преследовать вас никто не будет. Повторяю вопрос: есть ли у вас еще козыри помимо тех, которые вы уже перечислили?
Раздумывал я недолго. Все-таки шло сражение, пусть и на словах, а на войне все средства хороши, лишь бы добиться победы.
– Как будто бы больше и нет. Кстати, Анандр, имеется среди твоих людей надежный человек, который сможет взять на себя руководство, если тебя вдруг внезапно не станет? Ну не совсем чтобы уж внезапно, но в ближайшее время?
– Стокс Сиволапый вполне может меня заменить, – помолчав, ответил Анандр.
– Случайно, здесь его нет?
Вся троица, которая пришла вместе с Анандром, выглядела закаленными воинами. Одного из них можно смело отмести сразу: слишком многозначительно он на меня поглядывал. Наверняка местный берсеркер, который заранее прикидывал, как справиться с пришлым.
– Это ты на что намекаешь, Леннарт?
– Да так, любопытствую.
– Стокс – это я!
Мои намерения он понял отлично, гордо вскинув голову – все, мол, в руках Громовержца, и, если ему уготована судьба быть в клочки разорванным лероксом, так тому и быть. Разговор можно было заканчивать, ведь никаких козырей у меня больше не оставалось.
– Значит, так, господин бывший торл Гарданики. Блез дает вам время ровно до следующего рассвета, после чего мы начнем действовать. Но тогда пощады не будет уже никому. Как бы ни жалко было истинному торлу терять своих одноплеменников. – И перед тем, как повернуться к ним спиной, добавил: – Все, кто перейдет на его сторону, останутся при оружии, чести и конечно же жизни. И еще даю слово, что раньше рассвета не начнем, что бы у вас ни случилось ночью в лагере.

– Лео, как ты думаешь, они согласятся сложить оружие? – спросил Блез по дороге к своим. – Вообще-то ты прав – я в щекотливой ситуации.
– И в чем именно заключается ее щекотливость?
– Я с варягами пришел воевать с собственным народом, если разобраться.
– А раньше о чем думал?
– Да как-то даже в голову не приходило. Как было бы замечательно, если бы они сдались!
– Не уверен, что сдадутся. Но у тебя есть выход.
– И какой же?
– Отступить, чтобы не воевать со своим народом.
Кстати, неплохой получился бы выход. Тогда бы мы вернулись на юг и занялись тем, что хорошо нам знакомо, – охотой за сокровищами Прежних. А там, глядишь, нам повезло бы сорвать крупный куш, и тогда бы мы с Рейчел осели на берегу моря. Теплого моря. Чтобы открыть окно, и в комнату ворвался его запах. Вперемешку с ароматом цветущего сада.
– У Анандра наемников тоже хватает. А тем без разницы, за кого воевать, лишь бы платили. Кстати, насчет золота. Не так много его у нас и осталось. Вскоре собственным наемникам платить будет нечем, и где их тогда искать? Разбегутся в тот же день.
– Значит, завтра нам необходимо одержать полную и безоговорочную победу. Затем залезешь в казну Анандра, и тогда все проблемы улетучатся. Остается только надеяться, что она у него не пуста.
– Остается, – согласился со мной Блез. – Да, а лерокс, после того как побывает в стане Анандра, разгоряченный кровью, к нам не полезет? Не хотелось бы такого. Может, ты его как-нибудь проконтролируешь?
– Без надобности, – небрежно сказал я. – К своим он точно не наведается.
Так же наверняка, как не наведается и в стан Анандра. Поскольку даже не подозревает о возложенной на него миссии.
– Ты вот что, Блез, устрой-ка лучше своим воинам настоящий пир. И чтобы мяса повара не пожалели. И в кашу его, и в суп, и просто зажарить. Все, сколько есть, пусть приготовят.
– Чтобы они набрались сил перед завтрашним сражением?
– В том числе. Назовем это психологической атакой.
– Психологической?
– Да. Ветер дует в их сторону, так пусть почувствуют, вернее, унюхают разницу между своим рационом и нашим, лишним не будет. Да и к чему жалеть? Завтра либо мы победим – и тогда у нас будет трофейное, либо победят нас – и тогда врагу не достанется наше.
– Вот умеешь же ты мыслить логически, Лео! – восхитился Блез. – Самому дю Эскальзеру на зависть! Может, еще и рома им выдать?
– Обязательно, – кивнул я. – Но в меру, чтобы они без приказа на врага не бросились.
С мерой Блез явно перестарался. И потому мне долго не удавалось уснуть из-за пьяного рева солдат, горланивших боевые песни.

Глава 18

Следующее утро началось с проникновенной речи Казимира. Он выстроил наше войско в боевом порядке и после барабанного боя продолжительностью не меньше четверти часа вышел перед строем.
– Воины, нам предстоит тяжелый бой! – с самой сути начал Казимир. – Причем настолько, что наверняка все падут мертвыми. Думаю, и даже уверен, в живых останусь только я. Но вам не стоит беспокоиться, ведь я помню все ваши имена. Тебя, Ормарр Змеиное Гнездо, тебя, Ауд Бессребреник, тебя, Фроди Драчун. – При этом он указывал пальцем на человека.
Все как одно имена Казимир называл неправильно. Мало того, в дружине Блеза вообще не было таких людей. Уж кому знать, как не мне, ведь именно я некоторое время вел платежные ведомости после того, как виконт Антуан обжег правую руку и не мог писать.
– И потому ваши имена не канут в забвении, а все они будут увековечены! Ведь что для солдата честь? Да фактически то же самое, что и совесть! Там отличий-то… – Казимир пренебрежительно махнул рукой и обратился с просьбой к Блезу: – Господин Простоблез, не одолжите на время свою лошадь?
Чем Казимир выше поднимался по карьерной лестнице в дружине Блеза, тем больше был с ним учтив. Давно прошли те времена, когда он запросто мог хлопнуть его по плечу и заявить нечто вроде: «Да ладно тебе заливать!»
– На сколько именно и зачем? – не преминул поинтересоваться тот.
– Знаете, господин Простоблез, о том, чтобы ехать на белом коне впереди непобедимого войска, я мечтал на необитаемом острове все долгие семь лет! Чуть меньше, чем о женщине. С ними сейчас у меня все неплохо, и остается только осуществить вторую мечту.
– Желаешь возглавить атаку? Так это как будто бы моя прерогатива.
– Ну не то чтобы возглавить… – замялся Казимир. – Понимаю, что ваша. Но хотя бы прокатиться перед строем.
– Если только прокатиться, так тому и быть, – соглашаясь, кивнул Блез.
Казимир заметно повеселел:
– Благодарю, монсир!
– Только недолго! – предупредил его уже в спину Блез. – В любой момент может начаться. Лео, что там видно вообще?
Собственно, да – мое чудесное зрение позволяло видеть вражеский лагерь в мельчайших подробностях. И вот чего в нем не было точно, так это подготовки к атаке. Или к обороне. Ситуацию можно было охарактеризовать одним словом – разброд. Если не полнейший, то около того. И еще они почему-то то и дело бросали в нашу сторону опасливые взгляды. Руководства во главе с Анандром Угольная Нога не было видно. Но я готов был поклясться, что и сам он, и его помощники находятся в сооруженной за ночь башне, которая, кстати, поражала своей высотой и основательностью.
– Ночью у них какой-то переполох в лагере был, – сообщил Орм Волчья Пасть. – Точнее, уже под самое утро.
– В связи с чем? – поинтересовался дю Эскальзер.
– Сие мне неведомо, – широко развел руками Орм, косясь на Казимира. Тот, позабыв о своем намерении прокатиться на лошади перед строем, застыл как изваяние. – Кстати, господин Простоблез, у нас возникла проблема.
– Какая именно?
– Существенная, – вздохнул Волчья Пасть. – Опасаюсь даже, что она может повлиять на исход сражения, которое вскоре нам предстоит.
– Так что случилось-то?
– Леннарт, ты же сам вчера распорядился приготовить все мясо, которое у нас есть в запасах.
В голосе Волчьей Пасти чувствовалась укоризна.
– Распорядился, – не стал я отказываться. – Но как мясо может повлиять на исход сражения?
– Само по себе, возможно, и нет…
– Да не тяни ты уже!
– В общем, переели его вчера вечером наши воины. В три горла жрали, как не в себя, и результат не замедлил сказаться.
– Какой результат?
– Общее расстройство желудка, вот какой!
Теперь было понятно, почему наши солдаты то и дело покидают строй, причем опрометью. Да не по одному – целыми группами.
– Точно мясо виновато? – засомневался Блез. – Перед битвами подобное сплошь и рядом, на почве сильнейшего стресса. Недаром бытует выражение, что у плохого солдата перед боем всегда понос. Наверняка расстройство не у всех сразу, а только у самых трусливых.
– Такой информацией не обладаю, – сказал Волчья Пасть.
Он вознесся тоже, пусть не настолько высоко, как Казимир, и отвечал теперь за внутреннюю безопасность. В его обязанности входило выявлять лазутчиков, паникеров, а также следить за моральным духом. Сам я успел горько пожалеть об опрометчивом решении, которое принял накануне. Хотел сделать как лучше, совсем не предполагая, во что может вылиться.
– А если это инфекция? – предположил дю Эскальзер. – Холера, например, у нее всегда такие симптомы.
– Типун вам на язык, господин виконт! – Волчья Пасть резко побледнел. – Уж лучше наши воины все как один окажутся трусами, чем холера.
– Необязательно она, – пожал плечами Антуан. – Это я так, к слову. Не исключен вариант, что мясо инфицировано кишечной палочкой, причем намеренно.
Волчья Пасть побледнел еще сильнее. Если намеренно, получалось, он проявил преступную халатность, повлекшую за собой общую потерю боеспособности, а за такое во время военных действий карают строго, вплоть до показательной смертной казни.
– Надо у Головешки узнать, как он себя чувствует, – начал рассуждать Блез. – Тед в последнее время мяса категорически не употребляет, и, если у него все с желудком в порядке, значит, дело в обильном вчерашнем ужине, методом исключения.
– Резонно! – согласился с ним я. – Пошли за ним кого-нибудь. Из тех, кто недавно вернулся в строй, чтобы недолго.
А он продолжал то приходить в нормальный вид, то стремительно редел.
– Не проще ли, господа, прислушаться к своим собственным ощущениям? – снова заговорил дю Эскальзер. – Мы-то, в отличие от Теодора, мясом не пренебрегаем!
– Логично, – кивнул Блез. – Вы, господин виконт, всегда были с логикой на «ты».
После чего, уставившись в небо, застыл. Его примеру последовали Волчья Пасть и сам дю Эскальзер.
Для меня было странно, что Рейчел ничего не знает о внезапно охватившем войско недуге. А если знает, не приняла никаких мир. Все-таки она – лекарь, причем прекрасный. Я себя чувствовал замечательно, что совсем ничего не значило. Возможно, инфекция просто-напросто не успела одолеть защитные свойства организма.
– Как будто бы ничего, – первым из троицы ожил Волчья Пасть.
– И у меня ничего, – кивнул Блез. – Возможно, никакой диверсии нет, а имеется лишь факт переедания.
– Скорее всего, – согласился виконт. – Хотя будь даже у нас холера, мы и ее смогли бы обратить себе в пользу.
– Это каким еще таким образом? Как можно смертельную хворь, когда отсчет жизни идет на часы, обратить в свою пользу?!
– Логика, господа, ее величество логика! – Голос у виконта был почти торжественным. – Наш противник боится холеры не меньше, но у него ее нет.
– И что?
– А то, что, если они узнают и мы начнем наступать, они непременно обратятся в бегство. Кому же в здравом уме захочется иметь дело с разносчиками смертельной заразы? Таким образом, будет одержана полная, а самое главное – совершенно бескровная победа. То, о чем мечтает любой завоеватель.
– Ну и долго победители смогут радоваться своей победе? – мрачно сказал Волчья Пасть, которого рассуждения виконта заставили побледнеть в очередной раз.
– Тут уж ничего от меня не зависит, – развел руками дю Эскальзер. – Кстати, Казимир ожил.
И действительно, сбросив оцепенение, тот целеустремленно шагал по направлению к нам.
– Вот уж кому не позавидуешь, если и с ним случилась такая же оказия, – глядя на него, изрек Блез.
С ним нельзя было не согласиться. Казимир закован в полный доспех, который без помощников не так-то просто снять даже частично. А если ему придется в преддверии боя снимать и надевать его раз за разом?
– Как себя чувствуете, Казимир? – с живым интересом поинтересовался дю Эскальзер. – Никакие внутренние симптомы не беспокоят?
– Спасибо, господин виконт, редкостно хорошо, – не замедлил с ответом тот. – Бодр и горю решимостью наконец-то добраться до врага. Господин дю Эскальзер, вы – человек обширнейших знаний и потому наверняка знаете…
Виконт от похвалы зарделся. И одновременно насторожился: вдруг Казимир спросит нечто такое, о чем он понятия не имеет? Человеку благородного происхождения совершенно не к лицу лгать, а не ответить – серьезно повредить своей репутации эрудита.
– Что именно, Казимир?
– Можно ли замерить высоту объекта на расстоянии?
Антуан заметно расслабился:
– Конечно же! Причем множеством способов.
К нашему удивлению, расслабился и Казимир, как будто ответ виконта снял с него тяжкое бремя.
– Мне бы и одного за глаза хватило. Того, что попроще.
– Все они проще некуда, так что выбирайте на свой вкус. Например, по длине отбрасываемой тени. Расчет строится на геометрическом свойстве подобных треугольников, отношения сторон у которых равны. Достаточно провести триангуляцию, угломером или по лимбу компаса, и посчитать тангенс угла.
– А еще имеются? – спросил Казимир, который наверняка понял дю Эскальзера в лучшем случае через слово.
– Еще? Да пожалуйста! Как вы наверняка знаете, угол падения равен углу отражения, что и является основой измерений. Единственное, необходим водоем, чтобы было где отражаться объекту.
Казимир огляделся по сторонам. Ближайший водоем представлял собой реку, которая протекала под самым носом противника.
– Можно обойтись и без него, достаточно зеркала, – глядя на заскучавшее лицо Казимира, добавил виконт.
Тот обрадовался:
– Ну зеркало-то мы найдем! Господин Леонард, не могли бы вы попросить его у своей жены? На время.
Поначалу я хотел отправить его просить самого, причем в грубой форме. В любой момент может начаться битва, в то время как мне придется заниматься непонятно чем непонятно для какой цели. Затем подумал, что необходимо навестить Рейчел, чтобы узнать, чем вызвана повальная диарея в дружине Блеза. Тем более наш противник вел себя так, что ничто не указывало на скорейшее начало сражения.
– Попрошу. Вернее, возьму. Мне все равно нужно отойти в тыл.
И в ответ на понимающие взгляды торопливо пояснил:
– Хочу узнать у Рейчел причины охватившего всех недуга. Кстати, Казимир, а что ты желаешь измерить?
– Башню, – охотно сказал он.
– И на какой ляд тебе нужна высота башни?
– Господин Леонард, в положении, когда силы противника значительно превосходят наши, мы должны воспользоваться всеми возможностями, чтобы их уравнять.
– Вот даже как? И каким таким образом знание высоты башни сможет уравнять наши силы?
– Само по себе нет. Но если мы построим собственную и она будет выше, это непременно подействует на моральный дух нашего противника. Мне необходимо знать высоту вражеской точно, чтобы возвести собственную выше, но в то же время не затрачивать лишних усилий.
– И когда ты успеешь ее построить?
– Думаю, завтра к утру башня будет готова.
– А если в скором времени начнется сражение?
– Определенно его сегодня не будет, – безапелляционно заявил Казимир.
– Почему так уверен?
– Весь мой предыдущий опыт на этом настаивает.
«Какой опыт, Казимир? – так и хотелось задать мне логичный вопрос. – Где бы ты его приобрел? На необитаемом острове? Ну и с кем ты там воевал? С крабами, которые уничтожали твои посевы маниоки, как об этом рассказывал? Не было у тебя в жизни других противников!»
Но я промолчал. Прежде всего по той причине, что не хотелось ронять его авторитет в неподходящий момент. Ну и воинов Блеза неплохо будет чем-нибудь занять, коль скоро сражение действительно сегодня не состоится. Когда человек занят, ему не до мыслей, что его вот-вот убьют.

Рейчел в шатре не оказалось. Впрочем, как и Мэри. К счастью, Барри мигом прибежал на свист и привел меня к ним. Они сидели на вершине холма. У Мэри было заплаканное лицо, а Рейчел всем своим видом выражала сочувствие.
– Мэри, тебя кто-то обидел?! – с ходу начал наливаться гневом я.
Иначе как объяснить состояние служанки?
– Нет, господин Леонард, – ответила она, и тут же ее плечи затряслись от сдерживаемых рыданий.
– Не плачь, девочка, – пытаясь утешить, приобняла ее Рейчел. – Вот увидишь: все будет хорошо!
– Что хорошо, госпожа Рейчел?! Кто он и кто я? Он весь такой! А я что?! Страшная, глупая и вообще!
При всем желании язык не повернулся бы назвать Мэри страшной. Симпатичное лицо, ладная фигура, которая за время наших странствий успела налиться соком. Да, особым умом она никогда не отличалась, но чтобы страшная? И еще мне удалось понять – Мэри в очередной раз в кого-то влюбилась. Справедливости ради, все предыдущие ее амуры проходили без истерик. Чтобы убедиться в своей догадке, я сложил пальцы обеих рук, изображая сердце. Рейчел, скорбно вздохнув, кивнула.
– В кого? – одними губами спросил я.
– В Анандра.
– В кого?!
– Лео, ты что, глухой?! В Анандра! – куда громче повторила Рейчел.
Услышав имя, Мэри затряслась от рыданий.
– В Угольную Ногу?! – Я все не мог поверить.
Новость с трудом укладывалась в голове. Вернее, напрочь отказывалась укладываться.
– Да, Лео, именно в него.
– А-а-а! – Мэри взвыла так горестно, что на глазах самой Рейчел выступили слезы.
Ситуация сложилась почти патовая. Рейчел не бросит Мэри в таком состоянии, но она была мне нужна по куда более серьезному делу. И тогда мне пришла в голову мысль попробовать успокоить служанку.
– Мэри, – начал я, добавив в голос как можно больше проникновенности, но она даже не дала мне возможности закончить свою мысль.
– Господин Леонард, я бесконечно вас уважаю, но умоляю – оставьте меня наедине с моим горем!
Где же тут наедине, когда и Рейчел рядом, и пес Барри, а чуть ниже по склону холма пасутся чьи-то коровы?
– Оставляю. – Я потянул за собой сопротивляющуюся Рейчел и, не давая ей возможности наброситься на меня с упреками, спросил: – Рейчел, ты знаешь, что происходит с дружиной?
– Конечно! Мне только неизвестно, какой идиот дал вчера вечером распоряжение накормить их до отвала! После того скудного рациона, которым они питались все время пути сюда!
Тот у дружины действительно был скромным. Нет, не с целью экономии провианта, причина была в другом. В частности – в Казимире. Он был глубоко убежден, что только таким образом можно поддерживать боевой дух на высоком уровне.
– Сытый солдат – вообще не солдат, – рассуждал Казимир. – Настоящий воин – это свирепый хищник. Но где же вы видели, чтобы сытые хищники охотились? То-то же!
– Рейчел, ты думаешь, все дело в переедании?
– Ну а в чем же еще?
– Возможно, диверсия.
– А ведь и верно! И как мне это в голову не пришло?! Тот, кто дал распоряжение накормить солдат до отвала, наверняка находится на вражеской стороне! Лео, обязательно найди этого негодяя!
«А чего его искать, если он стоит перед тобой?» – Но я конечно же промолчал.
– И все-таки, Рейчел, необходимо каким-то образом исправить ситуацию.
– Все под контролем. Там несколько котлов с нужным снадобьем стоит. С утра, как только узнала, так сразу и приготовила. На всех должно хватить. Главное, чтобы не усердствовали, иначе у всех обратная сторона хвори возникнет.
– Так надо было горьким его сделать.
– Ну а оно какое? Горькое дальше некуда. Проблема в другом.
– В чем именно?
– Снадобье на аквавите сделано. Где я здесь найду дистиллированную воду, причем срочно, а обычную ни в коем случае нельзя.
Мэри, которая на время притихла, снова горестно взвыла, и Рейчел заторопилась к ней.
– Все, Лео, пойду, попробую ее утешить.
– Аквавита дай, – посоветовал я. – Но не меньше стакана. Всю ее любовь как рукой снимет. Во всяком случае, на время.

Возвращаясь на передовую, я услышал громкий храп. Он доносился из густого кустарника, чьи ветки были усыпаны колючками, которые больно ранили кожу. Что, впрочем, меня не остановило. Пыхтя от злости и все больше приходя в ярость, я пробирался туда, откуда доносился храп, страстно желая найти мерзавца, который, вместо того чтобы быть вместе со всеми, отсыпается в тылу. Посередине зарослей обнаружилась полянка, где и дрых источник могучего храпа – лерокс. Зверь лежал на спине, широко раскинув лапы в стороны, и выводил такие рулады, что уши закладывало. «Вот, значит, как лероксы спят, – удивился я, осторожно, чтобы не разбудить зверя, отступая назад. – Никогда бы не подумал! С другой стороны, чего ему бояться? Кто может сравниться с ним в силе и ловкости? Наоборот, замечательное предупреждение, чтобы все держались подальше».

– Вовремя вы вернулись, господин Леонард! – встретил мое появление дю Эскальзер.
– Вовремя в связи с чем?
– Анандр прислал гонца с вестью, что ему хотелось бы переговоров.
– Очередных переговоров?
Это было плохо – реальность заставляла нас торопиться. И одна из главных причин – практически полное отсутствие продовольствия. Единственное, что в какой-то мере успокаивало, – наши воины привыкли существовать впроголодь благодаря Казимиру, но всему есть предел. Вспомнив о нем, я вспомнил о зеркале, которое должен был принести и о котором благополучно забыл. Слишком неожиданным стало для меня известие, что Мэри влюбилась в Анандра Угольная Нога.
– Отлично вас понимаю, господин Леонард: вам не терпится как можно быстрее ринуться в бой, – неправильно трактовал мою мимику дю Эскальзер. – Но как сказал один умный человек – лучше десять лет переговоров, чем один день войны.
«Виконт, я согласен на двадцать! И ринуться в бой нет никакого желания. Но чем мы будем кормить людей в ближайшую неделю, какие уж там года?!» Конечно же вслух я сказал совсем другое, ибо к нашему разговору внимательно прислушивались.
– Надо было атаковать их с марша. Чтобы у Анандра не было времени на все эти пустопорожние разговоры.
– Ну а я что вчера предлагал?! – обрадовался Казимир. – Может, прямо сейчас и начнем?
– Нет! – И лихорадочно придумал причину: – От переговоров нужно было оказываться сразу, но не сейчас, когда уже дали согласие. Казимир, как там наши воины?
К моему возвращению их успели отвести в дубраву. На мой взгляд, решение самое что ни на есть взвешенное. Неприятель не мог не обратить внимания на странное поведение и в конечном счете понять причину, что выйдет нам боком.
– Кстати, должен вас обрадовать, господа. Рейчел решительно заявила – причина в переедании и никакой холерой даже не пахнет. И еще сказала, что держит ситуацию под контролем, а также успела приготовить необходимое снадобье.
– Нам уже известно о нем, – кивнул Блез.
– И как оно, действует?
– Частично и непредсказуемо, господин Леонард, – отрапортовал Казимир.
– Не понял?
– Как только воины сообразили, что основа снадобья – аквавит, произошло следующее, – начал объяснять Орм Волчья Пасть. – Мы отводили для принятия снадобья поочередно, и вместо того, чтобы принимать рекомендованное количество, первые усердствовали изо всех сил. В результате всем поровну не хватило, и потому треть дружины пьяна, треть вернулась к нормальному состоянию, а остальные продолжают страдать.
– Я старался, как мог, господин Леонард! – зачастил Казимир в ответ на мой зверский взгляд. – Но даже мне не хватило авторитета, чтобы каждый принял снадобье в количестве, на котором настаивала госпожа Рейчел.
– Словом, переговоры нам необходимы, чтобы затянуть время, – печально вздохнул Блез.
Ему совсем не хотелось, чтобы его дружина прослыла армией, которую при одном только виде врага поголовно охватила медвежья болезнь.
– Так, господа, показался Анандр, – доложил виконт дю Эскальзер.
И верно, Угольная Нога в окружении ближайших помощников целеустремленно направлялся к берегу реки.
– Пойдемте и мы.

Глава 19

Следующий раунд переговоров Анандр Угольная Нога начал с упреков, глядя почему-то только на меня, хотя обращался ко всем сразу. Воды в реке за ночь прибыло, вероятно, начали таять снега в горах, сама она стала шире, а шума от нее больше, и потому ему приходилось кричать практически изо всех сил, чтобы мы его услышали.
– Я понимаю, – с противоположного берега орал он, брызгая слюной так, что едва до нас не долетало, – на войне все средства хороши, и все-таки должны быть какие-то границы!
Мы дружно переглянулись – что у них произошло экстраординарного, если судить по его реакции? Вообще-то Анандр производил впечатление человека, которого трудно чем-либо удивить, но сейчас был явно не тот случай.
– Вы хотя бы какие-то понятия о чести ведения военных действий имеете?!
Мне сразу же вспомнились слова Казимира – честь для солдата практически то же самое, что и совесть. Получалось, Анандр упрекал нас в ее отсутствии.
– От вас изначально можно было ожидать все, что угодно, но это был уже край!
– Господа, так что произошло этой ночью? – спросил сразу у всех дю Эскальзер. Для него обвинение в бесчестье было самым болезненным, поскольку он – человек благородного происхождения.
– Самому бы знать, – пробормотал Блез и с надеждой посмотрел на меня.
Пришлось пожать плечами, причем совершенно искренне.
– Анандр Угольная Нога, что у вас случилось? Возможно, мы совсем ни при чем.
Голос у Блеза мощный, и ему, в отличие от его врага, особенно напрягаться не понадобилось.
– Нет, это надо же было до такого додуматься! – Анандр воздел руки к небесам, как будто призывал богов в свидетели того, что ему пришлось пережить. Затем наконец-то пояснил: – Ладно, я понимаю, что ваши лазутчики добрались до запасов меда. И не удержались, поскольку соблазн велик. Но зачем им было гадить в моем обеденном шатре?! Причем так, что все стены в потеках!
Мы озадаченно переглянулись еще раз.
– Я лазутчиков не посылал! – Казимир затряс головой так энергично, что его шлем, касаясь наплечников, издавал сильный скрежет, отчего у нас зубы заныли.
– Я тоже, – заявил Блез.
Полномочия Орма Волчья Пасть настолько широко не распространялись, и потому при всем желании отправить лазутчиков он не мог. Все дружно посмотрели на меня.
– Нет.
– Выходит, это было самоуправство, и они полезли в лагерь Анандра по собственной инициативе?! – взъярился Казимир. – Ну, сейчас я им устрою!
Меж тем Анандр Угольная Нога снова закричал:
– Мое терпение лопнуло! И если прежде для вашей же пользы я хотел убедить вас в тщетности попыток воевать с самим мной, то теперь все! Ждите нашей атаки, как только спадет вода!
Он ткнул пальцем в бешено ревущий поток, развернулся и гордой походкой направился в свой лагерь.
– Блез, сколько у нас времени? – спросил я.
– А кто его знает? – Он почесал затылок. – Вода может и неделю простоять, а может, завтра к утру в реке ее останется столько, что даже куры со смехом вброд перейдут. Но в любом случае необходимо готовиться к обороне и укреплять лагерь. Казимир, займись укреплениями, а ты, Орм, обязательно найди негодяев! Тут я с Анандром согласен полностью: гадить в обеденных шатрах – это против всех правил ведения войн. Вы только представьте – вражеские лазутчики прокрались в наш собственный и нагадили там. Представили? То-то же!
В тот самый момент меня и осенило.
– Никого искать не надо.
– Это еще почему?
Клянусь, Орм Волчья Пасть с Казимиром посмотрели на меня с таким подозрением, что пришлось торопливо пояснить:
– Да потому что наши парни ни при чем: наверняка это работа лерокса.
– Лерокса? Ты в этом уверен, Леннарт?
– Слишком все сходится.
Прежние получили лероксов, скрестив котов и медведей. От первых им досталась мягкая и шелковистая шерстка, а от вторых – любовь к меду. Получалось, зверь проник к ним в лагерь, наткнулся на запасы меда и, как правильно выразился Анандр, не смог удержаться от соблазна.
Все бы ничего, но мед в Айсейнте варят на редкость крепкий, и непривычный к алкоголю организм лерокса отреагировал таким вот образом. Ну а когда сильно припрет, уже не до выбора – обеденный ли шатер правителя Гарданики, или такие милые в нужный момент кустики. То-то лерокс, когда я застал его в зарослях спящим, больше всего напомнил мне пьяного мужика – и позой, и храпом. Помимо того, сегодняшним утром я не обнаружил у входа в свой шатер ни оленя, ни кабана, ни даже самого захудалого зайца. Словом, все сходится. Как бы в подтверждение этих мыслей, откуда-то сверху по течению реки раздался полный муки рев. Он вынудил всех вздрогнуть, а меня удовлетворенно кивнуть: «Что, голова болит? Во всем необходимо знать меру!»
– Лучше бы лерокс порвал их десяток-другой, чем вот это, – печально вздохнул Блез. – В какое положение он меня поставил?!
– Необходимо все объяснить Анандру, – твердо сказал Волчья Пасть. – Сколько ни копаюсь в памяти, ничего подобного вспомнить не могу, и не хотелось бы создавать прецедент. Падешь в бою – и кем предстанешь перед Громовержцем?
– Надо, – согласился с ним Блез. – Только как это сделать? Анандр сейчас в таком состоянии, что сгоряча может и голову гонцу снести.
– Я могу рискнуть, – заявил Казимир. – Только желательно, чтобы не на словах передавать, а в письменном виде. Во-первых, так будет солиднее, а во-вторых, если он меня казнит, недоразумение все-таки объяснится.
– Ты мне здесь нужен, – сказал Блез. – Жалко тебя лишаться.
– Быть может, в таком случае отправить послание стрелой? Или арбалетным болтом? – предложил виконт дю Эскальзер. – Леонард у нас стрелок знатный, и ему будет несложно. А письмом, если позволите, займусь я. Давненько не приходилось мне работать в эпистолярном жанре, пора бы обновить навыки.
– Леннарт? – Блез посмотрел на меня.
Я пожал плечами. Что бы эпистолярный жанр собой ни представлял, объясниться с Анандром нелишне, а отправить письмо по назначению нисколько не затруднит.
– Единственное, господа… Что вы думаете, как лучше к нему обратиться? Первое, что приходит в голову, – высокочтимый. Но он – наш враг, и не примет ли Угольная Нога подобное обращение как знак того, что мы его боимся? Тут ведь каждое слово важно!
– «Высокочтимый» не пойдет точно. – Блез даже не задумался. – К тому же, виконт, в наших краях все куда проще.
– Насколько проще?
– Если бы писать пришлось мне, я бы начал послание с «трусливой собаки», например. Да и вообще обошелся бы без всяких имен. Затем проехался бы по всем его родственникам, перечислил бы все их пороки и уже в самом конце сделал приписку – «это был лерокс». Так сказать, коротко и по существу.
– Тогда почему бы не написать всего-то – «это был лерокс», чтобы по существу? – предложил Казимир.
– Нет. – Блез и виконт дружно помотали головой.
Затем дю Эскальзер пояснил:
– Наше послание – официальный документ, который наверняка будет храниться в архивах, и потому должно соблюсти все формальности. Как вы там говорите, господин Простоблез, – трусливая собака?
– Можно добавить еще – тупой осел. Стоп, господин виконт, в документах сразу двумя животными у нас не принято. Тут либо собака, либо осел.
– А если их объединить? Нет, не животных.
– Трусливая тупая собака? Практически идеальный вариант. Впрочем, как и тупой трусливый осел. Только вы непременно обращение цветом чернил выделите, лучше всего красным.
– Заметано!
Я переводил взгляд с одного на другого. Нет, оба были совершенно серьезны.
– Пойдемте, господа, нечего здесь торчать на виду. То, что их не боимся, показать мы успели.

Откровенно говоря, я и не предполагал, что передать письмо будет настолько сложно, с моим-то чудесным зрением и дальнобойностью арбалета. Выждав, когда Анандр на миг застынет возле дерева, я и отправил болт. Поначалу хотел, чтобы тот вонзился в ствол, срикошетировав от его шлема, но в последний момент передумал. Посчитает еще, что произошла пытка убийства, а не передача послания. Помимо того, вполне возможно, оно действительно займет место в архивах, чем бы наше противостояние ни закончилось. Чем плохо остаться в анналах истории? По той причине, что виконт, обойдясь без имени адресата, в самом низу сообщения перечислил все наши. Так вот, скользнув по шлему Анандра, прикрепленное к древку болта письмо могло серьезно повредиться.
– Что он там делает? – спросил Блез, которому боги дали силу, мужество, твердость характера, но обделили зрением.
– Да, господин Леонард, какова его реакция?
Дю Эскальзер, потратив на письмо добрых два часа, перевел уйму писчей бумаги, а ее в связи с утренними событиями, и без того значительно поубавилось, и потому его интерес был понятен.
– Беснуется, – коротко ответил я.
Не упомянув, что вначале Анандр, когда рядом с его головой раздался характерный звук от вонзившегося в древесину болта, присел, испуганно оглядываясь по сторонам. Затем срочно сделал вид – приседание произошло в результате того, что он запнулся. Чтобы все походило на правду, торл усиленно начал массировать колено – мол, виновато оно. И только потом уже начал бесноваться, очевидно давая разнос охране – как она смогла подпустить стрелка так близко, когда только чудо спасло его от смерти? Ему даже в голову не пришло, что тот самый стрелок находится от него дальше некуда.
– А теперь? – спросил Орм Волчья Пасть некоторое время спустя.
– Продолжает бесноваться.
– Но послание хотя бы прочел?
– Нет. Никто из них вообще на болт внимания не обратил.
– Незадача, – скрипнул зубами Блез. – Вся затея насмарку!
– Может, отправим очередное? – предложил виконт. – На всякий случай я их три приготовил, идентичных. Справедливости ради, почти идентичных.
– И чем они различаются?
– Чтобы выделить «трусливая тупая собака», красных чернил у меня хватило только на первое из них. Но в остальных я обращение несколько раз обвел! – торопливо добавил дю Эскальзер. – А также обмотал ими еще два болта, тоже на всякий случай.
– Лео? – Блез посмотрел на меня.
– Давайте отправим, – пожал плечами я.
Благо что даже сейчас дистанция была не запредельная, а спасающийся бегством Угольная Нога, чтобы перевести дыхание, на время застыл, теперь у другого дерева, опершись на него плечом. На этот раз я вонзил болт в древесный ствол перед самым носом Анандра, чтобы он точно его увидел. Рисковал, конечно, ибо за время полета болта торл Гарданики мог сместиться в сторону, как раз под выстрел.
– Ну и как? – В голосе Блеза помимо интереса был еще и азарт.
– Снова неудача.
– Опять беснуется?
– Не без этого.
– Может быть, послание слетает с болта от потока набегающего воздуха? – предположил Казимир.
Виконт дю Эскальзер взглянул на него в какой-то мере даже уничижительно.
– Полагаете, вероятность сего не приходила мне в голову? Так вот, господин Казимир, послания закреплены на совесть!
– Ну так что, третья попытка? – предложил Блез.
Анандр к тому времени находился куда дальше и практически бежал, но на неудачу повлиял совсем другой фактор. В тот самый миг, когда я нажимал на спуск, где-то вдалеке опять горестно взвыл лерокс, и рука у меня непроизвольно дрогнула.
– Попал?! – И столько в голосе Блеза было надежды…
– Попасть-то попал, но не совсем удачно.
Болт, вместо того чтобы вонзиться в дерево, мимо которого пробегал Анандр, угодил ему в шлем, сбив его с головы. Но Угольной Ноге повезло с тем, что болт попал в верхнюю часть шлема – в один из рогов. Иначе послание точно добралось бы по назначению – в мозги.
– Наверняка ведь подумает, что его пытались убить, – вздохнул Блез после моего подробного рассказа. – Жаль, конечно, что передать послание не получилось.
– Надо было сразу отправить письмо ему в рот, – пожалел Орм Волчья Пасть. – Как Гендрику Двухголовому.
– Какому еще Двухголовому? – полюбопытствовал Блез.
– Был такой торл Васнетии. И ситуация примерно походила на нашу. Там даже река присутствовала. Так вот, утром они должны были сойтись – Сарм Пятнистый и Гендрик Двухголовый, но накануне вечером болт последнему в рот и прилетел. Правда, без всякого послания.
– И чем дело закончилось?
– Когда рассвело, выяснилось – вся дружина Гендрика за ночь разбежалась. И как можно исключать, что у нас не произошло бы того же самого?
– Как будто бы против чести так поступать.
– Простоблез, ну с чего бы? – не согласился с ним Волчья Пасть. – Гадить в обеденных шатрах – согласен полностью. Но если подвернется подходящий случай, почему бы не оставить врага без торла? Леннарт, ты наверняка ведь смог бы Анандру дополнительную дыру в голове сделать?
– С легкостью, – кивнул я.
И две, за мной не заржавело бы. А то и все три – по количеству болтов в арбалете. Чего там сложного, случались у меня выстрелы и куда сложнее.
– А вообще идеальным был бы вариант, – продолжил рассуждать Орм, – первым болтом передать послание, а вторым, когда бы Анандр его прочел, дыру ему в бошку. Так сказать, и условия чести соблюдены, и точку в его жизненном пути поставили бы всем во благо. Но чего уж теперь жалеть?
– Кстати, Анандр Угольная Нога женат? – некстати спросил я, вспомнив о внезапной любви к нему Мэри.
– Это важно? – удивился Блез.
– Вы хотите организовать Анандру «медовую ловушку»? – попробовал догадаться виконт Антуан. – Опасаюсь, у нас не хватит времени на подготовку: вода на глазах спадает. Да и кого посылать?
Отправлять действительно было некого. Своей женой я даже для такой благородной цели жертвовать не стану. Мэри? Несмотря на непрестанные влюбленности, в науке любви наверняка она – полный ноль, поскольку дальше поцелуев дело у нее никогда не заходит. Ну и какая из нее «медовая ловушка»? Тем паче Антуан прав – такие дела требуют долгой и тщательной подготовки, а времени у нас нет. Чтобы действовать наверняка, необходимо изучение объекта – что он любит или, наоборот, не приемлет в постели, и только уже затем подготовить агента. Вообще-то Мэри можно рассматривать в этом качестве, но только с большой натяжкой и после определенных уроков.
Существует правило – хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Но Рейчел вряд ли меня поймет, если я займусь Мэри лично, хотя она не меньше других желает, чтобы Блез занял трон Гарданики. Получалось, Мэри отпадает тоже. Ну и где взять другие «ловушки»?
Справедливости ради, дружина Блеза, впрочем, как и любая другая армия в похожих условиях, за время пути к границам Гарданики обросла немалым числом маркитанток. Так вот, некоторые из них пользуются особенным спросом, иногда доходящим до ажиотажа, и, вполне может быть, какая-нибудь из них – прирожденный агент. Но повторюсь – времени у нас нет. Ко всему прочему с маркитантками у Анандра может быть точно такая же ситуация, и без тщательного изучения объекта – торла Гарданики, чтобы их переиграть, у нас ничего не получится.
– Головешку нужно отправить, – заявил Казимир, который метался между строителями укреплений и нами, тщетно пытаясь быть сразу везде.
– Головешку? – удивился Блез.
– Ну конечно же!
Вообще-то я ожидал услышать от Казимира нечто скабрезное. Например – «ну недаром же его прозвали Медовым Языком!» И уже приготовился съездить ему по защищенной шлемом физиономии, благо что мой собственный кулак был в кольчужной перчатке. Но нет, он попытался прибегнуть к логике.
– Тед – лазутчик опытный, недаром же, когда мы вошли в замок Твердобородого, почва была подготовлена полностью. Так вот, нам следует снова переодеть его в женскую одежду, накрасить должным образом и отправить. Судя по реакции того же Твердобородого, убежден, Анандр обязательно клюнет. Ну а дальше останутся сущие пустяки!
– Какие именно? – заинтересованно спросил Блез.
Ситуация складывалась далеко не в нашу пользу. Уровень воды в реке продолжал стремительно падать, вот-вот последует атака Анандра, а воинство Блеза по-прежнему пребывало далеко не в полной боеготовности. Часть воинов страдала с похмелья, а другая никак не могла преодолеть последствия вчерашнего обильного ужина.
– Подсыпать Анандру в кубок яд, – пояснил Казимир.
– Лео? – Блез посмотрел на меня.
– План чересчур зыбок, – давая мне время на размышления, покачал головой Антуан. – Судите сами. Анандр Угольная Нога – торл, и, как следствие, он привык ни в чем себе не отказывать. И если Головешка в женском обличье его заинтересует, Анандр непременно даст волю рукам. И что он тогда найдет у него за пазухой? Ваши запасные подштанники, Казимир?
– Согласен, этот момент самый рискованный, – звякнув забралом о зерцало, кивнул тот. – Но существует категория мужчин, которым нравятся отнюдь не пышногрудые девицы, а наоборот. Будем надеяться, что Анандр именно из них.
– А если Угольная Нога даст волю сразу обеим рукам? – Орм Волчья Пасть тоже искал и успешно находил уязвимые места в плане Казимира. – Так вот, вряд ли Головешка позволит себя оскопить добровольно. Даже ради того, чтобы стать торлом одного из городов Гарданики, как он об этом мечтает.
– И все-таки попытаться стоит, – продолжал упорствовать Казимир. – Позвать его?
Раздумывал Блез недолго.
– Зови.
Казимир, гремя доспехами, стремительно унесся, по дороге успев дать разнос строителям укреплений.
Когда он привел Головешку, Блез начал разговор издалека:
– Тед, не так давно ты говорил, что отныне являешься убежденным приверженцем безбрачия.
– Ну, было такое, – согласился он.
Что я находил особенно забавным, Казимир нашел Теодора, когда тот с довольной мордой показался из маркитантской палатки, которые были расположены в ряд на противоположном от врага краю нашего лагеря. То ли Головешка полностью пересмотрел свое мировоззрение, то ли его психика дала сбой в очередной раз. О чем, кстати, Рейчел меня предупреждала.
– После наших многочисленных вмешательств, – сказала она, – гарантий ее стабильности нет никаких. Она теперь как погода – по несколько раз на дню может меняться.
– Кстати, а торлом какого именно города ты хотел стать? – Блез продолжал подготавливать почву.
– Пока не решил, их вначале еще посмотреть нужно. Главное, чтобы в нем было много симпатичных женщин.
Возможно, Блез подумал, что почва удобрена достаточно, возможно, по какой-то другой причине, но следующий вопрос он задал уже напрямую:
– Теодор, а что ты думаешь насчет того, если мы тебя оскопим?
– Чего?!
– Ситуация сложилась так, что без этого не обойтись, – печально вздохнул Блез, подчеркивая, что отлично понимает всю горечь будущей потери Головешки.
– Господин Простоблез, почему вы считаете, что не обойтись? – не согласился с ним виконт Антуан. – На мой скромный взгляд, при развитых навыках Теодора как лазутчика, он вполне способен выполнить возложенную на него задачу и без хирургического вмешательства. Достаточно переодеть его в женскую одежду и нанести макияж.
– Чего?! – в точности повторил свой вопрос Головешка. – Вы опять за свое?! Нет, и каким же я был болваном, что не остался в корсарах! Друг друга оскопляйте на здоровье, а я вообще вас покидаю, причем навсегда.
После чего повернулся и пошел прочь независимой походкой, насвистывая лихую пиратскую песню. В ней говорилось о том, что настоящий флибустьер боится не смерти от урагана, шторма, абордажа, сабли, пики или болта, а презрения богов, если он проявит себя как трус.
– Чего это Головешка так бурно отреагировал? – глядя ему вслед, недоуменно спросил Казимир. – Как будто не знает, что на войне все средства хороши, а сама она требует жертв.
И тут же умчался к строителям, громко крича на ходу проклятия их безмозглости.

Глава 20

Однажды виконт дю Эскальзер, не помню уже по какому именно поводу, глубокомысленно произнес: «Судьба – это путь от неведомого к неведомому». Уж не знаю, самому ли Антуану изречение принадлежит, прочел ли он его у какого-нибудь мудреца древности либо услышал от современного философа, ценности мысли это нисколько не умаляет. Потому что наш следующий день стал отличной ее иллюстрацией.
Река обмелела еще вечером, и всю ночь мы безрезультатно прождали атаки Анандра Угольная Нога. Уже утром, когда окончательно рассвело, Анандр снова прислал к нам переговорщика. Несмотря на мое зрение, которое смело можно назвать даром богов, первым его увидел Казимир. Вероятно, из-за того что в тот самый момент, когда он появился, я протяжно, до хруста в челюстях зевнул – дала о себе знать бессонная ночь.
– Парламентер, – сообщил Казимир. – Машет нам белым флагом.
– Что ему опять нужно, проклятому Угольному Ноге? – зло сплюнул себе под ноги Блез.
Он был не в настроении сразу по многим причинам. Главная из них – мы никак не могли сойтись в решающей битве, когда должна определиться его дальнейшая судьба – станет ли он торлом Гарданики или с позором покинет ее пределы. Хотя последнее вряд ли. Зная его, смело можно предполагать – Блез будет биться до последнего издыхания, предпочтя смерть позору или плену. Что вселяло в меня печаль – мне-то по каким причинам к нему присоединяться, и бросить его не могу.
Были у Блеза причины и второстепенные. Заканчивался провиант, а главное, золото. Воины в его дружине – сплошь наемники, а им вынь да положь жалованье дважды в неделю. Так вот, завтра очередной день оплаты. И если денег на раз с трудом, но хватало, что делать дальше?
Они разбегутся, и тогда Блеза покроет несмываемое пятно позора без всякой битвы.
«Ха-ха-ха! – узнав о случившемся, скажут люди. – И на что надеялся человек, который даже не смог заработать себе приличное имя? Простоблез – разве оно достойно трона торла Гарданики?»
Причем это не мои мысли – его собственные слова, сказанные им буквально сегодня ночью.
– Вероятно, торл Гарданики желает с нами о чем-то переговорить, – справедливо заметил виконт дю Эскальзер. – Иначе действия Анандра трактовать сложно.
– Да понимаю я, чего он хочет! – продолжал кипятиться Блез. – Но ведь он, трусливая тупая собака, явно пытается затянуть время. Практически наверняка в наших рядах имеются его осведомители, и потому он отлично знает положение вещей. Леннарт, может, нам пора действовать? Если мы нападем внезапно и прямо сейчас, они просто-напросто не успеют выстроиться в боевые порядки. Согласен, их намного больше, но удача всегда на стороне смелых.
Поначалу мне хотелось ответить: «Я к тебе что, в военачальники нанимался? Нет? Так почему ты без моего совета шагу ступить не можешь?» Но все-таки я сдержался: не самое удачное время для ругани.
– Ну так что, Леннарт? – продолжал настаивать Блез. – Приступим?
Казимир сделал стойку, подобную той, что бывает у охотничьих собак, когда они увидят дичь. Казалось, только взгляни на него, и он бросится выстраивать наше войско, чтобы незамедлительно отправить его в атаку. И наверняка, сверкая доспехами, побежит впереди всех.
– Господа, я плохо знаю законы Айсейнта, – вмешался в разговор виконт Антуан, – но не будет ли сие нарушением какого-нибудь из пунктов местного кодекса – атаковать в тот самый момент, когда противник выслал парламентеров? В дуэлях подобное недопустимо.
Парламентер, кстати, к тому времени устал размахивать белым флагом и взял передышку.
– Отнюдь, – успокоил его Волчья Пасть.
Орм был настоящим кладезем знаний о военных конфликтах в Айсейнте, пусть я всерьез подозревал – немалую их часть он почерпнул из древних саг в исполнении Головешки.
– Считаете?
– Да взять хотя бы в пример противостояние Ангвара Красноглазого и Драгмира Телячья Шерсть.
– И что там произошло? – заинтересованно спросил Блез.
– Как и в нашем случае, Ангвар послал парламентеров, затем они с Драгмиром встретились, но переговоры незаметно переросли в недельную пьянку. А когда она закончилась, выяснилось – их дружины разбежались и воевать им обоим было уже и некем.
– И в чем схожесть ситуации? – озадачился дю Эскальзер.
– Тут не то чтобы схожесть, в другом дело. Переговоры категорически нельзя затягивать, вот что хотел сказать.
Переговорщик Анандра, устав размахивать флагом в очередной раз, повернулся лицом к своим и начал что-то орать.
– Ну так мы и не собираемся затягивать, – сказал Блез. – Леннарт, даем знак к атаке?
– Господин Простоблез, куда именно прикажете атаковать? – зачастил Казимир, как будто я уже дал согласие. – Нахожу целесообразным ударить по центру, чтобы рассечь их на две части, а затем повернуть влево. Там пригорок, и бежать вниз легче, чем наступать на тех, кто окажется справа. Да и ставка Анандра расположена в том направлении, а следовательно, и его казна.
Меж тем парламентер своего добился, и к нему на берег реки вышло несколько барабанщиков. Они выстроились в шеренгу, застучали в свои барабаны, а сам он вновь начал размахивать белым флагом.
– Не факт, что казна Анандра находится именно слева, – покачал головой Орм Волчья Пасть. – Вот вам пример, которому нет и полвека. Когда Обурам Высокий Сапог воевал с Энтонилом Горбатым, случилось следующее…
Договорить Орм не смог, поскольку Казимир внезапно возмутился:
– Да кто же так барабанит! Сейчас я им покажу, как это делается в порядочном войске!
И он умчался в наше расположение.
– Барабанят они действительно скверно, – согласился с Казимиром Блез. – Да и слабо как-то, едва до нас долетает. Волчья Пасть, так что же там произошло с Обурамом и Энтонилом?
– Высокий Сапог как раз возвращался с удачного набега, – охотно продолжил Орм. – И в тот самый момент, когда его корабли проплывали мимо земель Горбатого, на море случился шторм. Сильный, настоящий ураган. Старики рассказывали, что давненько такого не было. Разметало, значит, корабли Обурама, а один даже утопило. И тут…
Что случилось после, Волчья Пасть рассказать не успел: Казимир выстроил наших собственных барабанщиков. Отличие между ними и вражескими было существенным. Работали они палочками куда слаженнее и барабанили намного громче. Поначалу Орм пытался их перекричать, но затем плюнул и махнул рукой. Барабанный бой продолжался около четверти часа. А когда они наконец умолкли, тишина показалась мне, по поэтическому выражению виконта дю Эскальзера, – звенящей. Еще бы нет, если в голове действительно позванивало.
– Ну так что, Леннарт? – уже в третий раз обратился ко мне Блез.
– Вначале переговоры, – твердо сказал я.
Хотя, положа руку на сердце, теперь я был согласен на что угодно, только бы снова не слышать барабанный бой. Иначе тишина вполне может стать и могильной, поскольку оглохнешь.
– Парламентер Анандра куда-то делся, – сказал Орм Волчья Пасть.
– Возможно, ему стало стыдно за своих музыкантов, и он ушел, – предположил виконт. – Но в любом случае, чтобы провести переговоры с господином Угольной Ногой, вначале послать нужно своего.
– Вот уж чему не бывать! – У Блеза взыграла гордость. – Анандру надо, так пусть он их и посылает. Унижаться перед ним не буду ни за что!
Ситуация действительно сложилась самая что ни на есть дурацкая. Анандр по какой-то причине отправил парламентера, но, пока мы судили-рядили, что нам предпринять, тот, не дождавшись нашего ответного шага, посчитал, что мы попросту его не увидели. Тогда, стараясь, привлечь к себе внимание, он призвал музыкантов. Дальше Казимир решил, что ему бросили вызов, и привел наших. Немудрено, что глашатай после такого плюнул. В какой-то мере Блез был прав, посылать собственного теперь глупо – что мы можем ему наказать?
Громыхая железом, примчался в своих ослепительных доспехах Казимир.
– Ну и как вам, господа? Почувствовали разницу?!
– Почувствовали, – массируя уши, буркнул Блез.
– Эх, мне бы еще сотню барабанщиков! – печально вздохнул Казимир. – Они бы у меня и без всякого боя разбежались.
– Смотрите-ка, сам Анандр на берег пожаловал! – сообщил Орм Волчья Пасть. – Каковы наши действия будут теперь?
– Надо идти, – сделав голос требовательным, заявил я. – Наверняка у него уважительная причина, коль скоро он так настойчив.
Шум бегущей воды теперь не мешал, сама река сузилась до длины копья, и потому мы стояли почти вплотную.
– Я так полагаю, Анандр, у тебя ко мне срочное дело.
Блез говорил и выглядел так, как будто его оторвали от чего-то действительно важного, в сравнении с чем его кровный враг со значительно превосходящей дружиной – сущие пустяки.
Выслушав его, Угольная Нога лишь покривился. Затем начал говорить сам, и голос его креп все больше:
– Ты бесконечно прав, Простоблез, дело безотлагательное. И важное. Причем настолько, что в сравнении с ним твои попытки, как ты сам выражаешься, навести в Гарданике справедливость попросту смешны. Стоп, – сделал он знак рукой, заметив, что Блез пытается ему возразить, – сначала выслушай.
– Ну так говори!
– Оно настолько серьезное, что я решил забыть о вчерашней попытке покушения на мою персону. Возможно, на время, а возможно, и навсегда: тут уж все зависит от того, к чему мы сейчас придем.
– Никто на тебя не покушался, Анандр. Да и вообще, это был лерокс.
– Лерокс трижды стрелял в меня из арбалета и даже сбил шлем с моей головы?! Очень смешно! Это было именно покушение, и мне известно, чьими руками ты пытался меня устранить! Что им – рукам, сжимавшим арбалет, совсем не делает чести. Впрочем, как и их владельцу!
Анандр Угольная Нога упрямо не глядел на меня, но и без того все было предельно ясно. Орм Волчья Пасть напрягся – уж не кроется ли за словами Анандра невольное признание в том, что в нашем стане имеется его осведомитель? Когда я стремился передать послание, все мы прятались в кустах, и потому враг наши попытки видеть не мог.
Блез почему-то начал горячо защищать мое искусство стрельбы из арбалета.
– Да если бы Леннарт захотел тебя убить, думаешь, ему не хватило бы единственного выстрела?! Будь уверен, он поразил бы тебя первым болтом! Уж кому знать, как не мне, его искусство в обращении с ним! Да у самого Громовержца не получится лучше!
– Да как бы Леннарт с ним ни обращался, но ведь и дистанция была о-го-го! И потому немудрено было промахнуться!
– Ну не умеет он промахиваться!
– После того что ваши лазутчики сотворили с моим обеденным шатром, имею ли я право верить твоим пусть даже самым клятвенным обещаниям?!
Ругаясь, Блез и Анандр настолько вошли в раж, что орали – уши закладывало.
– Ты можешь мне верить или нет, но искусство стрельбы из арбалета у Леннарта от этого нисколько не изменится! Пожелай он, и из твоего лба давно бы уже торчал железный рог! – Блез почему-то внезапно замолчал и задумался. Затем вполголоса, явно только для себя сказал: – Железный Рог. А ведь в принципе неплохое имя!
И все-таки Анандр его услышал.
– У меня уже есть имя. Славное имя, которое известно всему Айсейнту, и мне совершенно нет нужды его менять.
– Да не мешай ты! – отмахнулся от Анандра Блез. – Дай минуточку подумать.
Удивительно, но Угольная Нога действительно заткнулся.
– Господа, – пользуясь временным затишьем, смог влезть в их разговор на повышенных тонах виконт дю Эскальзер. – А не проще ли найти один из болтов, прочитать прикрепленное к нему послание, и тогда все встанет на свои места. – Немного подумав, он добавил: – Желательно первое, где часть его написана красными чернилами.
– Что, лерокс к тому же и писать умеет? – Голос Анандра был преисполнен сарказма.
– Писал ваш покорный слуга, – учтиво кивнул Антуан. – А передать его пытался действительно господин Счастливчик Леонард. К несчастью, неудачно. Господин Угольная Нога, найдите болты, и недоразумение сразу исчезнет. И порукой тому – моя честь!
Довод, вероятно, убийственный, поскольку Анандр тут же послал людей на поиски болтов. Они надолго не задержались, и вскоре Угольная Нога силился прочитать послание. Вернее, все три, потому что каждое из них повредилось при доставке, когда болты глубоко вонзались в стволы деревьев. И еще – из-за прошедшего ночью проливного дождя.
Виконт предлагал процитировать его по памяти, гарантируя, что не ошибется и в запятых, не говоря уже про слова, но каждый раз Анандр категорически отказывался. Наконец он расшифровал послание полностью и, размышляя, надолго замолк. А когда открыл рот, я готов был услышать все что угодно, кроме того, что услышал.
– Нет, какой же у вас замечательный слог, господин дю Эскальзер, снимаю шляпу! – заявил он, вынудив виконта по-девичьи зардеться. – И еще хочу сказать вот что. Чем бы все ни закончилось, я сделаю вам такое предложение, от которого вы попросту не сможете отказаться. И держись тогда, Стауден Коротконогий! – пригрозил он кому-то кулаком, глядя при этом на север.
Потом Анандр обратился ко мне, и здесь пришлось по-настоящему изворачиваться.
– Так, значит, Леннарт Фартовый, лерокс действовал по своей собственной инициативе?
Скажи я «да», и он сразу поймет – я не имею над зверем никакой власти, что может дорого нам обойтись в будущем. Отрицательный ответ станет означать – лерокс обгадил его обеденный шатер по моему прямому указанию. И все-таки мне удалось выкрутиться.
– Только отчасти. В задачу ему ставилось разведать, где находится казна, по возможности никого не убив.
Когда речь внезапно заходит о золоте и вообще о деньгах, многих это сбивает с мысли, о чем бы раньше ни говорилось. После моих слов Анандр посмотрел в противоположную сторону от той, куда предлагал атаковать Казимир. Хотя, возможно, все произошло случайно.
– Ладно, теперь, когда недоразумение выяснилось, – торл потряс сразу тремя посланиями, – можно приступать к существу дела, обсудить которое и пригласил. Кстати, барабанщики у вас всему Айсейнту на зависть.
Теперь зарделся Казимир. Это хорошо было видно, поскольку он, подчеркивая значимость такого события, как переговоры, стоял с открытым забралом.
– С нетерпением жду, – сказал Блез, по-прежнему не сводя с Анандра ненавидящего взгляда.
– Если передать сразу суть, отметая в сторону все ненужные условности, предлагаю вам выступить на моей стороне.
– Чего?!
Нетрудно теперь представить нашу реакцию. А мне в тот момент вспомнилось однажды услышанное от виконта дю Эскальзера: «Судьба – это путь от неведомого к неведомому».
– Вы не ошиблись – выступить на моей стороне против нашего общего врага, – повторил торл.
– А какой у нас общий враг?
Блез, да и все остальные, выглядели воплощением недоумения.
– Тот, который грозит Гарданике с востока, – туманно объяснил Анандр.
– И кто ей оттуда грозит?
– Простоблез, ладно другие, за исключением Волчьей Пасти, но тебе-то стыдно не знать! Или ты настолько далек от интересов своей родины?
Когда Блез начинает усиленно думать, по лицу у него время от времени пробегают нервные судороги, давно обратил внимание. Анандр таких тонкостей не знал и потому отступил назад, оказавшись за спинами своих берсеркеров. Миг, и нечто подобное случилось на лицах и у них – явно они поняли мимику Блеза превратно и теперь вызывали в себе неистовство. Что произойдет дальше, нетрудно было представить, и потому пришлось вмешаться. Я свистнул, а затем щелкнул пальцами, подняв руку высоко над головой. Троборы находились от нас намного дальше, чем Барри, но оказались рядом куда быстрее пса. Предосторожность была ненапрасной, к тому же Блез успел родить сначала мычание, а затем и вполне осмысленную фразу.
– На востоке от Гарданики отделенная от нее горным хребтом пустыня.
– А за пустыней?
– Неужто Гамбала хочет напасть?! – пораженно ахнул Блез.
– Войска Охариса уже на подходе, – тяжело вздохнул Анандр. – Мне этой ночью весть пришла. И вместо того чтобы двигаться им навстречу, я проявляю милосердие, разговаривая с тобой. Чего уж было проще – быстро тебя разметать и со спокойной совестью устремиться на бой с врагом, а не устраивать переговоры.
– Ты так в этом уверен?
Блеза как будто подменили. Он грозно нахмурил брови, положив руку на рукоять меча. Теперь не хватало только услышать от него – ну что, как настоящие мужчины, один на один, здесь и сейчас?! Чтобы в случае необходимости вовремя это пресечь, я на всякий случай шагнул поближе к нему.
– Да как тебе сказать? – пожал плечами Анандр. – Конечно же битва была бы тяжелой, и, несомненно, мы пусть и с трудом, но победили бы. Но Охарису только на радость наша с тобой вражда.
Затем он сделал голос проникновенным:
– Простоблез, я знаю точно, как ты переживаешь за судьбу Гарданики. Болеешь за нее душой, спишь и видишь ее счастливой. И теперь у тебя есть шанс не дать ей корчиться под пятой захватчиков! Поэтому ты должен сейчас сделать выбор – личное или для блага своей родины. Одолеем Охариса, тогда и начнем разбираться, кто должен сидеть на троне. Хотя есть у тебя и другая возможность.
– Какая именно?
– Подождать. А когда я агрессора прогоню, если мне это удастся в одиночку, ты нападешь на меня обескровленного, ибо противостояние с Гамбалой предстоит страшное. Или на Охариса, если победу одержит он. Значит, так, Простоблез, на все у тебя час. Ну а мы снимаем лагерь и немедленно выдвигаемся навстречу врагу. Да, вот что еще хочу тебе сказать. Я, конечно, виноват в гибели твоей семьи, но только в какой-то мере. Знаешь ли ты или догадываешься, но смерть она приняла не от моих рук, и даже не по моему приказу. Видишь, я перед тобой честен. Думай, Простоблез, думай!
Перед тем как уйти, Анандр посмотрел на троборов:
– Говорят, у Охариса против этих железных пауков есть какая-то штука, и потому он их не опасается.

– Лео, что обо всем этом думаешь ты?
Вероятно, Блез волновался настолько, что впервые за долгое время назвал меня моим настоящим именем.
– Головешка куда-то пропал.
И действительно, Теда не было видно со вчерашнего дня. С того самого момента, когда ему предложили стать «медовой ловушкой». Точнее, создать ее видимость.
– При чем здесь Головешка, когда на кону судьба моей родины?!
– Как будто бы и ни при чем, но жалко будет его потерять. Знаешь, Блез, прикипел я к нему несмотря ни на что. Что же касается твоего вопроса… Зачем тебе мое мнение, если ты сам для себя уже окончательно все решил? Только учти…
– Что именно?
– Анандр попытается использовать тебя так, чтобы после войны с Охарисом от твоей дружины мало что осталось. Поставить ее на самое острие вражеской атаки или принудить атаковать там, где вас ждет верная гибель. Я думаю, что это и есть наибольшая из проблем. Помимо той, что нам нечем кормить наших воинов, а также им платить. Кстати, кто такой Охарис?
– Король Гамбалы. Выдающийся полководец, не проигравший ни одного сражения. Ты прав во всем сразу, Лео. Но как я смогу отказать Анандру?
«Плевенький из тебя получится торл, Блез, – размышлял я. – Никудышный. Угольная Нога был прав в своих рассуждениях, когда предлагал тебе просто выждать. Сам он, нисколько не сомневаюсь, так бы и поступил. И наверняка поступал прежде. Именно потому Гарданикой он и правит. Власть – это занятие не для тех, кто благороден душой».
– И не надо Анандру отказывать, Блез. Только учти все то, что я тебе сказал.
– Говоришь так, как будто не собираешься идти вместе со мной дальше.
– Собираюсь.
И потому моя мечта о домике на берегу теплого моря откладывается на неопределенное время.

Глава 21

– Что делать, Лео, что делать?! – Голос Блеза был полон отчаяния.
И если бы мы не находились в шатре, я обязательно бы сказал – он бегает из угла в угол, а так он просто по нему метался.
Мы который уже день скорым маршем пересекали Гарданику, чтобы встретить короля Охариса еще на подступах к ней. Гарданика мне понравилась тем, что отличается от всего остального Айсейнта куда более теплым климатом. А также великолепными видами неспешно куда-то несущих воды рек, бескрайними цветущими садами и селениями, которые смотрелись так, словно перенеслись сюда с идиллических картин а-ля пастораль. И даже небо поражало своей по-настоящему бездонной глубиной. Но здесь не было моря, и потому я по-прежнему не сомневался, что покину Гарданику тут же, как только станет возможно, и ни мгновением позже.
– Не знаю, Блез, честное слово, не знаю.
Положение у него действительно было чрезвычайно серьезным. Нет, Анандр относился к нему подчеркнуто учтиво, и каждый вечер мы ужинали в шатре Угольной Ноги, о котором он особо пояснил:
– Это другой, тот пришлось выкинуть.
Но во всем остальном у Блеза были проблемы. Основная из них, и наиглавнейшая – полное отсутствие золота. При последней выплате жалованья его воинам всем нам пришлось изрядно скрести карманы, и сейчас в них практически ничего не оставалось. Попросить деньги у Анандра? Он, несомненно, их даст. Но тогда получится, что и сам Блез, и его дружина находятся у него на службе.
Ко мне Анандр относился по-дружески, а виконта дю Эскальзера и Рейчел едва ли не боготворил. Антуана – за его превосходный эпистолярный жанр. Рейчел в первые дни нашего совместного пути вылечила Анандра от плексита плечевого сплетения, который в последнее время докучал ему настолько, что он практически не пользовался правой рукой. Но больше всех других была довольна Мэри. Несмотря на то что Анандр счастлив в браке уже в пятый или шестой раз, а еще его сопровождали четыре личные маркитантки, все как одна молоденькие и смазливые.
Мэри упросила Рейчел брать ее на ужины, в течение которых не сводила с Анандра затуманенного взора. Справедливости ради, из-за сильного макияжа выглядела она одной из маркитанток, которыми Анандр постоянно был окружен. Хотя, возможно, именно такую задачу Мэри себе и поставила.
Да, несколькими днями ранее в одном из городов повстречался нам Головешка. Он, ярко и богато одетый, шел куда-то под руку с двумя девицами и сделал вид, что не услышал радостный оклик Рейчел и не увидел ее саму. Хотя трудно не заметить вступившее в город многочисленное войско, где посреди всего прочего верхом на троборе едет прелестная женщина. В ответ на реакцию Теда я лишь пожал плечами, но на глазах самой Рейчел выступили слезы.
– Что, так жалеешь о его потере?
– Дело не в нем, Лео, а в том, что мы с ним сотворили, – со скорбным вздохом сказала она.
– Судя по его виду, он вполне счастлив.
– Это сейчас. Но кто может сказать, что случится с ним дальше?
– А что с ним может произойти?
– После наших многочисленных вмешательств в его психику – что угодно! Ведь даже умалишенные стойко придерживаются одной линии поведения, пусть они этого не осознают, а с ним что?
– Что?
– Вспомни, кем он только не успел у нас побывать! И трусом каких мало, и храбрецом до идиотизма, и снобом до противности, и праведником до брезгливости, и человеком, преисполненным гордыни до недоумения, и даже ненасытным инкубом! Но кто может быть уверен, что назавтра он не проснется кровавым маньяком-убийцей?! А послезавтра кем-то еще, но таким же страшным? И так раз за разом, раз за разом!
– Может, изловить его и надеть на палец перстень с тем узором, который возвращает в первоначальное состояние? – предложил я. – Сейчас распоряжусь.
– Нет-нет, Лео! Наверняка мы только усугубим, а так остается пусть небольшая, но надежда на исцеление. И еще на то, что нам удастся найти подлинный перстень Прежних. Тогда и наступит пора действовать, но ни мгновением раньше! Если будет кого спасать, – тяжело вздохнув, значительно тише добавила Рейчел.
– Лео, – вернул меня к действительности голос Блеза, который продолжал стенать, – не может быть такого, чтобы ты не знал, что нам делать дальше!
«Не нам, Блез, а тебе, – мысленно поправил я. – Со своими собственными делами у меня все четко распланировано. Первым пунктом – убраться из Айсейнта как можно скорей, едва все закончится. Что делать перед этим – да, понятия не имею».
Вслух же сказал, сделав голос донельзя проникновенным:
– Не нужно противиться воле судьбы, Блез. Возможно, за всеми твоими испытаниями стоит лично Громовержец, и теперь он наблюдает за тем, как ты из них выберешься. С достоинством настоящего мужчины или…
«Или мечась по шатру из одного несуществующего угла в другой». К моему собственному удивлению, подействовало. Блеза как будто подменили. Взгляд его стал твердым как сталь, а движения уверенными. Неожиданно он подмигнул и сказал совсем другим голосом, в котором не было и тени сомнений:
– Выберемся, Лео, обязательно выберемся! Нам ли привыкать? И не в таких переделках бывать приходилось.

Из очередного города, где мы сделали остановку на ночь, дружина Блеза вышла чуть позже всего остального воинства. А все потому, что перед выходом он выстроил воинов и держал перед ними речь. Я слушал его затаив дыхание, отчетливо понимая – как многого мне еще не хватает! Хотя бы его мужества, когда он решился действовать напрямик.
– Дорогие мои сынки! – Блез расхаживал перед строем туда и обратно, а на шаг позади, скрипя доспехами, как тень следовал Казимир. – Как все вы наверняка знаете, вскоре нам предстоит тяжелый бой. Одному только ему известно, – он благочестиво посмотрел в небеса, – кому из нас удастся его пережить.
Чем-то его речь походила на когдатошнее выступление Казимира. Правда, у того не было ни единого слова о золоте, о котором Блез сразу же и заговорил.
– Так вот, хочу вам сообщить, что ваше жалованье увеличено на четверть.
– Каждому?! – ахнул кто-то.
– Всем без исключения, – кивнул он, заставив строй оживленно переговариваться. – Более того, наиболее отличившиеся в бою получают отдельную награду. Из моего, так сказать, личного фонда.
В котором после очередной выплаты оставалась в лучшем случае пара горстей медных монет.
– Но! – Блез со значением поднял затянутый в кольчужное плетение палец. – Жалованье вы получите только после самой битвы. А чтобы вам было не так обидно, даю вам слово, что все время до нее не буду…
Он замолчал, сообразив, что ляпнул лишнее, и теперь лихорадочно пытался придумать – чего же не будет? Есть, пить, спать? Но до битвы еще несколько дней. Вероятно так ничего и не придумав, сказал:
– Вот не буду, и все тут!
– Лео, а чего он не будет-то? – на ухо шепнула мне Рейчел, которая слушала его вместе со всеми. – Каждую ночь ходить к маркитанткам? Больше ничего в голову не приходит.
– У тебя одно только на уме, – опрометчиво ляпнул я, и мы поссорились. Причем так, что до самой ночи не сказали друг другу ни слова.
Что, впрочем, помогло мне избавиться от ответа на сложный вопрос, поскольку я понятия не имел, чего там он себя лишил до самого кануна битвы.
– И вот что еще хочу сказать, – продолжил Блез речь перед воинством. – Жалованье будет выдано на то количество воинов, которое у нас сейчас, и выжившие честно его поделят.
Наемники стали перешучиваться, а заодно хлопать соседей по плечам.
– Как бы они во время битвы друг друга убивать не начали, с них станется! – глядя на их реакцию, озабоченно сказал Казимир. – Необходимо провести с ними профилактическую беседу.
Но что бы там ни было, проблему Блез решил блестяще. Теперь оставалось только придумать – где взять денег, когда сражение состоится. К тому же на четверть больше, чем всегда.

– Начинал я когда-то совсем зеленым юнцом в дружине Айданта Горластого…
Как и обычно, во время ужина Анандр, не прикасаясь к блюдам, разглагольствовал о том, как ему удалось стать торлом Гарданики, и мы реагировали на его рассказы по-разному. Мэри не сводила с Анандра восхищенного взгляда, лишь время от времени обводила им присутствующих за столом, словно говоря: «Нет, это надо же! Какая замечательная у него биография!» Рейчел откровенно скучала. Казимир слушал внимательно, явно запоминая и даже пытаясь делать заметки. Все-таки путь от простого воина к торлу Гарданики – карьера блестящая, и прежде всего военная. Виконт дю Эскальзер то и дело открывал рот, чтобы уличить Анандра в логических несоответствиях, но каждый раз его захлопывал, не произнеся ни слова. Блез мысленно скрежетал зубами, но старательно не подавал вида. Явно же целью Анандра было показать – какое Блез в сравнении с ним ничтожество. Промежутки между переменами блюд были большими, ужины заканчивались далеко за полночь. И все это время нам приходилось выслушивать длиннющие монологи Анандра, в которых он был и могучим воином, и отважным разведчиком, и прозорливым советником, и рачительным хозяином, и образцом держания слова, и заботливым семьянином, и много кем еще.
– Может ли кто-нибудь повторить мой путь? – обращаясь как будто ко всем, но глядя при этом на Блеза, вопрошал Анандр. – Сомневаюсь! Тут ведь все зависит не от железного характера, недюжинного ума, повсюду преследующей меня удачи… ни от чего!
Виконт всегда в этот момент вздрагивал, находя в его заявлении очередную ущербность логики, но неимоверным усилием воли всякий раз заставлял себя промолчать.
– Лео, – после окончания трапезы уже в открытую скрежетал зубами Блез, – я ведь не выдержу и срублю ему башку одним ударом!
– Ну и кто тогда будет кормить твою дружину, а заодно и нас? – резонно спрашивал я, и у него не было ответа.
– Быстрей бы сражение началось! – тяжело вздыхал он.
Вот здесь нельзя было с ним не согласиться.
Чем бы оно ни закончилось, у меня наконец-то будут развязаны руки. А заодно и ноги, которые со всей возможной скоростью направятся на юг, никуда по пути не сворачивая. Безусловно в том случае, если удастся его пережить.
– Что главное в человеке, спросите вы? – За ужином Анандр даже не пригубливал, но выглядел так, словно залпом выпил кубок аквавита и тот прорвал плотину во рту, после чего слова начинали литься бурным потоком. – Казалось бы, ответ лежит на самой поверхности. Ан нет! Чтобы до него добраться, придется нырять. Нырять глубоко, куда отродясь не проникнет даже единственный луч света. Где давление воды настолько страшно, что поднятую оттуда рыбу выворачивает наизнанку. Но мало туда попасть. Ответ придется искать в кромешной мгле, на ощупь, чувствуя, как легкие жжет от недостатка воздуха, а в глазах, в которых и без того темно, темнеет еще больше. Но даже если удастся найти ответ, вначале его нужно поднять на поверхность. Не выронить из рук по дороге, тяжелый и неимоверно скользкий. Но и потом, когда все трудности, казалось бы, позади, все только начинается!
Поначалу в такие моменты я и сам готов был его убить. Но затем привык и находил себе развлечение в том, чтобы поспорить с Ормом Волчья Пасть на всевозможные темы. Порой дело доходило у нас до крика, ведь при недостатке аргументов они как нельзя лучше могут их заменить. Анандр не обращал на нас никакого внимания, продолжая самозабвенно витийствовать:
– Наконец он лежит перед нами на берегу. Огромный, зачастую самой причудливой формы, обросший раковинами и водорослями. И где-то внутри него, порой крошечный, как маковое зернышко, он и находится – искомый нами ответ. Тут начинается кропотливая работа, сродни той, которой занимаются скульпторы, когда под их резцами из обычного на вид камня вдруг проявляется ослепительной красоты женское лицо. Или лошадиный зад, в соответствии с поставленной перед ними задачей. Все, истина в наших руках. Пылающая огнем и освещающая нам путь надолго вперед. Мы поднимаем ее высоко над головой, и вдруг она вырывается из рук, чтобы упасть на землю, успев по дороге погаснуть, снова оставляя нас в темноте нашего неведения.
Обычно к тому моменту за столом оставались только те, кто, перебрав, засыпал. Анандр обводил глазами опустевший шатер или зал и грустно констатировал:
– Нет, не доросли еще люди до всего этого, не доросли!
После чего приступал к ужину.

Въезжая в каждый новый город, прежде всего мы с Рейчел осторожно наводили справки – не объявлялся ли в нем в последнее время кровавый маньяк? Все остальное перенести было бы куда проще, но, если благодаря нам Головешка стал мясником, нетрудно представить нашу реакцию. Пусть он даже бы стал инкубом. На этот случай мы приглядывались к лицам снующих по городским улицам женщин, поскольку судить по ценам на продуктовых рынках чрезвычайно затруднительно. Они и без того поднимались, едва только к очередному городу приближалась объединенная армия Анандра Угольная Нога и Простоблеза.
Головешка точно был где-то там, впереди, опережая нас на день или два. Уверенность нам давали получаемые от него в каждом городе послания, и передать их мог кто угодно – убеленные сединами старцы, пожилые женщины, зрелые мужи, юные девы и совсем сопливые мальчишки. Сами послания отличались крайне разнообразным содержанием. От совсем коротких – в несколько слов, до таких пространных, что очередное из них нам зачитывали по бумажке. Все это наверняка говорило о том, что, как и предполагала Рейчел, психика Головешки чрезвычайно нестабильна и его постоянно бросает из крайности в крайность. От убежденного аскета до разнузданного гуляки, готового ради сиюминутных удовольствий лишиться последнего. От пытающегося познать мир философа до страдающего тяжелейшей формой депрессии человека, который плюнул на все, в том числе и на себя лично. От витающего в небесах романтика до угрюмого мизантропа, подвергшего цинизму святые для всех идеалы.
Выслушивая их, Рейчел всякий раз печально вздыхала. Ну а я страстно мечтал добраться до горла Головешки сразу двумя руками, настолько послания мне надоели. Особенно в тех случаях, когда Тед сыпал нравоучениями, на время став праведником.
Потому-то мы нисколько не удивились, когда на въезде в Рауден – город, расположенный на восточной границе Гарданики, к нам подошел какой-то человек, с виду обычный попрошайка. Глядя на меня и Рейчел, он спросил:
– Вы – господа Счастливчики?
Вообще-то Счастливчиком был только я, поскольку это прозвище. Своей настоящей фамилии я не знал никогда, и Счастливчик мне давно уже ее заменило. И все-таки Рейчел кивнула.
– Тогда у меня для вас есть сообщение.
– От кого?
Хотя могла бы и не спрашивать.
– От Просветленного.
Мы с Рейчел понимающе переглянулись. И еще расслабились, ведь с таким именем кровавым маньяком быть невозможно.
– Передавай.
– Просветленный сказал, что вы заплатите мне золотую монету.
Зная Головешку, это была наглая ложь, и оборванец наверняка захотел нажиться, выполняя свою несложную миссию.
– А то, что я скормлю тебя тробору, он не говорил? – Мне не хватило выдержки.
Даже если бы послание было чрезвычайно важным, у меня не нашлось бы чем за него заплатить, ведь все, что оставалось, – это несколько серебряных монет на совсем уж отчаянный случай.
– Нет золотого – нет сообщения, – пожал плечами оборванец.
– Скатертью дорога!
– Ну как знаете! – И он исчез в толпе.
– Лео, – возмутилась Рейчел, – а вдруг на этот раз что-то действительно важное?! А ты его послал!
– Что там могло быть важного? Тем более от Просветленного? Ты только вспомни, что мы получили, когда Головешка уже был им. «Не счесть дорог на белом свете, и все они ведут в никуда». В какой своей части оно является хотя бы немного важным? И потом, нет у меня золота.
– Во-первых, Головешка был тогда не Просветленным, а Сведущим. Во-вторых, есть у меня несколько золотых монет, прибереженных на крайнее стечение обстоятельств, и одну из них мы могли бы потратить.
– На себя ее лучше потрать. Смотри, какой выбор!
В тот момент, верхом на троборах, мы проезжали мимо рядов, где торговали всякими вкусностями.
– Лео, как ты можешь думать о еде, когда дело касается души! – возмутилась Рейчел.
Слово за слово, мы поссорились, и Рейчел сказала, что сегодня мне предстоит спать в одиночестве.
– Еще чего! – назло ей заявил я, сгорая от бешенства на Головешку. – Блез давненько уже меня с собой приглашает.
– К маркитанткам? – догадалась Рейчел. И вполне ожидаемо отреагировала: – Вот оно, значит, как?! Ну, я ему покажу, как женатых мужчин с пути сбивать!
Теперь следовало его спасти. Во всяком случае, тактично объяснить, что все получилось само собой, без малейшего моего на то желания. Иначе пострадает невинный, ведь, находясь в состоянии аффекта, его приглашение я выдумал. «И все из-за мерзавца Головешки!» – к которому начал питать стойкую ненависть.

– О, Лео! – обрадовался Блез при виде меня. – Как раз хотел с тобой поговорить на одну щекотливую тему.
До ужина оставалось около получаса, и потому времени было вполне достаточно для всего.
– На какую именно? Ты придумал, где нам взять деньги?
– Увы, нет. Но дело не менее важное.
– Тогда не тяни.
– Легко сказать – не тяни! Очень уж оно щепетильное. Все должно остаться строго между нами. Дашь твердое мужское слово, что не скажешь никому?!
– Надеюсь, клясться на крови нужды нет?
– Не помешало бы. Но, зная тебя, достаточно будет слова.
Блез олицетворял собой саму загадочность.
– Слово, что никому и никогда! Говори.
– Лео, ты ведь хорошо знаешь, как нужно обращаться с перстнем? – издалека начал он.
В принципе дело нехитрое. Сделал на нем необходимый узор да и надел на палец. Главное, вовремя его снять. И не перепутать стороны.
– Думаю, справлюсь. И кому ты хочешь его надеть? Неужели Анандру?
Это было первым, о чем я подумал, – Блез с помощью перстня желает поменять сущность Анандра Угольная Нога. Если разобраться, мысль настолько замечательная, что я едва не ахнул от восхищения.
Необходимо подкараулить Анандра, заткнуть ему рот, заломить руки, подержать сколько нужно на его пальце перстень, затем исчезнуть. Для надежности надев маски, чтобы Угольная Нога нас не признал. Вреда ему не будет нанесено ни малейшего, но Анандр разительно переменится. Теперь оставалось только решить, каким из немногих имеющихся у нас вариантов на него воздействовать. Сексуальный маньяк даст немногое. Тем более вред для здоровья Анандра не исключен: пусть он далеко не старик, но в его возрасте следует во всем соблюдать умеренность. Если же сделать его таким, каким он был, когда пришел в дружину Айданта Горластого, – зеленым юнцом, тут нужно подумать. Все-таки любой человек представляет собой сплав опыта, знаний и навыков, которые успел приобрести в течение жизни, и, если все это убрать, куда ему будет тягаться с Блезом!
– Не Анандру, себе, – помотал головой Блез.
– Себе?!
– Ну да, Лео.
– И что именно ты желаешь заполучить?
– Отвагу.
– Отвагу?!
– Именно ее, Лео.
– Блез, да ты и без того храбрый, как лерокс.
– Это только снаружи. – Блез печально вздохнул. – Ты бы только знал, как иногда изнутри колотит! Но сейчас мне категорически нельзя быть не то что трусливым, а даже робким. Сам видишь, Анандр переигрывает меня во всем. Ну разве что в храбрости мы более-менее равны. И тут я делаю такой ход, от которого вряд ли у него получится защититься. Кстати, а почему ты решил, что речь идет об Анандре?
– Если воздействовать на Анандра и сделать его обычным человеком, тебе ничего не придется менять в себе. Знаешь же, это чревато, достаточно вспомнить Головешку, а Угольную Ногу не жалко.
Удивительно, но судорог на лице Блеза было совсем немного, настолько быстро он сообразил.
– Лео, – воскликнул он, – как же мне повезло, что ты отправился в Айсейнт вместе со мной, один только Громовержец и знает! Это дело нужно серьезно обмозговать, причем немедленно!
– Блез, иди-ка сюда! – послышался в стороне требовательный голос Рейчел.
– Уходим! Сделай вид, что не услышал, и сваливаем как можно скорей. После все объясню!
Теперь оставалось только надеяться, что Рейчел не догадается пустить по его следу Барри. И еще на то, что меня она не увидела. Иначе решит, что мы отправились к маркитанткам, последствия будут непредсказуемы, а без ее помощи не обойтись.

Глава 22

– Заманчиво! – выслушав меня, задумчиво сказал Блез, зажав в каждом кулаке по косице бороды.
Мы сидели в захудалой корчме с дурацким названием «Посох единорога» на самой окраине Раудена и конечно же пили пиво. Оно благоприятно влияет на ход мыслей, а тот сейчас должен быть плавным: слишком серьезную проблему нам пришлось обсуждать. Пиво даже здесь было отменным, и если я о чем-то и стану жалеть, когда ноги моей не будет в Айсейнте, так это именно о нем.
– Лео, надеть на Анандра перстень не уронит мою честь, как ты считаешь? Что бы ты сделал на моем месте?
– Хорошенько подумал.
Тот самый совет, который ни к чему не обязывает, и в то же время он полезен всегда, о чем бы ни шла речь.
– С одной стороны, у меня с Анандром война, пусть сейчас и перемирие, а на ней все средства хороши, – рассуждал Блез. – Но с другой – поступи я так, не уподоблюсь ли Угольной Ноге, у которого понятия о чести отсутствуют вовсе? Ага, они опять возвращаются, – глядя мне за спину, сообщил он.
– Опять сам справишься или теперь помочь?
– Сдается мне, без твоей помощи уже никуда: их вдвое больше.
Что означало – тех не меньше десятка.
– С удовольствием разомнусь! – не отказался я. – Все равно на ноги подниматься: сколько выпито!
Блез, едва только мы прибыли в Рауден, так сразу же скинул с себя доспехи и надел простую одежду из грубого полотна, что в последнее время делал всегда.
– Лео, ну и как я смогу оставаться Простоблезом, если буду наряжаться в бархат и парчу? – логично заявил он.
Вообще-то в суровом Айсейнте мужчины в них никогда и не ходят, но его метафора была мне понятна. Сам я предпочитаю удобство и практичность всему остальному, и потому немудрено, что завсегдатаи корчмы, завидев в ней новые лица и явно ими не впечатлившись, решили найти себе развлечение. Поначалу их было двое, и Блез справился с ними так резво, что я едва успел налить пиво в кружки. В ответ на их заявление: «Эй, как тебя там? Ты почему носишь косички спереди, а не сзади, как и положено женщинам?» – он подошел к ним и, ухватив за воротники, стукнул лбами, потом вернулся на место, и мы продолжили обсуждать проблему. Эта парочка, когда пришла в себя, вместо того чтобы убраться насовсем, не придумала ничего лучше, как на время куда-то исчезнуть и вернуться с тремя дружками. Признаться, одно из моих любимейших развлечений – под пиво смотреть на кулачные бои, и Блез порадовал. Разве что закончил он слишком быстро, нет чтобы затянуть на несколько минут, продлевая мне удовольствие.
После слов Блеза стало понятно, что им все неймется.
– Только слишком сильно не бей, – сказал я. – Все-таки будущие твои подданные!
– Хорошо, Лео. Но вон тому лысому я точно рыло набок сверну: слишком оно похоже на то, что у Анандра!
– Лысому можно. И вообще, бей как получится!
Ситуация резко изменилась после того, как лысый, который действительно выглядел родным братом Угольной Ноги, выхватив нож, призвал:
– Не посрамим родной Рауден!
И те охотно его поддержали, достав свои. В то время как Блез перед дракой снял перевязь с мечом, я положил свой чекан на стол, до оружия не добраться, и точно было не до благородства.
– Отступаем на кухню! – скомандовал я, заодно вооружаясь лавкой и прикрывая отход Блеза.
Потасовки при похожем раскладе сил нам с Блезом привычны, и когда я, пятясь и размахивая перед собой лавкой, оказался возле кухни, он уже выскочил из нее с тяжелым медным черпаком на длинной деревянной ручке. После чего нам только и оставалось, что перейти в контратаку.

Наслаждаться победой долго у нас не получилось. Мы едва успели сделать пару глотков, когда я увидел очередную опасность.
– Блез, уходим через окно!
– Сколько их теперь? Думаешь, не осилим?
Он нащупал рукоять меча, перевязь с которым теперь и не думал снимать даже за столом.
– Самый плохой расклад из всех существующих.
– Мне никак нельзя уходить, Лео! – с горечью покачал головой Блез. – Вдруг меня кто-нибудь признает? Уж лучше я тут и погибну, чем сбегу! Так что давай лучше ты один. Может, с подмогой вернуться успеешь.
– Уходим, тебе говорю! Там Рейчел!
Она целеустремленно направлялась к «Посоху единорога» в компании Барри и обоих троборов, а я так и не успел ничего ему объяснить.
Все-таки Блез умеет сохранять хладнокровие в любой ситуации. Когда мы оказались за окном с противоположной стороны, для надежности прикрыв его за собой, в руках у него был кувшин с пивом. Тем более выяснилось, что угодили в ловушку – вокруг нас возвышался высоченный забор, и его без лестницы не преодолеешь. Отхлебывая по очереди из кувшина, заодно мы прислушивались к разговорам в корчме.
– Нет, ну точно они оба здесь побывали! – Рейчел явно была расстроена. – Опять мне лечить придется.
Она тяжело вздохнула.
– Так, с ушибами в самый конец очереди: вначале с переломами и вывихами. А с выбитыми зубами вообще не занимайте – вам-то я чем помогу?
– Кто – они-то?
Судя по невнятному голосу, это был лысый близнец Анандра, в случае которого Блез свое обещание выполнил: у него даже ковш погнулся.
– Кто-кто! Мой Лео с Простоблезом.
– Постой, ты сейчас не про того самого Леннарта Фартового говоришь?!
Если принимать во внимание, что голос у него стал почти нормальным, Рейчел успела вправить ему челюсть на место.
– Ну а про кого же еще?
– Попали! Вот же не повезло-то, а?!
– Да погоди ты раньше времени! Может, все обойдется, – шепеляво урезонил кто-то. – Не исключено, что здесь были другие, вон их сколько в город пришло. Леди, а зубы на место вставить никак нельзя? Возможно, все-таки есть какой-нибудь способ?
– И все своих жен боятся так, что через окно спасаются? – прибегнул к логике еще один. – Сам же слышал – мой Леннарт.
– Вообще-то она сказала – мой Лео. Чувствуешь разницу?
– А потом подтвердила, что речь идет о Леннарте.
Я зло пыхтел. Это какое же обо мне сложилось мнение, что жены боюсь? Но в окошко лезть стыдно, а через забор не перебраться, чтобы зайти в корчму по-нормальному и показать всем – не боюсь, а уважаю ее мнение, да и то не всегда.
– А что вы там про окно говорили? – как бы между прочим спросила Рейчел.
Я даже пыхтеть перестал, а Блез застыл с кувшином у самого рта.
– Про какое окно? – некоторое время спустя послышалось изнутри.
– Через которое они сбежали.
– Кто сбежал?
Мы с Блезом со значением переглянулись – все-таки мужская солидарность посильнее выбитых зубов и свернутых набок рыл!
– Леннарт с Простоблезом.
– А это еще кто?
– Что вы из меня дурочку-то делаете?! – возмутилась Рейчел.
– Ну что вы, прекрасная леди, и в голову бы не пришло. Не догадываемся даже, о чем говорите. Мы тут между собой повздорили на почве политики. Сами понимаете, обстановка нервозная: Охарис на подходе. Да, заходили тут двое как раз перед этим, но сразу же и ушли.
– Точно ушли?
– Давно уже.
– Пойдем, Барри, отсюда, – сказала Рейчел. – Наверняка их нужно в другой корчме искать.
Обычно я всегда радуюсь, когда жена приходит. Но сейчас обрадовался ничуть не меньше, когда она ушла.
– Лео, что будем делать? – озабоченно спросил Блез. – Назад в окно как-то неловко залазить. Да и ненужных разговоров не миновать. И через забор не перебраться. Может, сделаем подкоп? Давай ты чеканом землю разрыхлишь, а я кувшином буду ее копать? Все равно он теперь пустой. Где-нибудь в самом углу, чтобы нас из окна не увидели: все-таки мои будущие подданные.
Блез был прав, через окно не стоило – после всего услышанного не хочется мужикам на глаза попадаться. К тому же придется поить их в награду, что нас не выдали, а денег – кот наплакал. Но и копать совсем не хотелось: видно же, земля – сплошной камень.
– Лео, ты чего? – озадаченно спросил Блез, увидев, как, подняв руку над головой, я несколько раз щелкнул пальцами.
– Возможно, сработает, – без всякой надежды сказал я, припав к щели в заборе, чтобы через какое-то время не терпящим возражений тоном заорать: – Быстро в окно!
– Лео…
– Быстро, сказал!
Мы едва успели в него заскочить, когда за нашими спинами раздался грохот падающего наземь забора, а вслед за этим показались сначала Гаспар, а затем и Витязь. Или Витязька, по утверждению Рейчел.
– Леннарт, да мы полностью все осознали, больше не повторится! – торопливо начал заверять тот самый лысый, у которого рыло оказалось покрепче медного черпака. Ну или почти таким же.
– Точно не повторится? – Я все еще не верил, что нас не придавило забором, наверняка бы насмерть, и потому выглядел соответствующе, уж не знаю, что они там подумали.
– Именем самого Громовержца клянусь!
– Тогда пошли, Простоблез. Видно же по ним, что слово держать умеют.

– Завидую я тебе, Лео! – сказал Блез по дороге назад после моего рассказа о том, что подставил его вынужденно и уже глубоко раскаялся.
– Чему именно?
Почему-то мне казалось, что разговор пойдет о Рейчел, но нет.
– Вон они как отреагировали, когда услышали твое имя! Как будто меня рядом и не было.
Если разобраться, бил завсегдатаев корчмы по большей части он, все-таки тяжеленной лавкой сильно не размашешься. И потому действительно могли бы проявить к Блезу чуточку больше уважения.
– К тому же еще вот это… – Блез оглядел свой простецкий наряд. – Наверняка ведь подумают, что гол как сокол.
– Все и всегда можно повернуть в свою пользу, – решительно заявил я.
– Каким это образом?
– Скажешь при необходимости, что перед тем, как стать торлом, изучал жизнь народа Гарданики изнутри.
– Ну разве что. Да, Лео, подумал я подумал и решил.
– Что именно?
– Негоже мне таким вот образом с Анандром воевать. Надеть на него перстень – это против всяких законов чести.
– Решил правильно, ты даже не сомневайся.
Я ведь тоже успел подумать и вот к чему пришел. Все люди разные, и не исключено, что Анандр изменится непредсказуемо, причем настолько, что останется только горько сожалеть – зачем мы вообще за это дело взялись? И если надевать на него перстень, то уже после победы над Охарисом. К тому же момент будет куда более подходящим, на фоне всеобщей эйфории, а сейчас Анандр – сама бдительность.

Охарис был высок ростом. Даже в сравнении со мной и Блезом, а мы в любой толпе пусть на полголовы, но возвышаемся. Еще он был худ. Причем настолько, что богато изукрашенная кираса, казалось, висит на нем складками. Ладно кольчуга, но кираса! Словом, внешне он никакого впечатления не производил. Но какой у него был взгляд! Человека, который в состоянии ответить на любой вопрос. А восхитись тем, что ему известно обо всем на свете, он лишь печально вздохнет – эх, если бы!
– Признаюсь, это стало для меня неожиданностью, – начал разговор Охарис.
– Что именно? – полюбопытствовал Анандр, который старательно удерживал на лице маску бесстрастности.
– То, что к тебе присоединился Простоблез, – пожал плечами Охарис.
– А к кому он должен был присоединиться, к тебе?
– Да.
– Удивительная у тебя логика, – развел руками Анандр. – Это наша земля, и мы между собой разберемся, кому из нас ею владеть. Но почему благородный душой Простоблез должен присоединиться к захватчикам?
– Именно благородство Простоблеза и должно сделать его моим союзником, и очень жаль, что я не успел.
– Что именно не успел?
– Объясниться.
– Думаешь, он стал бы с тобой разговаривать?
– Просто убежден в этом. Сразу же после того, как я объяснил бы ему свои цели.
– Поработить Гарданику?
– Освободить ее от тирана.
Блез переводил взгляд с одного на другого, но молчал.
– Кем, Угольная Нога, ты являешься, если не им? – продолжил Охарис.
– Ладно, на мгновение допустим, что я – тиран и меня нужно свергнуть. Чтобы посадить на трон свою марионетку?
– Чтобы дать народу Гарданики самоопределение. Как это было и в Камберии, и в Джикустане, и много еще где. Сейчас в них правят действительно достойные люди, и это был выбор народа. Теперь его предстоит сделать Простоблезу. Оставаться ли на твоей стороне, тиран Угольная Нога, или перейти на сторону света. Дня, думаю, ему будет достаточно, чтобы определиться. Да, Леннарт, меня тут послание попросили тебе передать, – перед тем как уйти, сказал Охарис, протягивая свиток, туго скрученный в рулон. Если распустить его, наверняка он получится длиной в мой рост или даже в рост самого Охариса.
– От кого? – поинтересовался я, хотя мог бы и не спрашивать.
– От Смиренного, – ответил Охарис. – Замечательный, кстати, человек! Так приятно было с ним побеседовать. Вот уж кому действительно удалось добиться знания сущности всех вещей.

– Лео, что мне делать?!
Блез метался из угла в угол по-настоящему, поскольку мы находились в доме. Сложный вопрос, и, обдумывая его, я читал послание Головешки. Несомненно, написанное под его диктовку, потому что, добившись знания сущности всех вещей, Теодор не удосужился выучить грамоту.
«Лео, – говорилось в послании, – вместе с тобой, плечо к плечу и рука об руку, нам пришлось преодолеть тысячи испытаний. Когда солнце выжигало глаза, когда мороз пробирался под одежду, стремясь лишить нас последних остатков тепла, которые еще оставались в теле. Когда мы, мучимые голодом, жаждой и усталостью, едва передвигали ноги. Когда вокруг нас свистели стрелы и арбалетные болты, а воздух был наполнен звоном мечей. Когда тонули наши корабли, пытаясь увлечь нас за собой в бездонные морские пучины. Когда мы по-братски делились последней краюхой хлеба, а также глотком воды…»
На этом месте мне надоело читать, и я заглянул в самый конец свитка. Наверняка ведь, подытоживая, он наконец-то пояснит, чего хотел. Там оказался длиннющий список имен, и некоторые из них оказались мне едва знакомы, а то и не знакомы вовсе.
– Лео, ты меня слушаешь?! – возмутился Блез.
– Да-да, конечно, – кивнул я, откладывая свиток в сторону, чтобы прочесть его в более спокойной обстановке. – Расскажи мне все то, что о нем знаешь. Возможно, факты его биографии и наведут на какие-нибудь дельные мысли.
Если разобраться, биография Охариса была мне даром не нужна, но рассказ Блеза давал отсрочку перед тем, как принять какое-либо решение. Например, усесться с Рейчел каждый на своего тробора и немедля отправиться на юг. Какие могут быть гарантии, что не появится еще кто-то и не начнет перетягивать Блеза уже на свою сторону? А если они несколько месяцев не смогут договориться, мне что, пускать здесь корни?
– Охарис был самым младшим из двенадцати сыновей короля Гамбалы Хариоса.
Я завистливо вздохнул – вот бы мне столько же!
– Затем король умер, освободив престол старшему из сыновей. А когда умер и он, трон занял следующий по старшинству. Чтобы через какое-то время…
– Блез! – прервал я. – Мне что, выслушивать, когда очередь дойдет до Охариса?!
– В какой-то момент, а сыновей к тому времени оставалось всего шесть, к тому же двое из них были близнецами, в Гамбале разгорелась междоусобица, когда кровь лилась рекой. Тогда-то Охарис и совершил благородный поступок.
– Какой именно?
– Чтобы уменьшить количество претендентов, он добровольно удалился в изгнание.
– И чем все закончилось?
– Народ сам пришел к нему с просьбой стать королем, хотя принцев на тот момент оставалось еще три. Или четыре, запамятовал.
– И что он с ними сделал?
– Усыновил.
– Чего?!
– Чтобы навести в стране порядок, он усыновил старших братьев. Ведь теперь им только и оставалось, что дожидаться его смерти. А учитывая, что Охарис был самым младшим… Представляешь, какой сильный ход!
– Представляю! – сказал я, по-настоящему впечатленный его мудрым решением. С другой стороны, ум на лице Охариса так и написан.
– Во всем этом мне вот что не нравится, Лео…
– Говори-говори, Блез!
– Охарис прав – и в Камберии, и в Джикустане так все и было. Нагрянув туда, он громил войско, казнил тирана и уходил сразу же после того, как там появлялся новый король. Причем Охарис не принимал в этом участия: все решалось самими жителями.
– Так почему же ты тогда сомневаешься? Анандр – тиран?
– Вне всякого сомнения.
– И у тебя появляется отличная возможность избавить от него родную Гарданику. К тому же ты не будешь марионеткой в руках Охариса.
– Все не так просто, Лео!
– И в чем тогда сложности?
Ответить он не успел: скрипнула дверь и пришла Рейчел.
– Блез, прими-ка лекарство! – с ходу потребовала она.
Блез в последнее дни заметно нервничал, и Рейчел лечила его микстурами. Те наверняка были сильными, потому что после каждого приема Блез какое-то время находился в прострации, заставляя нервничать уже меня. Ведь если нападение случится не вовремя, его пальцем можно убить. Блез принял микстуру безропотно и застыл возле окна, упершись в стекло лбом.
– Маркитанток обсуждаете? – ехидно поинтересовалась Рейчел.
– Текущие дела. – И чтобы увести разговор со скользкой темы, предложил: – Головешка очередное послание передал, не желаешь его прочесть?
– Непременно. Ого, какое оно большое! У себя прочту. Пойдем?
– Мне придется подождать, когда Блез очнется: разговор уж больно серьезный.

Когда Блез наконец пришел в себя, он был несуетлив и спокоен.
– Так на чем мы остановились, Лео?
– На твоих сомнениях. Поясни мне, в чем они заключаются.
– Тут все непросто, – повторился он. – Выступи я на любой стороне или даже стань третьей силой, все равно крови предстоит пролиться. Кровь моих соотечественников, вот что важно!
– Усыновить Охариса и Анандра у тебя точно не получится, – не удержался я. – Ладно, дай мне время подумать.

Когда я вернулся к Рейчел, вид у нее был восторженным.
– Дорогая, что на тебя так повлияло?
– Послание Головешки. Читала взахлеб, как роман! Образы, метафоры, его многозначительность в каждой строке, а каков слог!
Не знаю, что там в послании насчет метафор, но список имен в несколько сотен.
– Рейчел, так чего он хотел-то?
– Теодор в послании говорит, что намерен на всю оставшуюся жизнь поселиться высоко в горах, в монастыре.
– А что представляет собой список внизу?
– Люди, которых ты, Лео, должен найти и передать им слова Теодора – ему немыслимо повезло, что судьба подарила счастье встретиться с ними. А заодно и погасить его долги. Тем, чьи имена подчеркнуты.
– А что, там были другие?!
Я едва не пришел в бешенство. Он предлагает мне метаться по нескольким странам, где нам с ним довелось побывать, в поисках людей, которым Головешка желает выразить свое почтение, при этом оплачивая его долги из собственного кармана?! Затем значительно поостыл, подумав. Не замечательный ли повод для того, чтобы покинуть Айсейнт? Ведь свиток можно нечаянно потерять или сжечь, развязывая себе тем самым руки.

Глава 23

Утром сторонний наблюдатель смог бы увидеть такую картину. Выстроенное в боевом порядке войско Охариса, впечатляющее своей численностью. Напротив – рать Анандра Угольная Нога. Не такая большая, но тоже немалая. И поодаль от них – дружина Блеза, которая в сравнении с ними, чего уж там, количеством воинов не впечатляла.
Мы – Блез, Казимир, виконт Антуан дю Эскальзер, Орм Волчья Пасть и я – стояли в стороне от всех и разговаривали.
– Ну что, Блез, у тебя было время подумать и прийти к какому-либо решению.
– И я к нему пришел, – кивнул Блез.
– Ты решил присоединиться к Охарису?
Такой вывод напрашивался.
– Нет.
– К Анандру Угольная Нога?
Вариант более проигрышный, но он тоже заслуживал место быть.
– Нет.
– Выждешь, когда они схватятся между собой, и в итоге атакуешь победившую сторону?
– И снова нет, Леннарт!
– Так что же тогда?!
Мою логику хвалили много раз, но сейчас она была бессильна. В конце-то концов, не развернет же Блез дружину и не уведет туда, откуда ее и привел? Судя по его решительному виду – вариант сомнительный.
– Леннарт, я буду воевать с ними обоими!
– Чего?!
– Суди сам. Анандр – узурпатор, а Охарис, несмотря на все им сказанное, – агрессор. И как я смогу принять сторону одного из них? Вначале атакуем Анандра, и главное – не увязнуть. Затем Охариса, и тут самое важное – передать ему, чтобы он не вмешивался и ждал своей очереди.
Пока я приходил в себя от неожиданного заявления, заодно размышляя – не надевал ли Блез тайком перстень с придающим храбрость узором и не замешана ли в этом Рейчел, он обратился к Орму:
– Волчья Пасть, вы ведь успели поговорить с дружиной о том, о чем только что услышал Леннарт?
– Конечно же, господин Простоблез!
– И каков моральный дух у наших воинов?
– На самом высоком уровне, – отрапортовал тот. – Если не принимать во внимание некоторые нюансы.
– Какие именно?
Орм Волчья Пасть замялся.
– Говорите! Начистоту, как солдат солдату.
Волчья Пасть начал издалека:
– Господа, как всем вам наверняка известно, занятие наемника подразумевает опасность погибнуть в первом же бою. Хотя не исключено, что во втором или в любом из последующих. То есть наемники осознанно идут на риск. Но далеко не всегда им представляется возможность сорвать куш!
– Вот этот момент не слишком понятен, – признался Блез.
– Не вы ли сами говорили, что вознаграждение получат оставшиеся в живых, в том числе и за тех, которым не повезло остаться?
– Было такое.
– Еще один немаловажный момент. В своей речи, господин Простоблез, вы ни слова не сказали о том, что заплатите только после победы.
– Все так и есть.
– Так вот, Простоблез, наемники постараются сохранить вам жизнь всеми средствами, чтобы было кому платить. Мои осведомители доложили – в самый критический момент битвы, если все пойдет прахом, вас вынесут на руках в безопасное место, даже если вы будете отчаянно сопротивляться. Извините, Казимир, что вмешиваюсь в ваш сектор ответственности, – посмотрел на него Волчья Пасть, – но из стратегических соображений Простоблезу следует возглавить атаку и в то же время не отрываться далеко от других. И тогда наемники изрубят всех, кто только попытается его убить. То есть никому даже в голову не придет себя пожалеть, ведь иначе они останутся без денег.
После некоторого молчания Блез кивнул:
– Все так и сделаем. И да поможет нам Громовержец!

До назначенного Блезу королем Охарисом срока оставалось не более получаса, когда войска Гамбалы пришли в движение.
– Не понял их маневра?! – сказал Казимир, доспехи которого накануне решающей битвы сверкали так, что мы старались не смотреть в его сторону.
– И чего там не понимать? – пожал плечами виконт Антуан. – Очевидно же, они уходят.
– Как уходят?! – Лицо Казимира выражало полнейшую растерянность. – Они что, просто возьмут и уйдут без всякого сражения?!
– Не волнуйтесь, Казимир, – успокоил его Блез, когда окончательно убедился, что виконт прав. – Врагов у нас и без того предостаточно. Ну так что, Леннарт, приступим? Самое подходящее время. Даже если Охарис надумает вернуться, мы успеем покончить с Анандром. Тянуть не стоит.
Он перекинул меч из руки в руку.
Как нельзя вовремя прибежал гонец с не самым приятным известием. Обратился ко мне напрямую:
– Леннарт Фартовый, наши троборы ушли вместе с войском короля Охариса!
– Как ушли?!
– Вслед! Стояли-стояли, а затем как дунули! Я даже представить себе не мог, что они так быстро умеют бегать!
Это был удар, причем существенный. Сомнительно, что Гаспар с Витязем примут участие в грядущей битве. Но уже одним своим присутствием они вселяли уверенность в нас и если не трепет, то смущение в ряды нашего противника. Теперь их нет. Тогда-то мне и вспомнились слова Анандра – у Охариса есть нечто такое, что позволяет ему троборов не опасаться. У самого короля Гамбалы их было три, два из которых – точные копии наших. И еще один – он-то вызывал больше всего опасений, поскольку сферических тел, частью утопленных одно в другое, в отличие от Витязя, у него было шесть. Соответственно и двенадцать ходилок. Будь у него усики, он походил бы на гусеницу.
– Леннарт, может быть, как-нибудь их вернешь? Это – единственный наш козырь! – Блез посмотрел на меня с надеждой.
– Увы, не получится! – вздохнул я.
Троборы – чудесные механизмы Прежних, а их не окликнешь строгим голосом, как отбившуюся от рук собачонку. И то, что они слушались моих несложных команд, совсем не означало, что троборы мне подчиняются. Второе известие было не менее неожиданным, и принес его… Головешка. Который, как выяснилось, все последнее время провел у Охариса. Глядя на приближающегося Теодора, мне никак не удавалось понять – в какой он сейчас ипостаси? У Головешки их множество, а меняются они с завидной регулярностью.
– Всем привет, – как ни в чем не бывало сказал Головешка, скидывая с плеча торбу, судя по всему тяжеленную. – Слышали новости?
– Какие именно?
– В Гамбале мятеж, и потому Охарису срочно пришлось возвращаться.
– И кто его поднял?
– Один из сынобратов Охариса. Или братосынов. Лео, как будет правильно?
– Вот уж чего не знаю! – пожал плечами я и, в свою очередь, поинтересовался: – Что у тебя там в мешке?
– Да так, золото, Охарис подарил.
– Золото?!
Спросил не я, Блез. Вообще-то он совсем не жадный, но деньги ему были нужны позарез.
– Шучу, книги.
– Книги?!
– Да. И еще рекомендация.
– Что?!
– Рекомендация от Охариса для поступления в Эгленмарский университет. Оха утверждает, что он самый престижный. Хотя бы по той причине, что дает наиболее качественное образование среди всех других прочих.
– Кто?!
– Лео, ты сейчас сам на себя не похож, – сказал Головешка. – Куда делась твоя вечная сообразительность? Охарис, кто же еще? В наших с ним диспутах он просил называть себя так.
Теодор ненадолго умолк.
– Знаешь, Лео, в последние время я много размышлял о разных вещах. Пока не пришел к выводу, что мне необходимо приличное образование.
– Может, для начала обучишься грамоте?
– Уже, Лео, уже. Тебе что, мое послание не передавали?
– Это где в конце список?
– Именно. На список внимания можешь не обращать: он был сделан мной в минуты душевной слабости, но остальное – все так и есть. Ну да ладно, заговорился я с вами. Удачи вам в суетных делах, а мне пора. Имеется у меня легкая надежда получить ответы на те вопросы, которые интересуют.
Виконт дю Эскальзер сделал стойку – вот он, мол, я, так задавай же их сколько угодно! Но Головешка скользнул по нему равнодушным взглядом, с трудом взвалил себе на спину торбу с книгами и неспешно направился куда-то на юг.
– Виконт, Эгленмарский университет, что это? – глядя на Головешку, спросил я.
– Мечта всей моей юности – получить образование именно там. Увы, но даже моим родителям он оказался не по карману. Не представляю даже, где возьмет средства Теодор? Возможно, рекомендация Охариса является еще и гарантией оплаты. Хотя есть и другой способ, когда деньги не понадобятся совсем.
– Какой именно?
Головешка удалялся от нас все дальше и дальше, и создавалось впечатление – вместе с ним уходит часть моей жизни, слишком много в ней связано с Теодором.
– Устроиться в университет кем угодно – садовником, уборщиком, плотником, наконец. После чего проявить свой недюжинный ум в любой дисциплине, будь то математика, философия, физика, и тогда университет возьмет все расходы на себя. Прецеденты бывали. Кому же захочется потерять один из немногих блестящих умов современности? Деньги в нашем мире решают только базовые потребности, в то время как сам он крутится вокруг гениальных личностей, – философски закончил виконт.
– Та-ак! – протянул за нашими спинами Орм Волчья Пасть, который стоял в стороне и к нашему разговору не прислушивался. – Сдается мне, Анандр решил напасть.
И действительно, то, что мы наблюдали, не могло быть не чем иным, как перегруппировкой войска Угольной Ноги перед атакой. Все-таки оборонительные построения разительно отличаются от атакующих, и ошибиться невозможно.
– Такой момент упущен! – с досадой хлопнул себя по закованной в броню ноге Блез. – Казимир, действуй!
– Ну что, сучьи дети, все-таки появился у вас шанс сдохнуть как настоящие мужчины?! – обращаясь к наемникам, мгновенно отреагировал Казимир. – Не в постели, играя с упругими сиськами зеленоглазой красавицы-блондинки с потрясной фигурой. Не за столом, закусывая холодненький аквавит телячьими ребрышками только с огня, с гарниром из молодой, поджаренной до хрустящей корочки картошечки да под квашеную капусточку с постным маслицем и лучком, обязательно синим. А вот так – в чистом поле. Под предсмертные вопли товарищей! Нюхая вонь дерьма, выпавшего из развороченных ударом секиры внутренностей! Чувствуя затуманенным от непереносимой боли сознанием, как немеют руки и ноги!
В самом начале его горячей речи мне срочно захотелось вернуться к оставшейся в Раудене Рейчел, которая удивительно точно подходила под описание блондинки, данное Казимиром. Затем, несмотря на всю серьезность ситуации, проснулся зверский аппетит. Ближе к концу речи – страстное желание как можно быстрее покинуть поле брани. Судя по виду других, далеко не мне одному. А Казимир продолжал бушевать:
– Совершенно не важно, за кем будет победа! За нами, Анандром Угольная Нога, вернется ли сюда король Охарис, или даже заявится кто-то еще. Разве главное в этом?!
– А в чем тогда? – поинтересовался из задних шеренг какой-то рослый бородатый воин, который, на мой взгляд, чаще других поглядывал в тыл, где до самых гор простирались густые леса.
– Хороший вопрос, и мы на него ответим вместе! – Казимир посчитал вводную часть законченной, скомандовав: – Боевой порядок – двойная терция!
В отличие от обычной она была придумана им в результате бессонных ночей по дороге в Гарданику. Поскольку пикинеров у нас не было вовсе – основная масса дружины Блеза представляла собой мечников, за исключением сотни арбалетчиков и такого же количества копьеносцев, – он и сделал обычную терцию двойной.
Проверить ее в сражениях Казимиру возможности не представилось, но он клятвенно всех уверял – равных построению нет.
«Что все-таки значит выучка!» – размышлял я, глядя на то, как быстро перестроилась дружина Блеза, полностью готовая к атаке врага. Я нашел себе место рядом с терцией на вершине невысокого холма исходя из следующих соображений: арбалет у меня чрезвычайно дальнобойный, стрелок я выдающийся, и наверняка мне подвернется хотя бы единственный шанс покончить с Анандром. За его предательство в ответ на благородство Блеза.
Как выяснилось, принятое мной решение было самое что ни на есть верное. Поскольку оставайся я в центре терции, вынырнувшие из оврага троборы обязательно бы ее разрушили. Тем более что их стало пять – Гаспар с Витязем и еще три, не так давно принадлежавшие королю Охарису. Какой-то миг, и я оказался в их окружении. Тогда-то мне и пришла пора действовать, ведь до столкновения оставались считаные минуты. Скорым шагом я прошелся вдоль нашей передовой шеренги туда-сюда и неспешно, в какой-то мере даже вальяжно, направился в сторону наступающего Анандра.
Подействовало. Войско Угольной Ноги, а оно успело перейти на бег, внезапно начало терять строй, а затем и вовсе остановилось. Застыл и я, для большей убедительности сложив на груди руки. Наваливайтесь, мол, и, чтобы справиться с вами, мне и оружия-то не понадобится. Так продолжалось какое-то время, пока наконец, призывая к переговорам, наш враг не замахал белым флагом.
– Лео, и на кой тебе столько троборов? – проходя мимо на встречу с Анандром, пошутил Блез.
Я одновременно и усмехнулся, и вздохнул. Так и хотелось сказать ему в ответ: «То, что они нам всем жизнь спасли, тебе в голову не приходило? Думаешь, помогли бы нам зажигательные речи Казимира, равно как и его терции, будь они хоть четверные?» Ну а вздохнул по другой причине – тут и один Гаспар своей навязчивостью житья не давал, а что будет теперь, когда их пятеро?

Анандр Угольная Нога снова начал переговоры первым. Благо хоть не с упреков, иначе бы я мог и не выдержать, настолько он с ними успел надоесть.
– Простоблез, давно тебе хотел сказать одну вещь.
– Какую именно?
Блез, готовясь к битве, настроил себя и потому не смог успокоиться вовремя. Отчего тон голоса у него был самым что ни на есть вызывающим, но Анандр даже ухом не повел.
– Практически уверен, ты – мой родной сын.
– Чего?!
Что же говорить про Блеза, когда я и сам ошалел от слов Анандра. Затем посмотрел на них обоих новым взглядом, пытаясь обнаружить родственные черты. Хотя мог бы и не пытаться – народ в Айсейнте сплошь и рядом светловолос, светлоглаз и с горбатым носом. Если они и различаются между собой, то лишь ростом, к тому же не сказать, что разительно.
– Простоблез, тебе конечно же неизвестно, но у родителей ты был приемным.
Если бы с нами был виконт дю Эскальзер, он обязательно бы ткнул в Анандра тем, что родители – от слова «родить». Но Блез на такие тонкости внимания не обратил.
– Чего?! – повторил он.
– Они просто не успели тебе сказать. Да и стоило ли? Но как только впервые тебя увидел, так сразу и подумал – а не мой ли это Блас, который пропал много лет назад? Еще и что-то единокровное в тебе почувствовал. По этой причине не смог убить тебя ни тогда, ни сейчас. Сначала дал приказ атаковать, а затем его отменил.
«А не троборы были тому причиной?» – скептически подумал я. Мне все больше не нравилось происходящее. Какая-то фальшь исходила от Анандра, вот почему. А если судить по бешенному взгляду Блеза, ничего единокровного по отношению к Анандру он не испытывал.
– Какой еще Блас? Угольная Нога, что ты плетешь вместо того, чтобы сойтись в честном бою?
– Погоди, Простоблез, не кипятись! Скажи мне, нет ли у тебя шрама на левой ягодице, как у моего пропавшего сына Бласа?
Не знаю, что там насчет ягодиц, но шрамов на лице, спине и груди у Блеза хватало.
– Нет!
– Наверняка за столько лет он зарос так, что и не разглядишь. А родимого пятна в правой подмышке?
– Тоже нет! У меня их вообще не имеется.
– Случается и такое, когда оно было-было и вдруг исчезло. А…
– Анандр Угольная Нога, ты зачем меня сюда позвал?!
– Хочу сделать тебя своим наследником, чтоб было кому занять трон Гарданики, когда меня не станет. Ты мне не веришь, но чувствую я, чувствую – не чужой ты, ох не чужой!
Блез беспомощно посмотрел на меня. Но как мне удалось бы ему хоть чем-то помочь? Дело вполне могло дойти и до того, что они бросятся друг другу в объятия.
– Кровиночка моя, как долго я тебя искал!
– Папаня!
Все испортил сам Анандр.
– Верь мне, Блез, все так и есть. Ты – мой родной сын, и стоит ли нам воевать? Поживешь со мной, наберешься опыта и, когда я уйду в иные миры, займешь трон. К тому времени заработаешь себе и достойное имя. Ну что это такое – Простоблез! – Угольная Нога пренебрежительно покривился.
Тогда-то Блез и проткнул его насквозь мечом. Потому что даже я понимал – будь он Анандру действительно сыном, родной отец ни за что бы так не поступил. Некоторые вещи в Гарданике святы, и издеваться над именем сына тот, кто дал ему жизнь, никогда бы себе не позволил.
Дальше мне только и оставалось, что вскочить верхом на Гаспара, направить тробора на врага и вынудить его броситься врассыпную. Я бы на их месте и сам так поступил, поскольку Витязю и остальным троборам пришло в их шестеренчатые мозги вырваться вперед. И потому удар по вражескому порядку получился куда сильнее, чем если бы по нему клином ударил многочисленный отряд рыцарей с копьями наперевес.

Эпилог

Мы сидели в тронном зале дворца торла Гарданики. Блез конечно же на троне, а его сподвижники – Рейчел, Казимир, Орм Волчья Пасть, Мэри, виконт дю Эскальзер и я – за столом подле него. Вообще-то Блез несколько раз предлагал мне пользоваться троном по очереди.
– Лео, – говорил он, – твой вклад в нашу победу ничуть не меньше моего, а даже больше.
Но всякий раз я отказывался.
– Ну что, мои верные други, – сказал Блез Повелитель Троборов, – пришла пора определиться, что будет делать каждый из вас дальше.
Новое имя появилось у него сразу после победы над Анандром Угольная Нога. Справедливости ради, никакого удовлетворения оно ему не принесло.
– Лео, – возмущался Блез, – ну какой из меня Повелитель Троборов?! Признаться честно, я и подхожу-то к ним с опаской. Почему я, например, не Святой Мститель?
– Издай указ.
– Указ?
– Именно. Ты теперь торл, и все свободное от фавориток, интриг, охоты и войн время должен заниматься тем, что издавать указы.
– Это-то как раз понятно, – отмахнулся он – Но о каком указе говоришь ты?
Мы к тому времени праздновали победу над Анандром третий или четвертый день, и потому оформить мысли в слова мне удалось не сразу.
– «Повелеваю в понедельник величать меня Святым Мстителем, во вторник – Мастером Мечей, в среду – Солнцеликим…» Дальше сам придумай. «А по воскресеньям я всегда буду Простоблезом».
– Да ну тебя!
Блез, когда обижается, несмотря на шрамы, усы и бороду, выглядит большим ребенком.
– Тогда извини, больше ничего в голову не идет. Наливай, авось поможет.
Давно успел обратить внимание – почему-то желудок не перестает работать даже тогда, когда голова уже не варит совсем.

– Господин виконт, давайте начнем с вас. Каковы ваши намерения?
– Я остаюсь, – не задумываясь ответил Антуан. – Для начала приведу в порядок печатное дело – оно в Гарданике запущено дальше некуда. После того как издам свои мемуары, возьмусь за науку: она здесь в зачаточном состоянии. На всю Гарданику всего три алхимические лаборатории, куда такое годится?! И уже только потом задумаюсь о будущем.
– Мэри? – Блез перевел взгляд на нее.
– Я госпожу Рейчел ни за что не брошу!
Ее страсть к Анандру перегорела давно, она в очередной раз влюбилась в дю Эскальзера, разлюбила его, и сейчас сердце Мэри было свободно.
– Понятно.
Блез посмотрел на меня, минуя Казимира и Волчью Пасть, поскольку оба они уже смогли определиться. Казимир вообще успел развести бурную деятельность.
– Армия Гарданики нуждается в срочной реформации, слишком много у нас внешних врагов, – горячился он. – Мы должны взять все самое лучшее, что только имеется в мировом опыте ведения военных действий, и сплавить с нашим собственным. А еще меня не покидает мысль ввести всеобщую воинскую повинность, не исключая детей и женщин. Но спустя какое-то время. Так сказать – в ближайших перспективах.
Орм Волчья Пасть продолжал заниматься вопросами внутренней безопасности, теперь уже на государственном уровне. И одним из первых его предложений было создание передвижного правосудия.
– Представьте себе: мчится по дороге караван, составленный из черных карет, зачехленных дыб, гильотин и виселиц, и сердца всех, кто его увидит, замирают от ужаса – вдруг по его душу!
Представляя сам, Орм едва глаза не закатывал.
– Ты хочешь, чтобы меня прозвали Кровавым Сатрапом?! – негодовал Блез. – Скажи еще, что я должен всех инакомыслящих извести!
– Политика, господин Повелитель Троборов, что внешняя, что внутренняя, чистыми руками не делается, – заставив Блеза поморщиться от имени, которое он ненавидел, сказал виконт Антуан. – Не сочтите за нравоучение, но чем быстрее вы осознаете эту простую истину, тем проще вам будет править.
– Да не буду я никого ни казнить, ни пытать, – отстаивал Волчья Пасть свою идею.
– И в чем тогда смысл такого каравана?
– В неотвратимости наказания, вот в чем! Замыслил какой-нибудь негодяй преступление, а сам по сторонам смотрит – не мчится ли уже караван к нему? Глядишь, тогда и одумается.

– Лео, ты свое намерение покинуть Гарданику не оставил? – с надеждой посмотрел на меня Блез после того, как добился ответа от Мэри.
– Нет.
Голос мой был так тверд, как только возможно. Тем более у меня все было четко распланировано. Первым делом необходимо избавиться от проклятых троборов, от которых просто житья нет, настолько они достали своим постоянным присутствием. Даже сейчас троборы толпились в зале, благо что тот был велик. Кое-какие мысли по этому поводу у меня уже появились. Например, отправиться в морское путешествие, не взяв их с собой на корабль, чтобы осесть где-нибудь далеко. Понятно – это лишь временная отсрочка, затем они снова окажутся рядом. Причем убраться из Гарданики следует как можно быстрее. Не успеешь оглянуться, как наступит зима. Ладно Витязь, а если остальные три такие же, как и Гаспар? На одних только дровах разоришься. Поставить их на баланс Гарданики тоже не выход. Что может быть глупее – троборы не отстают от тебя ни на шаг, но в то же время не являются твоей собственностью?
По дороге в теплые края нужно заглянуть в Эгленмар. Во-первых, в нем находится крупный порт, откуда корабли отправляются по всему свету. А заодно взглянуть на Головешку: как он там?
Рейчел, узнав подробности разговора с Головешкой, сказала:
– Все-таки иногда благие намерения ведут к благу.
– Поясни.
– Охотно, Лео! Судя по твоему рассказу, Теодор стал мудрым. А все из-за перстня.
– Ты же сама говорила, что даже настоящий перстень Прежних добавить ум не в состоянии.
– Говорила и впредь буду говорить. И все-таки дело именно в нем. Ведь благодаря ему Теодору удалось прожить жизнью многих людей в одном теле, пусть всякий раз и недолго, и из каждой извлечь урок.
– Особенно когда он был инкубом, – не сдержавшись, ухмыльнулся я.
– В том числе им. Что есть инкуб, как не концентрированный ловелас? Скажи, Лео, разве среди твоих знакомых нет людей, которые в молодости были записными сердцеедами? Затем они состарились, и стали женщинам неинтересны. Теперь им только и остается, что жить воспоминаниями. Они бравируют и хорохорятся, но внутри у каждого из них пустота.
– Можешь не продолжать, я и так все понял.
Достаточно вспомнить услышанное от попугая Головешки – если к сорока годам дом человека не наполняется детскими голосами, он наполняется кошмарами.
– Нет, Блез, я ухожу, – повторился я.
– Уважаю твое решение, Леннарт, – тяжело вздохнул Блез.
Вот и еще одна причина убраться из Гарданики как можно скорей: я – Счастливчик Леонард!
– Сам знаешь, моя казна сейчас в бедственном положении, но для тебя я выгребу из нее все, что осталось.
– Не надо ничего выгребать. Не забывай, кто я есть – охотник за сокровищами Прежних.
А еще меня зовут Счастливчиком Леонардом, и однажды мне обязательно повезет. У нас с Рейчел появится красивый уютный дом с фруктовым садом на берегу теплого моря. И детей не меньше, чем братьев у короля Охариса. А значит, кошмаров в нем не будет никогда.